Неожиданность или Немного о правилах разведения эльфов на воле

      В Средиземье издавна бытует мнение о том, что эльфы, особенно в Лихолесье, славятся своей… кхм… не совсем нормальной, или как это принято говорить в современном обществе, нетрадиционной ориентацией. Что конечно же неправда. Просто не все успевают прожить одинаковую с ними бесконечно долгую жизнь, чтобы увидеть весь процесс ухаживания, свадьбу и рождение эльфийских детенышей.       Да, немаловажную роль в составлении этого мнения играет то, что эльфийские мужи чрезвычайно следят за собой, отращивают длинные волосы, одевают красивые и длинные одежды, когда не понятно платье это или… платье… Но посудите сами, чем им еще заниматься? Пауков на всех не хватает, и не писать же каждый день баллады?       Что удивительно, но такое же мнение не менее редко бытует и о гномах. Но это мнение еще более ошибочно, потому что крепкая мужская дружба – это то, что делает гномов – гномами. Воспитывают их настоящими гномьими мужчинами, буквально с рождения вместо игрушек вручая им молот или меч, что делает их по-настоящему мужественными. К тому же гномы очень любят своих женщин, и изредка женщин людских…       Неспособность некоторых жителей Средиземья и не только Средиземья, верить в такую дружбу возможно основывается на неспособности самих этих жителей дружить или их латентной тягой к представителям своего пола.       Наличие у гномьих женщин бород породило такое неправильное впечатление, а слухи о том, что женщин у гномов очень мало – ничем не подтвержденные доселе слухи – и тем более укрепили жителей Средиземья в таком мнении. Просто женщины исстари редко покидали дома, в поисках приключений, а тихо и мирно занимались философией, кулинарией и воспитанием своих детей, которых у каждой рождалось не менее шести, и из них не менее двух были девочки.       В отличие от многих рас Средиземья эльфы, благодаря своим генетическим особенностям, которые позволют им хорошо стрелять из лука, долго жить и блестяще укладывать волосы, не подвержены вырождению. Поэтому браки между близкими родственниками хотя и редки – ибо, воспитываясь рядом, сложно соблюсти все традиционные этапы ухаживания и наблюдения за предметом своего обожания издали - но все же случаются. Несмотря на свою благовоспитанность и благопристойность, эльфы не испытывают никаких моральных терзаний, женясь на своих кузинах.       К слову о генетической предрасположенности эльфов блестяще укладывать свои волосы, даже если выбросить эльфийского младенца в дебри дикой природы, где его взрастит стая волков или диких кабанов, то к своему совершеннолетию, эльф все равно будет укладывать волосы правильно, и выглядеть благопорядочно и благопристойно даже стоя на четвереньках и воя на луну. **       Его Эльфийское Королевское Величество Трандуил Первый и Единственный сидел на троне и упивался своим величием. Волосы были идеально уложены, корона на голове подобрана под время года, а расшитый белым золотом наряд отлично подчеркивал его высокое – во всех смыслах, а пуще всего в пространственном – положение.       Он не знал, что ему готовит этот день.       Он ждал, что господин гномий так-называемый-хотя-какой-он-к-балрогу-король-без-королевства сдастся, заберет назад свои слова про Ишкакхе… как его там дальше - он не помнил и не желал помнить, ибо такие слова не для благовоспитанного и благопристойного эльфа его высокого во всех смыслах положения (особенно в пространственном).       Он умел ждать. И если не поить пивом этих мелких и ничтожных созданий несколько недель, Торин определенно передумает.       Трандуил не знал, что сегодня все изменится.       И ему придется налить Торину кружку пива.       И себе тоже. Заодно.       Его Гномье Королевское Величество – король-под-неотвоеванной-еще-но-когда-нибудь-точно-горой – тоже понятия не имел, что несет ему сегодняшний день. Он сидел в своей камере. Хотя какая это камера? Вот помнится в Эреборе камеры так камеры. А это уровень первый, даже не минус десятый, и не минус пятидесятый… сухо, тепло, и никто не скребется в стену. И решетки, вот что это за решетки? Они остановят разве только обездоленного гнома. Вот в его-когда-нибудь-будущей-горе, решетки, толщиной с его голову, из витого метала, испещренные защитными рунами… Промозглый воздух таких камер навевал абсолютную безысходность, такую, что пленники, даже не входя туда уже просили пощады, а это что?... так название одно! Сиди хоть вечность! Из такой камеры в Эреборе даже чулана для метел не сделали бы.       