План Б

Время до вечера тянулось неторопливо. Несколько раз поезд останавливался на станциях, ребята выходили размять ноги. Позже они заглянули в гости в купе к остальным, поболтали, попили чаю. Наконец, за окнами начало темнеть. Первой спать отправилась любительница кроссвордов, тем самым согнав Диму с нижней полки. Тот недолго думая умостился между Славой и Андреем: последний смотрел по ноутбуку фильм, который ему посоветовал Мясников. - Будешь смотреть? – шепотом спросил он у подсевшего Димы. Тот кивнул. Андрей поделился с ним наушником, после чего слегка притянул к себе, чтобы им хватило провода. Брекоткин тут же воспользовался моментом – прижался к Рожкову всем телом, обхватил его двумя руками за талию, еще и голову уложил на грудь, гаденыш. Слава тихонько хмыкнул. Андрею ничего не оставалось, кроме как обнять Диму в ответ. Впрочем, их идиллия продлилась недолго: через полчаса Слава тоже решил лечь спать. Парочка перебралась на верхнюю полку, где мужчины уже без стеснения обнялись и прижались друг к другу. - Андрюш… - прошептал Дима, приподнимаясь на локте, когда на экране появились финальные титры. - Чего? – Андрей захлопнул ноутбук и осторожно опустил его на столик внизу. - Что-то спать не охота. Давай покуражимся, - он стал раскачиваться из стороны в сторону, слегка толкая Андрея в бок. - Мы ведь днем все решили, - устало проворчал тот. - Ну, может ты передумал… - протянул Дима и с плохо скрываемой надеждой в голосе добавил: - Ты ведь хочешь меня? Черт, ну конечно же, он хотел. Как тут можно не хотеть, когда вот оно, наслаждение, прижимается к тебе, обдает своим жаром и смотрит в глаза так, что в животе разливается лава, а ноги чуть ли не отнимаются от желания? Но как они будут делать это в купе поезда, чтобы никто не услышал и не увидел – вот чего Андрей никак не мог понять. Поэтому приходилось идти наперекор своим желаниям. - Не сейчас, Дим. Давай я схожу умоюсь, потом ты. И ляжем спать. По отдельности, - его голос звучал твердо. Он спустился со второй полки и тихонько вышел из купе, захватив с собой полотенце. В уборной было жутко холодно – ветер задувал из всех щелей и забирался под тонкую материю рубашки. Андрей наскоро умылся и почистил зубы, вытер лицо. В тамбуре было темно, видимо, лампочка перегорела, а новую еще не вкрутили, но даже это не помешало Андрею разглядеть знакомые черты, когда он вышел. Дима стоял, прислонившись спиной к стенке, сложив руки на груди. - Ты сюда? – поинтересовался Рожков, указывая на туалет. Он собирался вернуться в купе, но Дима преградил ему дорогу. - Постой, - искры возбуждения заплясали в его зрачках. - Я пришел к тебе. Он приобнял Рожкова за талию, проведя рукой по пояснице. Андрей вздохнул – и на что он только надеялся, отказывая Диме. На его благоразумие? Смешно. На пути к своей цели Брекоткин превращается в танк, недаром и в армии был танкистом. Его невозможно переубедить – лучше сразу безропотно подчиниться. Рожков прикрыл глаза, непроизвольно подаваясь вперед, в теплые объятья. Не было смысла себя обманывать - он хотел, и еще как: даже просто дотронуться до любимого, посмотреть в его глаза и нежно провести ладонями по его плечам и шее… Однако Дима желал большего: он легонько сдвинул воротник рубашки Андрея в сторону и провел губами по открывшейся коже. - Что ты делаешь, малахольный? – усмехнувшись, прошептал тот. – Нас ведь могут застукать… Прозвучало очень волнующе и возбуждающе, как показалось Диме. - А мы тихонько. Никто и не услышит. - Да? Ну, тогда я подумаю… - Соглашайся. Оба улыбались, хитро поглядывая друг на друга, так как понимали, что все уже решено, и разговоры теперь – не более чем игра: один наступает, второй сопротивляется, все больше распаляя желание обоих, но после сдается. - Ты можешь хоть одну ночь вытерпеть без секса? – Андрей все еще слегка сомневался. Но легкомысленный Дима уже и не слушал; прикрыв глаза, он продолжил целовать влекущую, чувствительную к прикосновениям шею. Рука проникла под рубашку Андрея, и грубоватые пальцы заскользили по