Неожиданность или Немного о правилах разведения эльфов на воле

      Никто и никогда не задумывался о том, что представляет собой ценность для эльфов, живущих в Лесах. Общеизвестно, что эльфы Ривенделла превыше всего ценят спокойствие, мир и благоухание цветов. Цветы у них повсюду: они покрывают стены их дворцов, тропинки по которым неслышными легкими шагами прогуливаются эльфы. Всякий раз эльфы Ривенделла с ужасом вздрагивают, когда какие-нибудь чужеземные гномы-гости топчут своими коваными сапогами с многочисленными геометрическими орнаментами их великолепные, благоухающие, прекраснейшие цветы…       Они их настолько любят, что даже употребляют в пищу. Да, о вкусах и ценностях не спорят.       Не спорят и о цене, что, как известно, с ценностью совсем разные вещи. И если говорить о цене, то Лесные эльфы очень разборчивы в винах. Они умеют делать их лучше всех в Средиземье и продают втридорога, пользуясь тем, что никто больше таких не делает.       А вот о ценностях их жизни, почти ничего не известно. Кто-то поговаривает о том, что наиболее ценят они свои бесконечно долгие жизни и всячески стараются оградиться от любого посягательства на хоть мгновение из этих жизней. Они отличные воины и превосходные лучники, только вот в бой со злом не вступают, если только это зло не прокрадется к самым их дверям. Кто-то говорит, что ценнее длинных баллад о прекрасных красавицах для настоящего Лесного эльфа, который собирается жениться, нет больше ничего. И горе тому, кто не владеет в совершенстве основами стихосложения, не знает, чем отличается хорей от амфибрахия. Кажется, такой юноша рискует остаться в одиночестве на всю свою бесконечно долгую жизнь… Поэтому с самых ранних лет их обучают тайнам премудрости рифмы и ритма и обучают настолько серьезно и основательно, что некоторые из них и в обычной жизни говорят только стихами.       Что же касается Лесных эльфийских дев, то ценнее ожидания в их жизни ничего не было, ну разве только погоня за пауками. Ожидания длились долгие столетия. Нерешительность юношей ставила их в такие условия, что они выслушивали до конца баллады первых же решившихся на это эльфов и с замиранием сердце ждали следующие пятьдесят-сто лет первого несмелого рукопожатия, потом еще лет сто-двести первого поцелуя, и только тогда начинали готовиться к свадьбе.       Вручную вышивая свои платья миллионами мелких камушков. Впрочем, это кому как повезет. Иногда они успевали пришить лишь девятьсот тысяч тринадцать… **       - А ты не собираешься обыскать меня?- нагло сказал гном, уставившись на Тауриэль своими черными глазищами, из-под такой же черной челки, падающей на глаза.       И, глядя на ее нежелание его обыскать, он добавил в порыве абсолютнейшей дерзости и самоуверенности.       - Вдруг у меня что-то ценное в штанах!       «Да...- подумала Тауриэль стремительно,- этот читать баллады не будет!»       - Или ничего!- ответила она, не успев ни смутиться, ни удивиться, ни придумать более подходящий «его ценностям» ответ.       Хлопнула дверцей и, поймав на прощание пронзительный взгляд почти обожания, она поспешила уйти.       Леголас ждал ее.       - Почему этот гном на тебя так смотрит?- спросил он по-эльфийски с негодованием, которого от него никто не мог ожидать.        «Ой,- вздохнула про себя Тауриэль,- ну, наверное, потому что он не стал бы читать мне скучные баллады, а просто поцеловал бы уже, наконец… а то так и бесконечно долгая жизнь кончится в полном одиночестве и ожидании»       - Кто его знает,- сказала он вслух.- Для гнома он очень высок.       Она заметила сразу, что он всего на голову ниже ее. Может, она была слишком низкая, может, он был слишком высокий. А может и то и другое…        «Может это судьба»- неспешно и невпопад подумала она, и на ее лице помимо ее воли возникла мечтательная улыбка.       - Повыше некоторых!- мрачно отозвался Леголас,- но так же уродлив.        «Уродлив?.. не уродливее ваших представлений о том, как стоит завоевывать сердце девушки!»       И весь остаток дня мысли об этом странном черноволосом гноме не давали ей покоя. Она дождалась, когда Леголас отвернется к своему бокалу на празднике Меретан-Гилета, и незаметно покинула общую залу.       И, слушая рассказы о далекой огненной луне и неизвестных пещерах, Тауриэль вдруг подумала, что не выдержит больше и дня в этом эльфийском обществе…       «Какая ценность в ожидании? Этак ведь жизнь проходит мимо… а так хочется жить!»       Жить ей хотелось невыносимо.       Как же ее достала эта эльфийская размеренность. Они так дорого ценят свою бесконечно долгую жизнь… и поэтому тратят ее на - ничто…       - Эй, гном?- оборвала она его на полуслове.       - Что, госпожа?       - Ты женишься на мне?       - Что?- ошарашено пробормотал Кили, абсолютно сбитый с толку. Вот вроде бы он только говорил об огненной луне и о таинственных местах, где успел побывать… и даже еще не начинал играть на скрипке, даже не рассказал пару своих фирменных шуток, от которых так млели барышни Эред Луина… а ведь эльфы отличались своей благовоспитанностью и благопристойностью…       Нет, наверное он ослышался.       - Ты женишься на мне?- повторила Тауриэль, и голос ее чуть дрогнул.       Так скоро Кили никто не делал предложений. Была одна красавица заезжая, которая позвала его замуж после двух пинт эля, но ведь он тогда успел сыграть ей на скрипке… и ушел, разбив ей сердце, как многим прочим, ожидая свою единственную, ту самую которой он скажет эти слова…       Но эльфийка…       Нет, наверное она шутит.       - Мой дядя не позволит,- сказал он, подыгрывая ей, с любопытством ожидая, чем все это кончится – расстрелом, повешением или еще какой казнью…       - Да,- грустно вздохнула Тауриэль,- мой король тоже.       Так легко сдалась? Какая же это шутка?       Он посмотрел на нее пристально. Сейчас она сидела на ступеньке, против дверцы его темницы, но он помнил, что она всего на голову выше его. Слишком низкая для эльфов, или он слишком высок для гнома. Впрочем – да, он повыше некоторых. А может и то и другое.        «Наверное, это судьба»- подумал он невпопад.       - И что же нам делать?- спросила Тауриэль обреченно.       Кили призадумался. Сейчас бы не мешало спросить совета у дяди. Торин знал все и обо всем куда лучше него, но кажется и он ничего не знал о благопристойности и благовоспитанности эльфов, посылая их направо и налево, на Ишкакхе…       Кхм… Кили оборвал ругательство.       Не привык он ругаться в обществе столь прекрасных дев.       Без бороды. Высокая. Тонкая. А волосы… на этих волосах хоть птиц жарь, такие они огненные.       Вдобавок ко всему, по всему было видно, что невеста она завидная. Из лука стреляет, бегает быстро (а это немаловажно, чтобы кто-то потом ненароком не увел), жизнь ему спасла, замуж сама позвала (уж совсем по гномьи), грустная только больно – но да это дело поправимое. Поцелует ее пару раз в белую шейку, и она растает.       Кили стремительно терял голову.       Тауриэль же, давно потерявшая свою, сидела, обняв колени руками, и молчала.       И вот они уже оба думали о том, что можно сделать, чтобы ни дядя Торин, ни король Трандуил не были против этой свадьбы.       Они смотрели друг другу в глаза, и между ними возникало безумное понимание. Они не произнесли ни слова, но поняли одновременно одно и то же.       Выход был найден.       И только Леголас, подглядывающий за ними откуда-то сверху, громко скрипел зубами. В голове звучали первые строчки первой главы, и он никак не мог выкинуть их из головы.       Там, в садах изящных, в укрытом деревьями дворце,       Я жил и не знал, что однажды со мной случится       Чудо… я увижу цветок жасмина…        «Надо было писать лотоса!- подумал он со злостью,- лотос звучит убедительнее»       Он развернулся и пошел прочь, на ходу вытаскивая из сумки пергамент, яростно начал в нем что-то черкать.