В такой же «камере», через стенку от камеры Торина сидел мистер Двалин и перекидывался с ним ругательствами. Нет, ссориться им было не из-за чего. И смотреть тоже было не на что! Вот в Эреборе запросто можно было бы сидеть перед какой-нибудь кованной дверной ручкой и смотреть на нее часами, днями и неделями, восхищаясь тонкостью работы. А на эти решетки одного взгляда было достаточно, чтобы заскучать…       Ругательства эти ни к кому в общем-то не обращались, разве что решеткам, а извлекались на свет эльфийской земли лишь от скуки и ради убийства нескольких мгновений их ужасного заточения в этой… кхм… с позволения сказать, темнице (где на завтрак им подали мало съедобную траву и ни глотка пива! - изверги), в ожидании последней надежды.       Последней надеждой их был хоббит. Но этот мелкий взломщик совсем куда-то запропастился, не иначе как им был найден винный погреб Трандуила и пара бутылок особенно редкого вина, выпущенного в год королевского рождения, который никто уже давным-давно не помнил, и рушившаяся надежда гномов изливала все новые и новые ругательства на свет. А свет терпел. Пока что. Правда эльфийские стражи заткнули уши и требовали у начальства сгущенку (или что там они предпочитают) за вредность.       - Тебе на «ж»!- повторил мистер Двалин, долго протянув согласную, послушав некоторое время тишину, но не решившись принять эту тишину, как знак его победы и поражения Торина. Торина так просто не возьмешь, он это знал.       - Ж-жаподло!- тут же отозвался Торин и стукнул по решетке ногой. Решетка совершенно не мелодично тренькнула… что еще больше опечалило Торина… Вот Эреборские решетки…       - Это не кхуздул!- вмешался мистер Балин, что сидел в следующей за мистером Двалином камере и с интересом – больше же делать все равно было нечего – ни куска пергамента, ни обрывка гусиного пера, ни глотка пива – наблюдал за их спором.       - Мы ничего не говорили о языке!- по-королевски отрезал Торин,- тебе на «о»…       Как назло в голове у мистера Двалина крутилось с десяток ругательств на букву «ж», «л» и даже на «Ы», но ни одного на букву «о». Он открыл рот и произнес вполголоса, протянул гласную, надеясь, что так слово придет быстрее.       - О…. чаровательно,- выдавил из себя он неожиданно.       Глазам своим он не поверил. А Торин в соседней камере не поверил своим ушам.       - Это уже совсем не ругательство!- осадил он мистера Двалина.       Но мистер Двалин ничего не ответил, через решетку он увидел, как мистер… да какой мистер-то? Не дорос еще до мистера! Просто Кили шел по каменной тропинке, держа за руку очаровательную эльфийскую… при взгляде на ее одежду, язык не повернулся назвать ее девой. И вел ее прямо сюда…       - Хотя если ты назовешь очаровательным Балрога, можно будет и при-и-и…и-иии…- Торин с трудом оборвал гласную, забыв слово, которое начал говорить. Он увидел их.       Тауриэль отперла дверь и Кили, лучезарно светясь как новая только что выкованная со знанием дела золотая решеточка, прошел в камеру дяди, Тауриэль, светясь не менее лучезарно, хотя и не по гномьи, прошла следом. Но дверь на всякий случай заперла за собой, мало ли чего можно было ожидать от этого гнома – вдруг ему взбредет в голову от огорчения прыгнуть вниз со скалы? А как уже было сказано выше, как спастись после такого падения в их эльфийском коллЕдже не проходили. Ключ она положила в свой сапог.       - О, Махал!- простонал Торин.- Только не говори, что на ней твоя рубашка?!       Вот когда выяснилась польза носить две рубашки вместо одной. Обойдя стороной тот факт, что с простой практической точки зрения это было не так уж и не обосновано, ибо в длительном путешествии лишняя рубашка вещь незаменимая, в крайнем случае ей можно перевязать рану, подвязать волосы или связать эльфа. И вот в таких непредвиденных ситуациях вторая рубашка может оказать просто неоценимую пользу в соблюдении всех гномьих традиций. А гномы свои традиции соблюдают, как никто… хоть и не отличаются благовоспитанностью и благопорядочностью, как эльфы. Одна из их традиций предписывает гномьей жене ходить первое время после свадьбы в одежде мужа. И так как гномьи свадьбы зачастую случаются очень быстро и происходят без свидетелей и иногда довольно спонтанно, гномьи женщины часто бунтуют против такого положения вещей и грязных мужниных рубашек. Но что поделать. Вера в собственные традиции и стирка могут поправить даже такую, казалось бы безвыходную ситуацию. Мы умолчим о том, успела ли Тауриэль постирать рубашку Кили (или нет).       Традиция эта не лишена логики. Если вы видите гномью женщину в мужской рубашке, значит она только что вышла замуж и замужнюю специальную одежду еще не успела себе нашить (хотя это вам и не эльфийские свадебные платья, но хотя бы недельку шить это платье придется) и подходить к ней по крайней мере опасно для жизни и здоровья.       