вздымающейся при вдохах груди. Поддаваясь пьянящему безумству Димы, Рожков прислонился спиной к холодному стеклу, прикрыл глаза… Неожиданно в проходе вагона послышались шаги. Андрей только и успел оттолкнуть Брекоткина, как дверь открылась, и в тамбур ввалился заспанный шкафоподобный тип. - О, мужики, курить есть? Андрей покачал головой, переводя дыхание, краснея и отводя в сторону взгляд, Дима же ответил, что забыл сигареты в купе. - Ясно, - нахмурился парень. – Я отолью, вы не против? Он скрылся за дверью туалета - мужчины поняли, что пора уходить. Когда они вернулись обратно в купе, полоска света проникла на мгновение внутрь и осветила лицо мирно спящего Славы. Женщина на соседней кровати тоже спала. Благо, мерный стук колес создавал достаточно шума, чтобы ребята могли говорить шепотом, не боясь, что разбудят попутчиков. И все же они старались двигаться как можно тише. Брекоткин ловко забрался на свою полку, жестом призывая Андрея сделать то же самое. Рожков послушался. Оказавшись вдвоем наверху, они захихикали, точно подростки, довольные тем, что их не застукали за курением взрослые. Переведя дух, Дима придвинулся к Андрею поближе и прошептал в самое ухо: - Я тебя хочу. Неожиданно Андрей, не произнося ни слова, поднялся и перебрался на свою полку. Дима, не ожидавший такого поворота, в замешательстве зашептал: - Ты чего? Подожди! Обиделся? Андрей не ответил и принялся обшаривать карманы своей куртки. - Вроде были здесь, - тихо бормотал он про себя. Вскоре Дима догадался, что тот искал, но он не хотел больше ждать: - Может, без них обойдемся? - Потерпи, - ответил Рожков, хоть и сам уже изнывал от желания. Он понимал, что можно «обойтись и без них», так как Диме он доверял чуть ли не больше, чем себе, но в поезде ведь нет душа. Да и постель будет липкая… Наконец, он нашел искомое и быстро перелез обратно на соседнюю полку, бросив на простынь упаковку презервативов. - Иди ко мне, - Дима тут же обхватил Рожкова за плечи, поглаживая его по спине, и с силой притянул к себе, чтобы продолжить прерванную прелюдию. Узкая полка купе не была рассчитана для двоих, и им приходилось тесниться и изворачиваться. Дима все еще улыбался, но желание легко выдавало себя: плескалось на дне глаз, проскальзывая в блуждающем взгляде. Невозможно было не поддаться соблазну, и Андрей, прижимая Диму телом к кровати, принялся целовать его, вначале отрывисто, прикусывая нижнюю губу, дразня и распаляя влечение, а после поцелуи стали долгими, тягучими как карамель, страстными и влажными. Вскоре постель, выстуженная проникающим из приоткрытого окна ночным холодом, была согрета теплом двух возбужденных тел. Брекоткин поспешно высвободил из петель одну за другой пуговицы на рубашке Андрея. Тот, нависая над Димой, уперся ладонями в матрас, и, не отрываясь от соблазнительно горячих губ, медленно провел коленом по Диминому животу; спускаясь ниже, уперся в пах… Его губы растянулись в лукавой улыбке, намекающей лучше всяких слов. Диму не нужно было просить дважды. Он приподнял бедра, и Андрей, расстегнув прежде ремень и ширинку, медленно стянул с него джинсы. Следующей на очереди была футболка – Дима рывком стянул ее через голову и швырнул на соседнюю полку. Горячее дыхание Андрея коснулось возбужденного тела. Он украдкой облизал пересохшие губы и неторопливо заскользил ими от шеи вниз по телу, стараясь при этом не давать волю языку – Дима как-то пожаловался, что от мокрых следов на теле ему потом холодно. Неженка, блин. Он долго целовал и покусывал левый сосок, потом перешел к правому, обвел его языком, снова поцеловал, затем принялся теребить и ласкать их пальцами, легонько сжимая. Дима следил за действиями любовника как завороженный, чуть приподняв голову, - зрелище было восхитительным. И вдруг он осознал, что никогда не видел, как Андрей делает ему минет. В такие моменты он обычно с наслаждением прикрывал глаза, мерно покачиваясь на волнах подступающего оргазма… А что, если сегодня он посмотрит… «Нет, - сам себе воспротивился Брекоткин, - не буду я смотреть». Ему