Неожиданность или Немного о правилах разведения эльфов на воле

      Как вы знаете, эльфы способны жить бесконечно долго. Никто никогда не уточнял, как долго длится это бесконечно, и сколько в этом бесконечно эльфы тратят времени на устройство своей любви.       Если бы кому-то из людей вдруг захотелось понаблюдать за всем процессом ухаживания, то и жизни его правнуков не хватило бы на это.       Дева в этом процессе принимает пассивное участие. Выражать свою любовь в открытую ей не разрешено. Ее удел – прихорашиваться, наряжаться, мелькать туда сюда и ждать, что какой-нибудь юноша обратит на нее внимание.       И если ей повезет, то юноша увидит ее, полюбит и начнет активно действовать. Пару сотен лет он просто будет наблюдать за ней, то, прячась в кустах, то подглядывая в раскрытые окна трапезной, где она ужинает, потом выйдет к ней навстречу и скажет, что готов…       Прочитать для нее балладу. Собственного сочинения. Не меньше десяти глав.       Нет такого уважающего себя эльфа, который бы не написал своей возлюбленной балладу. И чем длиннее такая баллада, тем неувереннее юноша в том, что дева возможно ответит ему согласием. Если она выслушает балладу до конца, то тогда можно готовиться к следующему шагу.       Лет через пятьдесят-сто… можно взять ее за руку… **       Тауриэль проклинала себя на чем свет стоит, что когда Леголас пришел к ней читать свою балладу, она не села в удобную качель, усыпанную мягкими подушками, а примостилась на стул.       Она думала – баллада. Три страницы, пролог, эпилог – все как положено.       Немного лирики, немного пафоса, немного признания ее красоты, сравнения ее с цветами лотоса или жасмина (что он там больше любит) и довольно…       Но это длилось уже третий час…       Спина ее затекла, и даже ноги начали болеть. А ведь казалось бы, она была привычна к тяжелым нагрузкам, могла пройти пешком многие лиги, отстоять в дозоре целый день и совершенно не устать.       Но видно испытания песнями она выдержать была не в состоянии.       Вдалеке зеленеют леса Ривенделла…       А здесь лишь засохшие листья кедров.       И пауки…       Читал Леголас трагическим голосом, перебирая струны лютни, но извлекая из них что угодно только не мелодию. А бедная лютня, кажется, доживала последние мгновения (в самом деле, даже эльфийские лютни не жили бесконечно долгую жизнь) и очень жалобно просила Тауриэль о помощи. Но чем бедная дева могла ей помочь? Она сама уже не чувствовала свою спину.       «Когда же в этой балладе промелькнет хоть намек на меня?»- подумала Тауриэль и отважно кивнула головой, подбадривая своего «поклонника», который, кажется, забыл слова и уже пару «аккордов» сделал бессловесно, смотря на нее глазами лани и ища ее поддержки.       Тауриэль не забыла о том правиле, что она в любой момент могла прекратить свои страдания и, оборвав воздыхателя на полуслове, отправить его восвояси, искать другую деву, которая бы выслушала его до конца.       И теперь она проклинала себя еще больше, за свое хорошее воспитание.       Она была не в силах преодолеть этой моральной дилеммы, ведь она помнила как старался Леголас при написании этой баллады, она часто замечала, что по ночам у него горит свет, и последние лет сто на охотах или в дозоре, он то и дело доставал из сумки кусок пергамента и что-то быстро писал на нем сломанным пером.       «Но когда уже хоть намек на меня?»       Я натягиваю свой лук       И воспарит моя стрела, как птица додо…       «Птица додо?- подумала Тауриэль совсем в отчаянии,- эта птица вымерла уже тысячелетия назад»       … И обрушит она свой огонь на тьму,       Расползающуюся вокруг…       «Тьму?»- нахмурилась Тауриэль про себя. Ей казалось, что Леголас не до такой степени боится пауков. Нет, он, конечно, их побаивался или недолюбливал, но не до такой же степени, чтобы возводить в абсолют. Хотя, это должно быть литературный прием. Гипербола, кажется…       Внезапно раздался стук в дверь. Тауриэль отчетливо вздрогнула, а Леголас кажется не услышал его, поглощенный сражением со своей «тьмой».       Дверь открылась, и в комнату неуверенно вошел лейтенант.        «Неужели, спаситель?»- с замиранием сердца, подумала Тауриэль, готовая расцеловать его, пауков, Трандуила, да хоть самого Гэндальфа в обе небритые щеки…       - Нападение пауков, вторжение гномов,- отчеканил лейтенант, приподнятым голосом.       Этот лейтенант понимал все.       - Глава первая…- выдохнул Леголас.       - Первая? А что это было?       - Пролог.       - И сколько всего глав?       - Тринадцать,- восторженным голосом пропел Леголас.       - Нам пора идти,- так же восторженно отозвалась Тауриэль, находящаяся буквально на седьмом небе от счастья, что их прервали,- опять пауки!       Леголас обернулся на дверь и глубоко вздохнул, увидев лейтенанта, жалобно посмотрел на Тауриэль, надеясь, что очень скоро, хотя бы будущим летом, он сможет продолжить читать ей свою балладу, и отложил в сторону несчастную лютню.       Лютня облегченно тренькнула…