Неожиданность или Немного о правилах разведения эльфов на воле

      Межрассовые союзы в Средиземье такая же редкость, как и в любом другом уголке Арды. Лесные эльфы, живущие в своей обособленной лесной обители, не интересуются миром за пределами их леса, и искренне полагают, что соединить свою жизнь эльфу с представителем другой расы, это все равно что белке выйти замуж за волка, и мало ли кто потом может родиться! Эти предрассудки они проносят через всю свою бесконечно долгую жизнь и должна пройти еще пара таких жизней прежде чем они возможно подумают изменить свое мнение.       Их благоразумие и благопорядочность не дают им и повода усомниться в правильности своего мнения и неправильности таких союзов. И они всячески пресекают подобные отклонения.       Остальные эльфы Средиземья относятся к этому вопросу более лояльно, но не менее скептически.       Люди, а в особенности мужчины из людского рода, часто думают о том, чтобы влюбиться в эльфийку и изредка позволяют себе такую блажь, но как правило из этого ничего путнего не выходит… людям не дано жить много и даже самые долгоживущие из них, те что из рода дунадан, проживают не более двухсот пятидесяти лет…       Однако же люди влюбляются в эльфов и не так редко, как могло б показаться…. И что самое странное и эльфы, в основном эльфийские девы, не менее редко уходят за людьми. Виной всему конечно же… баллады и неспособность некоторых эльфийских дев дождаться своих эльфийских поклонников…       Рождающиеся в этих союзах дети – не наследуют бессмертие матерей, а только нетерпеливый их характер, да склонность влюбляться не в тех.       Так устроен мир.       Если вы человек и ваш лучший друг эльф, вы вполне можете наведаться к нему в гости, отпить с ним по кружечке расчудесного эльфийского вина и поговорить за жизнь… но если вы гном и ваш лучший друг эльф, тогда по дороге к нему в гости, не забудьте завернуть к врачевателю, и лучше бы из числа людей, чтобы в гномьем обществе после не пошли слухи. И пусть сей врачеватель выбьет из вашей головы такую дурь с помощью раскаленных клещей и пары пинт кипящего масла.       Так вот, мир никогда не знавал союза между эльфами и гномами… виной всему был малый рост последних и чрезвычайное высокоме… рост первых…       Эльфы и люди примерно одного роста, но если с низкорослыми людьми у гномов еще случаются браки, то с эльфами никогда. И виной тут только рост… никаких предрассудков, тяги к золоту и бесконечности жизни. Конечно нет. Только рост.       - Ну куда ты мне в талию своей головой тычешься!..       Мир помнил немало случаев, когда заблудившихся в горах девушек гномы похищали и женились на них, почти силой… впрочем, никто из этих похищенных особо не жаловался. По большому секрету будет сказано, они специально ходили в горы в поисках личного счастья с гномами, что славились своей любовью пылкой да страстной и, что было первостепенно важно, все как один владели золотом и драгоценными камнями… и прочими ценностями в своих… глубоких пещерах… Также среди людей ходили слухи, правда ничем не проверенные и до сих пор ничем не подтверждённые, что для своих жен они этих ценностей не жалеют.       Так или нет, до сих пор непонятно, но людские девушки продолжают уходить в горы в одиночестве, со своими скудными узелками…и больше их в людских селениях не видят.       Что на самом деле печально, ведь не каждую из них найдет гном, некоторых ожидает более радушная и горячая встреча со снежными барсами и другими хищными обитателями гор. И вряд ли у тех имеются хоть какие-то ценности, кроме острых зубов. **       Они смотрели друг на друга и молчали. В голове у обоих пульсировала одна и та же мысль, как можно уговорить обоих королей разрешить их брак, но никто первый не решался озвучить ее вслух. Бессмысленные и наполненные бесконечно долгими предрассудками мысли о невозможности межрассовых союзов в Лихолесье не терзали их головы, только внезапно появившееся сомнение в серьезности намерений друг друга мешало им говорить.        «Мало ли,- думал гном, пытаясь еще мыслить здраво, хотя стремительно теряющаяся в пучинах страсти, голова не очень-то этого позволяла,- а вдруг она шутит?! А я с таким предложением! И как я в ее глазах-то буду выглядеть! Оно понятно, что они о гномах невысокого мнения… да ка бы только из-за роста, а то подумают, что мы с первыми встречными готовы жениться! Вот еще! Пусть первая сдается, тогда и потолкуем!»       Кили мечтательно полузакрыл глаза, представляя как именно она будет ему сдаваться и как они потом потолкуют.        «Ну гном, ну и что с того?- думала Тауриэль в то же время.- Всего ведь на голову меня ниже! И так с виду вроде ничего… Глаза-то у него какие очаровательные. Черные… как небо в безлунную ночь… и такие же глубокие. Такие глаза умеют любить…»       Она перевела взгляд на его губы, стараясь не покраснеть, но все равно покраснела, когда, вдруг снова посмотрев в его глаза, поняла куда смотрит гном.       