казалось, что если он увидит это, то каким-то образом оскорбит Андрея. Глупая, конечно же, мысль: они столько лет вместе, и стесняться такого… «Все дело в порно», – уверенно заключил про себя Дима. Шея затекла, и он опустился на простыню, безотчетно поглаживая ладонями Андрея по плечам и затылку, продолжая размышлять на волнующую его тему. В порно оральные ласки выглядели, по мнению Димы, слишком пошло, почти всегда сопровождались ненатуральными стонами, грязными взглядами и жутким причмокиванием. Он не отрицал, что это возбуждало, но представить Андрея на месте эти продажных бл… хм, короче, Андрей был не таким. Сам Дима наотрез отказывался ласкать любимого таким способом, да тот и не настаивал, поэтому, когда дело доходило до минета, Брекоткин всегда испытывал что-то похожее на угрызения совести. Он не особо верил, что это может доставлять Андрею удовольствие, и недоумевал, отчего тот продолжает раз за разом его ублажать. Тем временем Андрей, ни сном, ни духом не подозревающий о том, каких масштабов конфликт в душе Димы он зарождает своими действиями, спускался все ниже: провел губами по прессу, покрыл поцелуями линию волос на животе и, чуть раздвинув Димины ноги, поцеловал внутреннюю сторону бедра. Он игриво прикусывал кожу, после чего нежно проводил пальцами по влажным следам от укусов, изредка бросая взгляды на Димино лицо. Тот лежал неподвижно и был странно задумчив, но тяжелое грудное дыхание и алые пятна на щеках выдавали его истинное состояние, хотя Брекоткин, вероятно, был уверен, что покраснел от стыда. Еще некоторое время Андрей покрывал бедра любовника поцелуями, после чего легонько погладил возбужденную плоть под тонкой тканью боксеров. Дима не отреагировал. Тогда Андрей наклонился ближе и коснулся члена губами. На этот раз Брекоткин вздрогнул и шумно выдохнул. Он не знал, что нужно делать: положить руку Андрею на затылок или закинуть руки за спину, или прошептать что-нибудь одобрительное – любое из этих действий в его представлении выглядело ужасно. Поэтому он просто лежал, прикрыв глаза, показывая, что полностью отдается в распоряжение любовника. Андрея же волновало другое: он внезапно вспомнил, что они не одни, и мысль о том, что их застукают, теперь не давала покоя. В итоге он не выдержал и начал расправлять скомканный и затолканный в угол пододеяльник, чтобы укрыться. И только когда белая ткань полностью скрыла его от любопытных взглядов, он плавно стянул с Димы боксеры, секунду полюбовался на едва различимые в темноте контуры и, нащупав под собой картонную упаковку, извлек контрацептив. Дима комкал пододеяльник и нервно покусывал губу, чувствуя, как горячие пальцы коснулись его члена и проделали нехитрую манипуляцию с презервативом. Еще секунда, и он оказался во власти влажных губ, которые вальяжно прошлись по всей длине… Дима не выдержал. - Подожди, - просипел он пересохшим горлом. Андрей отстранился и вынырнул из-под укрытия, встревоженно оглядывая Диму. - Чего? - Иди сюда, - Брекоткин притянул к себе Андрея и стал жадно целовать, сжимая его лицо в ладонях, лаская губы со всей нежностью, на какую был способен. - Ты чего? – Андрей отвечал несколько растерянно, толком не понимая, что происходит. - Я тебя люблю, - выдохнул Дима и проникновенно добавил: - Сильно. Казалось, в его голосе подрагивают слезы. Однако Андрей слишком хорошо его знал, чтобы растрогаться в ответ, поэтому он скорее насторожился и спросил, прищурившись: - Дим, что ты еще задумал, а, скажи честно? Предупреждаю сразу: в купе проводницы я этим заниматься не буду! Брекоткин всхлипнул: - Нет, просто я хотел сказать, что люблю тебя в любом случае, и ты не обязан это делать… Рожков ошалело моргнул. Что-то опять начиналось, и он не мог понять – что, и по какому, собственно, поводу. - Если ты не хочешь этого, то давай не будем… - Блять, Дима, - Рожков, у которого возбуждение буквально отдавалось болью в паху, вскипел, – я не понял, ты поиздеваться решил или что? Сначала весь день ходил дразнил, уговаривал, лежишь теперь тут такой горячий и