План Б

11:00. Гнусавый голос диктора в динамике объявил о прибытии поезда на станцию. - И почему нельзя было самолетом полететь? – таща за ручку огромный чемодан на колесиках, ныл Брекоткин. – Так и удобней, и быстрее. - Потому что кое-кто до самого последнего момента дотянул, - раздался за его спиной сердитый голос Максима. – Самые умные давно уже билеты на самолет раскупили. Теперь вот иди и не жалуйся! - Можно подумать, я билетами занимался! – не унимался Брекоткин. - Ну все, хватит, - осадил коллег подошедший Нетиевский. – Мы не летим, потому что рейсы отменены из-за нелетной погоды. Давайте лучше, шевелите ногами. Пока и на поезд не опоздали. Прочие «Уральские пельмени» смирно шли следом, не встревая в перепалку. Заметив известных КВНщиков, молоденькая проводница, проверяющая билеты, заулыбалась. Брекоткин лучезарно улыбнулся ей в ответ, отчего она немного смутилась. Ребята по очереди стали протягивать ей билеты, а после затаскивать наверх по ступенькам тяжелые сумки. - СВ не было, да? – Дима критично осмотрел купе, в котором ему, а также Славе, Андрею и Исаеву предстояло ехать целые сутки. - Феликс, ты достал уже ныть, - отметил проходивший мимо Максим. - Бери, что дают, – подхватил Рожков, - или вообще в плацкарте поедешь. Остальные участники команды поспешно разбрелись по своим местам согласно купленным билетам, чтобы поскорее растянуться на полках и немного вздремнуть. Вскоре выяснилось, что по билету Сережа Исаев должен ехать в другом купе, отдельно от ребят. - Ну и кто такой умный? – сложив руки на груди и картинно изогнув бровь, протянул Дима. При этом не было сомнений, что обращается он непосредственно к Нетиевскому. - Ребят, ну не было других мест, - устало вздохнул тот. – Авиарейсы отменены, люди в спешке скупают билеты на поезда. Сейчас все разъезжаются: у кого отпуска, у кого каникулы. Я эти еле-еле купил. Он чувствовал себя Ноем, которому приходится объяснять нерадивым баранам, почему он не взял их на Ковчег. Ребята переглянулись. Так как им не особо хотелось разделяться, было решено оставить Сергея в купе, а когда придет законный владелец места, вежливо попросить его поменяться. - Это я возьму на себя, - заверил всех Брекоткин. – Если что, пущу в ход тяжелую артиллерию: обаятельно улыбнусь и сделаю глаза а-ля кот из «Шрека». В том, что Дима может уговорить кого угодно, никто не сомневался. С его-то природным шармом! Ну, или почти кого угодно… За пять минут до отправления в поезд ввалилась здоровенная тетка с кучей баулов, которые она, пыхтя, стала протаскивать через узкий проход вагона. Все четверо «пельменей» заметили ее еще на перроне. Трудно было не заметить столь колоритную особу, которая, казалось, сошла прямо со страниц журнала «Сельский механизатор». Своими размерами она внушала трепет и благоговение в сердца городских жителей. - Хоть бы она зашла не к нам… - пробормотал Дима, наблюдая за женщиной из окна. И конечно же – это было почти предсказуемо – вскарабкавшись по ступенькам вагона, тетка направилась именно в их купе. Приняв неимоверную позу, придерживая ногой дверцу, она стала заталкивать свои сумки внутрь. Наблюдая это зрелище, мужчины долго пораженно молчали, потом Сергей все же сбросил с себя оцепенение и стал помогать женщине. Дима, оценив габариты попутчицы, на всякий случай отодвинулся подальше к окну. Когда с поклажей было покончено, женщина плюхнулась на сидение рядом с Брекоткиным и, стирая со лба пот, пробормотала что-то в знак благодарности Сергею. Тот невнятно мяукнул, после чего уставился на Диму, мол, давай, как обещал – действуй, включай свое обаяние. Однако Брекоткин как-то в одночасье растерял былую уверенность. - А чегой-то вас четверо? – с подозрением протянула тетка, исподлобья оглядывая оробевших мужчин. - Понимаете… - начал было Дима. – Мы вместе. Друзья… - Едем на выступление, - невпопад вставил Андрей. - Юмористы… - добавил Слава извиняющимся тоном. - И чего? – женщина явно не понимала терзаний мужчин. - А я провожающий, не волнуйтесь, - вдруг бодро возвестил Сергей, решив не вступать в конфликт и замять ситуацию. Ему не хотелось ставить ребят в неловкое положение. Он