Строить обиженную гордость она не умела, да и раньше этого как-то не приходилось делать, ибо благовоспитанные и благопристойные эльфы, пока не напишут свои баллады, позволяли себе смотреть на предмет своего обожания лишь издали и незаметно, а если по какой-то нелепой и непредвиденной случайности, они вдруг оказывались рядом (а ведь они всячески этого избегали), то смотрели исключительно на свои ноги в первые сотню лет, потом на пол между ними, а уж потом, иногда на ноги собеседницы, ну или в глаза – такую дерзость они позволяли себе, если баллада уже была написана и они тем самым словно заявляли – пошли, я прочитаю тебе ее!       - Ну так что ты скажешь?- спросила она.       - Я?- Кили нервно сглотнул, с силой заставляя перестать себя смотреть на ее грудь и посмотреть ей в глаза. Прямо в глаза! И без баллад?       - Ну если тебе нечего сказать, так я пойду…- сказала Тауриэль.       - А как же замуж? Ты же не в шутку меня звала?       - А если и в шутку, что тебе с того?       Благовоспитанность и благопорядочность наконец-то ударили ее по спине, как мощная лапа паука, сбивая ее со ступеньки, так, что она чуть не упала и вскочила на ноги.       Ну что вот она в самом деле – гном… За ней ухаживает королевский сын…       - А мой дядя тоже король,- сказал неожиданно Кили. Тауриэль вздрогнула, когда это благовоспитанность успела стать сумасшествием, и она сама не заметила, как стала говорить вслух. Ух, эти баллады…       И в конце концов, лет через пятьдесят Леголас дочитает свою балладу, а еще лет через пятьсот, возможно они сыграют свадьбу…. А там, кто знает, через тысячу лет, может быть и дети пойдут… ну чего она в самом деле… столько ждала, еще чуть-чуть подождет, чай не из муки слеплена, не заплесневеет. Капитан королевской стражи, все же… Может только изморозью покроется. Так, самую малость.       - Прощай, гном!- сказала она решительно и немного презрительно, повернувшись к нему спиной.       - Ну хоть ручку дай поцеловать,- развязно отозвался Кили,- а то обещала замуж пойти, а сама убегаешь!       В его голосе прозвучала искренняя обида. Тауриэль опешила, но повернулась и неожиданно для самой себя даже протянула ему руку. «Что это со мной?»- подумала она в панике. Благовоспитанность, благопристойность и любопытство, взявшись за руки танцевали вокруг ее головы. Что это за извращение такое – целовать в руки?!       И такого поцелуя Лесное королевство не видело ни разу за свое бесконечно долгое существование. И дело даже было не в том, что в руки эльфы эльфов не целовали, да и вообще никуда не целовали… может только на свадьбе, да и потом, когда дело о детях зайдет… вдруг?       Она ничего не успела понять, как железная решетка больно впилась в ее тело. Прикосновение его горячих губ к ее руке стремительно переросло в резкий рывок, припечатавшие ее к решетке. Его рука с силой схватила ее за талию, не давая пошевелиться.       Баллады? Стремительно пронеслось у нее в голове. А что гномы делают перед своими свадьбами? Приковывают к дверям? Избивают до полусмерти? Или еще что похуже?       И самые страшные фантазии о самых мерзких, ужасных и непристойных деяниях гномов, что веками рассказывали друг другу эльфы, пронеслись у нее перед глазами в одно мгновение. И из ее груди, почти лишенной воздуха, вырвался сдавленный хрип обреченности.       Вот когда вопрос о межкультурной коммуникации остро всплыл в ее голове и вот когда она прокляла себя за все прогулянные лекции по этому предмету в их эльфийском коллЕдже.       Бряцнул ключ и его рука отпустила ее. Но она не поняла этого. Лишь скрип ключа в замке вернул ее к действительности, и она, обессиленно повиснув на решетке, открыла ее для этого гнома…       Развязной походкой, он вышел из своего заточения, ободряюще похлопал ее по плечу и, скрестив руки на груди, встал против нее.       Только тогда Тауриэль осознала всю катастрофу случившегося.       Какая там межкультурная коммуникация!       Нужно было срочно звать на помощь!       - И что ты им скажешь? Что я целовал твою руку? И ты сама позволила забрать у тебя ключ? Что разговаривала со своим пленником? Признаешься своему королю, что звала меня замуж?       - Жениться на мне,- машинально поправила Тауриэль. Лекции по грамотности речи она не пропускала.       Кили только усмехнулся.       Тауриэль сделала несколько шагов назад, пока не поняла, что дальше только обрыв.       Как выжить при падении с такой высоты в коллЕдже не проходили, и поэтому она сделала шаг вперед.       Напуская на себя самый решительный, благовоспитанный и благопристойный вид.       - И что ты хочешь?- спросила она холодно, но любопытство вырвалось наружу истерическим смешком.       - Всего лишь ответить,- в тон ей холодно, и без истерического смеха – все же он был каменным гномом. Но в его глазах пылал огонь горна.       - Я не помню, чтобы задавала вопрос.- Мрачно отозвалась Тауриэль, негодуя на себя за тот смешок.       - Ну как же, ты спросила, что я скажу? После того, как мы тут некоторое время играли в гляделки, придумывая, как убедить Трандуила и Торина в серьезности наших отношений…       - А они серьезны?- спросила она не подумав.       - Я не знаю, на счет тебя, но мне такая жена пригодится… Выглядишь ты… кхм… неплохо,- сказал он, прохаживаясь возле нее полукругом, бросая оценивающие взгляды, от которых краска против воли заливала ее лицо,- хорошо стреляешь из лука…       - Да уж получше вас, гномов!- осадила она его. На что он только усмехнулся и бросил вполголоса.       - Ты не видела меня с луком!... и бегаешь ты быстро!.. хотя это и не очень хорошо… ну ничего, это дело поправимое,- сказал он, потирая руки.       Он едва ли контролировал свои слова, ибо его стремительно теряющаяся голова, кажется потерялась окончательно.       - Поправимое? То есть как?- спросила Тауриэль почти рассерженно. Бегала она быстрее самого Леголаса, и этим чрезвычайно гордилась, и теперь этот гном говорил что-то о том, что это можно… что это _нужно_ исправить?       - Прикую тебя к себе, и дело с концом,- ответил ей Кили.       Тауриэль громко фыркнула, но воображение против воли нарисовало перед ней картину ее, прикованной золотой цепью к гному, и что-то приятно кольнуло ее в сердце... хотя бы тепло будет. Благовоспитанность и благопристойность велели ей заканчивать этот разговор и отправлять его в его камеру, а самой идти в свою комнату…       В холодную кровать, ожидать следующего года, когда возможно расцветет жасмин или лотос, что там ему больше нравится… и Леголас посмотрит в ее глаза снова.       Она мучительно и протяжно вздохнула.       Ну может же ей в конце концов повезти… правда, как говорила её учительница по этике, везенье это не то, на что должна рассчитывать и полагаться благовоспитанная и благопристойная эльфийская дева…       Но не может же она…       Ей до смерти надоели баллады, ожидание баллад, и даже упоминание баллад другими эльфийскими уже не девами, которым повезло больше чем ей…       А я ведь все-таки не уродина… И покрасивей некоторых…       Ей нестерпимо захотелось замуж.       Прямо сейчас.       - И какой твой ответ?- спросила она, почти с надеждой.       Словно прочитав ее мысли, Кили подумал: «Эх, бедняжка!». Потерянная голова не сопротивлялась, здравого смысла не осталось ни капельки.       - Иди сюда,- очень тихо сказал Кили. Он поднялся на одну ступеньку, где до этого сидела она и приглашающе взмахнул рукой. Она нерешительно подошла к нему. Сейчас их головы были на одном уровне, и она видела, как искрится его черный взгляд, словно вышедшие на небосклон звезды, рассыпавшиеся по радужке.       Это все, что она успела подумать, прежде чем гном схватил ее одной рукой за талию, другой за затылок, притягивая к себе вплотную и поцеловал – грубо, решительно, крепко.       Тауриэль, ничего подобного не ожидавшая даже не подумала о том, чтобы отпихнуть его от себя… Гном и эльфийка. Эльфийка и гном…       Да только вот раньше он сам оттолкнул ее от себя, и обогнув ее, легко спрыгнул со ступеньки и встал в двери своей камеры.       Какая тут к Балрогу межкультурная коммуникация, когда она даже грамотность речи забыла. И свое имя тоже.       Она повернулась к нему, забыв и о том, что следует дышать. Только когда перед глазами стало темнеть, она вдруг вспомнила об этой простой физиологической необходимости и сделала судорожных вдох.       - Ну вот. Теперь сама решай, что делать! Я – весь твой… - он бросил ключ ей под ноги и свысока, но все-таки с нежностью, которой она от него – от _грязного_ гнома – никак не могла ожидать, посмотрел на нее.       Какие к паукам баллады? Какие к оркам тысячелетия? В бездну все: короля и благопорядочность… благовоспитанность и ухаживания Леголаса!       Когда тут такой гном и вот так на нее смотрит!       - И я твоя.       Вот если бы Тауриэль посетила хоть одну лекцию по межкультурной коммуникации, хотя бы ту, где проходили гномов, она бы знала, что сказанные в ответ эти слова, в гномьем обществе трактуются как свадебная клятва. Они не читают баллады, не проводят пышных церемоний, не упрашивают друг друга, просто говорят друг другу всего три слова, и объявляются перед Создателем мужем и женой.       Впрочем, это было не важно. И даже если бы она знала, она бы все равно выразилась именно так.       Она взяла ошалевшего, вконец потерявшего голову, гнома за руку и повела за собой. Впрочем, ее голова тоже вряд ли была на месте.       Ее преподаватель по этике бы схватилась за голову, если бы ей довелось дожить до этого дня, а не спрыгнуть со скалы в прошлом столетии, не в силах дослушать балладу очередного поклонника.       А преподаватель по межкультурной коммуникации, которого Тауриэль совсем не знала, разорвал бы, пожалуй, все учебники и принялся за написание своей собственной диссертации на тему эльфийско-гномских отношений. И начал бы он ее со слов: иногда – перечеркнутое дважды – практически никогда – зачеркнутое тоже – один раз за всю вечность случается и такое…