манящий, и вдруг – давай не будем! Дим, я ведь не железный… Я и силой взять могу, честное слово. Он возмущенно глядел на внезапно решившего поиграть в невинность Диму и мысль о том, чтобы взять его силой, казалась сейчас не такой уж и скверной. - Я не это имел ввиду, - принялся оправдываться тот, уже сожалея, что начал разговор. - Да иди ты в задницу! – Андрей не собирался успокаиваться. - Я хотел сказать, что так только я удовольствие получаю, а ты нет, - прошептал Дима, стараясь не смотреть Андрею в глаза. - Поэтому лучше обоим удовольствия не получать? – Рожков еще был на взводе, но смысл Диминых слов все же постепенно до него доходил. - Слушай, мы столько раз уже это делали, и тебя вроде как все устраивало. Чего ты вдруг завелся? - Вот именно, что меня это каждый раз напрягает, - горячо возразил Дима. - Мне нравится, конечно, ты классно это делаешь, просто обалденно, но я себя все равно виноватым потом чувствую. Рожков пораженно молчал. Брекоткин? Виноватым? Он с верхней полки случайно не падал? - Дим, чего ты из себя маньяка-то делаешь? Если бы мне не нравилось, я б тебе сказал. - Точно? - Белив ми. - Ну, я думал, может быть, ты стесняешься… - неопределенно протянул Дима. От неожиданной фразы Андрей глухо заржал, но быстро взял себя в руки. Видимо, Диму действительно нужно было успокоить и ободрить. Он прильнул к нему и поцеловал в висок: - Я это делаю, потому что мне нравится делать тебе приятно. - Да? – то ли удивился, то ли задумался Дима. Такой вариант его устраивал. – Ну ладно, продолжай тогда, - он двинул бедрами, - а то я замерз уже, обслюнявил там все… Андрей фыркнул, но просьбу исполнил – забрался под покрывало, лег поудобнее и снова коснулся губами все еще возбужденного члена, ощутив, как легкая дрожь прошла по Диминому телу. Он мягко заскользил от основания члена к головке, то ускоряя темп, то замедляясь, иногда выпуская его изо рта, давая волю языку, иногда погружая на всю длину, пока тот не упирался в горло. Несколько раз он даже провел зубами по напряжённой головке, слегка покусывая плоть - Дима заскулил. Брекоткину было жарко, волны горячей истомы прокатывались по телу, обостряясь, когда Андрей нечаянно задевал зубами край головки, а после шаловливо пробегал по ней самым кончиком языка… Эту дурманящую игру хотелось продолжать бесконечно, однако уже через пять минут его дыхание стало прерывистым, почти судорожным, ток экстаза пробежал по нервным окончаниям, гулким эхом отдаваясь в пальцах ног, низ живота нещадно ныл. - Андрюша, - когда возбуждение достигло предела, хрипло простонал Дима, не желая, чтобы их ночное приключение закончилось так быстро. Однако Андрей не отстранился, продолжая резкие движения, грубо насаживаясь на пульсирующий жаркий член. Дима умоляюще застонал: - Андрюша, я же сейчас… ах, а-а-ах, - он судорожно дернулся, хватая воздух ртом, поддаваясь бедрами вперед, чтобы головка коснулась нёба. – А-ах, - он почувствовал, как сперма сильными толчками вырывается наружу. Тело пронзило оргазменной дрожью, затем еще раз и еще, и после он без сил опустился на промокшую от пота простыню. Андрей продолжал мягко ласкать Диму ладонью, несильно сжимая пальцы, иногда наклоняясь, чтобы ласково поцеловать плоть, отчего Брекоткин снова вздрагивал и непроизвольно подавался бедрами вперед. Стук колес казался размытым, точно проникал сквозь вату, тело разомлело, приятная усталость и нега окутали сладким коконом, и только прикосновения Андрея не давали погрузиться в них полностью. Все еще качаясь на волнах блаженства, Дима и не заметил, как тот лег рядом, медленно проводя пальцами по его волосам, скуле, губам… Приподнялся на локте и по очереди поцеловал подрагивающие веки, покрытые испариной. - Ну вот, кайф ведь, а то не хочу, не буду… - прошептал Рожков и тихо рассмеялся. Дима не ответил – ему было слишком хорошо. - Ты там не заснул, я надеюсь, - Андрей с подозрением покосился на Брекоткина. – Не забывай, с тебя должок. А не то я сейчас к проводнице пойду. Дима молчал, пытаясь восстановить дыхание и немного