поднялся, легко подхватил с верхней полки свою спортивную сумку и, выходя из купе, насмешливо махнул на прощание рукой: - Счастливого пути. Андрей, Слава и Дима проводили его тоскливым взглядом. Через минуту поезд тронулся, и за окном, медленно качнувшись, поплыли бетонные стены вокзала. Попутчица мужчин довольно быстро потеряла к ним всякий интерес, вытащила из сумки журнал со сканвордами и шариковую ручку и принялась разгадывать. Слава достал из сумки ноутбук, разложил его на коленях, пару раз щелкнул мышкой и, судя по звукам донесшихся из динамиков, включил какой-то фильм, но, вовремя глянув на женщину напротив и с секунду подумав, вздохнул, а после достал из сумки еще и наушники. Андрей тем временем погрузился в чтение новостей по мобильному Интернету. Дима, оценив обстановку, хотел было достать планшет, но передумал. Хотелось просто сидеть, откинувшись на спинку сиденья, смотреть на Андрея… Он такой забавно-сосредоточенный сейчас, такой спокойный... «И недоступный, - косясь на тетку с кроссвордом, недовольно заметил про себя Дима. - Черт, ну почему мы не в СВ! Можно было бы занять время гораздо более интересным и приятным способом». Он слегка улыбнулся собственным мыслям и вздохнул, осознавая их несбыточность. По крайней мере, сейчас… Все еще витая в сладких мечтах об Андрее, Дима и не заметил, как задремал. Проснувшись через несколько часов, потирая глаза и потягиваясь, он обнаружил некоторые изменения среди попутчиков. Тетка уже не разгадывала кроссворд, а читала статью о том, в какие лунные сутки лучше сажать огурцы, чтобы они выросли размером с баклажаны. При этом она лузгала семечки - несколько страниц журнала превратились в кульки для шелухи. Слава листал глянцевый журнал, видимо, купленный у проводницы, и только Андрей все еще ковырялся в телефоне. И ведь не просто читал что-то, но и время от времени чему-то улыбался. «Он, похоже, даже не заметил, что я заснул», - кольнула в сердце неприятная иголочка ревности. - Что ты там делаешь? – не выдержал Дима, когда Рожков в очередной раз подавил смешок. – Переписываешься с кем-то? - А? – будто не услышав вопроса, поднял глаза Андрей. Впрочем, тут же ответил: – Нет, просто статью читаю. - Из Уголовного Кодекса? – ядовито поинтересовался Брекоткин. - Дим, ты чего? – искренне удивился Рожков, чувствуя по уже хорошо изученным интонациям Димы, что тот чем-то недоволен. - Да так, ничего, - пожимая плечами, ответил тот. В его исполнении эта фраза чаще всего означала «пока ничего, но если продолжишь в том же духе, мало не покажется». Рожков все понял без слов и отложил телефон в сторону – ему нечего было скрывать, но рисковать не хотелось. Удовлетворенно кивнув, Дима подпер рукой подбородок и стал задумчиво вглядываться в проплывающие за окном деревья и редкие скопления частных домов. Чтобы хоть чем-то занять освободившееся время, Андрей решил сходить к проводнице за чаем. При этом на обратном пути зацепился ботинком за огромный чемодан их попутчицы и чуть не пролил все на пол. Та даже не обратила внимания на Рожкова, продолжая увлеченно поглощать семечки. Чертыхнувшись, Андрей снова сел напротив Димы и раздраженно отхлебнул горячий напиток, который тут же обжег язык. Даже здесь его ждало разочарование: у чая был горьковатый привкус, а поскольку больше Рожков ничего не купил, то пить его не возникало никакого желания. - У тебя вроде были где-то пакетики с сахаром? – чуть рассерженно обратился он к Диме. – Дай один, а то эту гадость пить невозможно. - Зачем тебе сахар, ты и так у меня сладкий, - неожиданно выдал Дима, переводя насмешливый взгляд на Андрея. Ему вдруг захотелось немного развлечься, и слегка потрепать Рожкову нервы казалось неплохим вариантом. Заметив мелькнувшие искры испуга в глазах того, Дима остался доволен. Услышав последние слова, Слава отвлекся от журнала и с интересом посмотрел на Брекоткина, пытаясь понять, какую игру тот затевает, затем перевел взгляд на Андрея. Тот ничего не ответил, лишь поджал губы и выразительно указал глазами на тетку, которая сидела рядом с Димой, намекая, что она может услышать. Однако Брекоткин с видом, будто не понимает