прийти в себя. Его тело подрагивало в такт мощным ударам сердца. Рожков недоверчиво на него смотрел. - Не, ну ты что, реально сдулся? Разомлевшее было сознание взбрыкнуло, и сонливость сняло как рукой. - Я тебе что, баба надувная? – Дима распахнул глаза и вперил недовольный взгляд в Андрея. - Если ты не заметил, я все еще, фигурально выражаясь, голоден, так как не дождался обещанного десерта. От этих слов Диме стало стыдно. Ну, насколько вообще может стать стыдно Брекоткину… Окончательно отрезвев и усмирив неистово бухающее в груди сердце, он приподнялся и с остервенением стал целовать Андрея, дико и необузданно, кусая губы и подбородок. После помог Рожкову справиться с оставшейся на нем одеждой: ремень и джинсы полетели куда-то в темноту, жалобно звякнув пряжкой. Когда дело дошло до боксеров, они оказались насквозь пропитаны смазкой, и у Димы тут же пропало желание подольше подразнить Андрея поцелуями. «Это мы отложим на потом», - подумал он, оглядывая влажный возбужденный до предела член. Дима хотел было его коснуться, но Андрей перехватил его руки и почти прорычал на ухо: - Дим, я не выдержу. Без лишних слов Дима перевернулся, лег на живот, раздвигая в стороны бедра - Андрей придвинулся ближе, жадно проводя ладонями по бедрам и ягодицам любовника. Хотелось войти в Диму сразу, глубоко, до основания члена, чтобы после нескольких рваных толчков с наслаждением кончить. Но благоразумие все же взяло верх, поэтому Рожков снова потянулся к коробке с презервативами, на этот раз для себя. Минуту спустя он смочил слюной пальцы и провел ими по сомкнутой дырочке, слегка надавил, наблюдая за тем, как средний палец медленно погружается в горячую тесноту. - Ну давай уже, - тихо простонал Дима. – Сам ведь говорил, что на грани. - Будешь потом плакать, что больно, - с трудом ворочая пересохшим языком, ответил Андрей. - Не бойся – не тресну. Андрей хихикнул. Как ни странно, шутливый тон Димы слегка охладил его пыл, и он подумал, что сможет позволить себе подольше насладиться этим бесстыдно предлагающим себя телом с сексуально отставленной попкой. Он игриво шлепнул Диму по ягодице. Тот хотел было сказать еще что-то, но слова испарились, едва он почувствовал, как Андрей сжал в ладонях его ягодицы и стал их массировать, скользя влажным членом по ложбинке между ними, осторожно и трепетно, наслаждаясь моментом. Дима подался назад, стараясь теснее прижаться к Андрею. Вагон, как всегда бывает в поездах, слегка шатало при езде, их тела непроизвольно покачивались ему в такт, что создавало приятное трение в интимных зонах и распаляло до безобразия. Андрей снова принялся осторожно растягивать Диму пальцами, сначала одним, затем прибавил к нему второй, после чего приставил к дырочке член и стал медленно подаваться вперед. Дима замер и слегка напрягся, сосредоточившись на ощущениях – боли не было, только знакомое чувство заполнения. Войдя на всю длину члена, Андрей остановился и притянул любовника к себе, обвив руками его талию, покрывая шею и плечи поцелуями. Дима откинулся назад, опираясь на Рожкова – угол проникновения изменился, и теперь от каждого движения члена внутри тело пронизывало дурманящее, почти болезненное блаженство. « Похоже, одним оргазмом мне сегодня не отделаться», - со скрытым довольством констатировал Брекоткин, разглядывая собственный стояк. Движения Андрея приобрели размеренный темп, ощущения смазались и Дима, наконец, перевел дух. Он не мог сказать, что испытывал какой-то дикий экстаз, от которого хотелось кричать и терять сознание, когда Андрей в него входил. Но все вместе: плавное скольжение члена, нежно поглаживающие и ласкающие руки, рваное дыхание у виска, льнущее еще ближе разгоряченное тело, хриплые стоны… От всего этого кружилась голова, хотелось двигать бедрами в такт, отдаваться полностью этим ласкам, с замирающим сердцем предвкушая развязку… Тело отзывалось на каждое прикосновение мягкими импульсами и по венам, точно ток по проводам, растекалось наслаждение. Андрей скользнул рукой вниз, обхватывая член Димы, и