его знаков и нисколько не смущаясь, продолжил: - Сладенький и вкусненький, как пирожок, так бы и съел… Слава судорожно закашлялся, Рожков же, сделав страшные глаза, пнул Диму под столом ботинком. Восприняв это как некое заигрывание, Дима перенял инициативу на себя, обхватил бедро Андрея коленями и принялся его поглаживать. - Хотя нет, я бы сначала покрыл тебя глазурью, а потом облизал… Это стало последней каплей. Андрей вскочил с места, будто Дима нечаянно нажал на какую-то кнопку и сработал механизм, заставивший его резко подняться. - Можно тебя на пару слов? - Конечно, милый, - проворковал тот, следуя за Рожковым в тамбур. Вслед им доносились сдавленные всхлипы Славы, который давился беззвучным смехом. Оставалось лишь удивляться невозмутимости женщины, которая, похоже, всерьез не замечала развернувшегося в шаге от нее цирка. Как только они остались наедине, Андрей развернулся и рассержено зашипел Диме прямо в лицо: - Что за балаган ты снова устраиваешь? Хочешь, чтобы все узнали? Он специально выделил слово все, так как для Славы, да и для остальных коллег по шоу их отношения секретом не были. - Ражик, ну не сердись, - протянул Брекоткин извиняющимся тоном, утыкаясь лбом в ключицу Андрея. – Прости меня, дурака, больше не повторится! Он попытался скорчить виноватую мину, и хоть вышло ужасно фальшиво, все же трюк возымел успех: глядя на выпяченные губы и огромные, полные грусти глаза, Андрей не смог сдержать улыбки. - Вечно тебе все сходит с рук. Он скользнул взглядом по вагону и, притянув к себе Диму, накрыл губы того в мимолетном поцелуе. - О тебе можно то же самое сказать, - проворчал Брекоткин, не сумев скрыть довольной улыбки. Замолчав, они подошли к окну и оперлись о перила – совсем близко, едва ли не у самых рельс, стелился бескрайний луг, усеянный мелкими цветами. В тамбуре было прохладно и тихо, можно было стоять, задевая друг друга локтями, и не думать ни о чем. Андрей любил поезда, их мерное покачивание и стук колес. Можно забраться на верхнюю полку и дремать, можно читать или слушать ненавязчивое радио. И на какое-то мгновение ты лишь точка, движущаяся заданным маршрутом – просто существуешь, а рядом существуют другие люди, и вы, возможно, никогда больше не встретитесь… Есть во всем этом какое-то чарующее волшебство. Дима не любил поезда, для него они были несовместимы с понятием комфорта. Но он любил Андрея, и осознание того, что они не просто попутчики, которые разойдутся в разные стороны, лишь только достигнут пункта назначения, делало его абсолютно счастливым. - Так что насчет сладкого, - прервал Дима молчание, - ты не передумал? – в его взгляде было столько однозначности, что Андрей сразу понял – речь точно идет не о сахаре. - Извини, но сегодня останешься без десерта. - Ну вот… - Ничего, одну ночь перетерпишь. Посидишь, так сказать, на диете, - остался непреклонным Рожков. Дима громко засопел, точно обидевшийся ежик. - Зато завтра, когда приедем в гостиницу, будут тебе и плюшки, и заварные пирожные, и кексы, - поспешил ободрить его Андрей, и сам уже не понимая, что он пытался завуалировать под этой кондитерской аналогией. Наверное, если бы кто-то их услышал, он бы подумал, что это члены клуба анонимных сладкоежек. - Ну сколько можно! - уже всерьез надулся Брекоткин. - Такое ощущение, что мы только в гостиницах этим и занимаемся. Как будто у нас все не серьезно, а просто секс на одну ночь. - Тише ты, - осадил его Рожков, озираясь. В проходе они были одни – Андрей успокоился. - А по-твоему все серьезно только у тех, кто этим в поезде занимается? – пошутил он, проводя рукой по Диминой макушке, зная, что это его успокаивает. - Нет, просто мне надоело однообразие. Можно попробовать что-нибудь новое, поэкспериментировать… Договорить ему не дали – в конце вагона открылась дверь, вошла проводница. Пришлось замолчать и отправиться обратно в купе. Слава оглядел их насмешливым взглядом: - Ну что, помирились? - Да, мне пришлось признать ошибочность своих действий, - важно объявил Дима, усаживаясь на старое место. Андрей закатил глаза. - А я уж на драку надеялся, - усмехнулся Мясников, возвращаясь к чтению журнала.