задвигал ладонью в такт собственным движениям; Брекоткин же развернулся, насколько позволяло положение их тел, облизал губы Андрея влажным языком и впился в них протяжным поцелуем. «Представляю, если бы радикулит в такой позе разбил», - не к месту подумал Дима, вообразив их с Рожковым со стороны и едва не рассмеялся. Андрей, заметив в его взгляде лукавых чертят, с еще большей страстью и жаром принялся отвечать на поцелуй. Через какое-то время это была уже борьба за первенство, в которой каждый пытался перехватить инициативу. В конце концов, Дима сдался, подставляя губы и шею под поцелуи, украдкой стирая пальцами капельки пота с висков Андрея. Тот прикрыл глаза и шумно задышал, окончательно теряя контроль над сознанием – он двигался быстро, почти жестко, проникая глубоко, гулко ударяясь бедрами о ягодицы Димы. «А-ах, да, мой хороший, давай, сладкий мой, да...» - мысли пульсировали, рассыпаясь на тысячи искр, растекаясь как воск, но вслух Дима не произносил ни слова, лишь часто дышал в унисон с жадным дыханием Андрея. Через мгновение движения стали поверхностными и спешными, шлепки бедер участились. Андрей уткнулся губами Диме в шею, сдерживая рвавшийся наружу рык, сдавленно постанывая, после чего резко вогнал член на всю длину и протяжно простонал, захлебываясь воздухом. Он все еще двигал рукой по члену Димы, и, замедляя темп, двигался в нем, отчего Дима, не успев опомниться, почувствовал, как теплая волна оргазма подбирается и к нему. Андрей, слегка пришедший в себя, теперь полностью сосредоточился на ощущениях Димы, наслаждаясь выражением блаженства на его лице. Поняв, что тот близок к пику удовольствия, он неожиданно стянул с Диминого члена презерватив и снова заскользил по нему ладонью, размазывая по всей длине пряно пахнущую смазку, другой рукой обхватывая мошонку. - Андрюш, ну зачем? – только и смог выдохнуть-простонать Дима перед накрывшим его с головой оргазмом, и это жалобное «зачем» прозвучало в сотни раз слаще, чем многократное «да-да-да». Несколько минут они просто обнимались, приходя в себя, затем Дима перевернулся и лег на спину, а Андрей потянулся к Диминому рюкзаку, достал из него влажные салфетки и принялся стирать сперму с руки и простыни. Дима наблюдал за тем, как тот приводит их обоих в порядок сквозь сомкнутые ресницы: - Чистюля. Позже они лежали, лениво целуясь, обдавая друг друга жарким дыханием, не произнося при этом ни слова, – Андрей прижимал к себе Диму, и тот, казалось, даже урчал от удовольствия точно кот. Наконец, Андрей пошевелился, намереваясь встать. - Эй, ты куда? – поспешно отреагировал Дима, прижимая того к кровати своим телом. - Полежи еще. - Дим, не борзей, - строго произнес Рожков, но с места не сдвинулся. - Ну, останься, пожалуйста, - решил усилить напор Брекоткин, чувствуя, что Андрей сомневается. Просьба была заманчивой, но Андрей решил не подавать виду. - Ну и как ты себе это представляешь? – возмутился он. Кажется, их разговор о сексе в поезде начинался очень похоже... Нет уж, на этот раз он не уступит. – Представь, что будет, когда все проснутся, а мы тут с тобой в обнимку спим! - Давай я будильник поставлю, - подумав, предложил Дима и действительно потянулся за телефоном, чтобы установить сигнал. – Я тебя разбужу, и ты пойдешь к себе. Окей? Андрей молчал. Ну вот что ты будешь делать с этим паршивцем? Ведь сил уже нет никаких с ним спорить. Да и, если вдуматься, действительно как-то лень вставать и перебираться на свою холодную кровать, а тут уже так тепло, Димка рядом, сверху мягкое одеяло, вагон мерно покачивается, как на волнах… И размеренный стук колес так убаюкивает… - Ладно, ставь будильник. - Все, сигнал сработает в шесть часов, - радостно возвестил Дима. - Что? Шесть утра? С дуба рухнул? - Ничего, днем отоспишься, - успокоил Дима и уже совсем другим тоном добавил Андрею на ухо: - Может быть, я даже успею вернуть тебе сегодняшний долг… Мысль об утреннем сексе приятно растеклась по сознанию… «Черт с тобой, Брекоткин, ставь на шесть», - слабо подумал Рожков и провалился в сон.