Рубашки гномы носили так долго, как могли, поэтому иногда по рубашке на гномьей женщине можно было и определить чья она жена, что тоже очень удобно и избавляет от необходимости задавать лишние вопросы и лишний раз подходить к ней, что как помните, опасно для жизни и здоровья, ибо гномы ужасные собственники.        «А, эта та в синей рубашке с капюшоном – она жена мистера… да нет, еще не мистера – не дорос еще до мистера - Кили»…       Кили ничего не сказал. Ему и не нужно было ничего говорить. Уж чью-чью, а его рубашку, Торин помнил очень хорошо. Ибо часто только по этой синей-линялой-выцветшей рубашке можно было найти Кили в очередной заварушке и не треснуть случайно между глаз молотом.       - Ошалеть можно, Двалин! Ошалеть можно – это ругательство!- сказал Торин обреченно, понятия не имея как реагировать на происходящее.       Такого король-под-неотвоеванной-еще-но-когда-нибудь-точно-горой в своей жизни не видел. Да и никто не видел. Даже солнце.       - Вот уж нет,- отозвался мистер Балин, который ничего не ведал и не видел, а только слышал, и то не все,- играйте по правилам! Ругательств, что ли мало? Придумываете тут!       Мистер Двалин в своей камере все еще не пришел в себя. И ничего не ответил. Кроме нечленораздельного «о»… от «ошалеть можно» - ему тоже нужно было придумывать на «о».       - И у нас будет ребенок,- тихо сказала Тауриэль. Вот уж не знаю почему, но эльфы понимали это сразу.       - Орочьи могилы!- всплеснул руками Торин. И мистер Двалин все же изрек на свет то ругательство на «Ы», которое знал.       Торину нужно было срочно чего-нибудь выпить. Но выпить было нечего и он закусил рукавом. Тем самым на который обычно - редко, но попадало немного капель…. эээх… пива.       - С политической точки зрения, было бы лучше если бы ты женился на Леголасе,- отозвался за стеной мистер Двалин, начавший соображать как назло быстрее своего короля-под-неотвоеванной-еще-но-когда-нибудь-точно-горой…       Кили фыркнул в ответ так громко, что услышал даже мистер… хотя этот тоже не дорос до мистера… (интересно, а когда они там дорастают… лет в сто пятьдесят?) Фили и узнав брата радостно крикнул.       - Эгей, Кили, где ты пропадал всю ночь? Я пытался до тебя докричаться!       - Громко же тебе пришлось бы кричать!- мрачно сказал мистер Двалин.       - А чем я хуже Леголаса?- спросила Тауриэль,- я понимаю, конечно, что волосы у него длиннее, да и цвет не рыжий…       - Цвет бледной поганки,- отозвался Кили, смотря на нее восхищенно и с обожанием. И даже провел рукой по ее волосам.       - Ну как, он же сын короля… и того и гляди нас бы выпустили от сюда,- сказал мистер Двалин.       - Что?- мистер Балин уловил кое-что из тихого разговора в камере Торина,- кто сын короля?       - А я его племянница,- сказала Тауриэль, посмотрев на своего мужа и взъерошив его волосы – по такой прекрасной случайности, то есть закономерности - так отличающиеся от прямых и ухоженных эльфийских волос.       «О эти кудрявые непослушные патлы»- подумала она с нежностью. Если бы Кили был собакой он бы радостно повилял хвостом и несколько раз тяфкнул. А так он лишь перехватил руку Тауриэль и поцеловал ее.       Торин поспешил закашляться. Кажется, эти двое совсем забыли, что он рядом.       И кажется она что-то сказала про Трандуила.       Король-под-неотвоеванной-еще-но-когда-нибудь-точно-горой пришел в себя.       - Ты племянница Трандуила?- спросил он.       - Да.       - А как же ты и Леголас?- спросил мистер Балин, которому мистер Двалин уже успел шепнуть что происходит, и хорошенько прислушавшись, мистер Балин стал слышать все. Помогло ему в этом чудесное приспособление мистера Оина, сидящего от него в соседней камере и все равно ничего не слышащего.       Этот мистер Балин был не так прост, как кажется, даром что седой и старый. От него единственного не ускользнуло, как Леголас смотрел на эту эльфийскую деву, в лесу… весь заляпанный кровью пауков, которых он недолюбливал, если не боялся.       - Его баллада оказалась слишком скучной для меня!- сказала Тауриэль грустным голосом. Но в душе она ликовала. Неужели, она избавилась от этой баллады, от ожидания баллады, от ожидания ожидания баллады и от ожидания вообще?       Только тут, только сейчас она начала это понимать.       Она же теперь _свободная_, хотя и замужняя женщина.       И она крепко сжала руку мужа.       Торин совсем отчаявшийся уже дождаться их взломщика, вдруг понял всю приятность неожиданного поворота событий.       День перестал быть скучным. Решетки перестали быть ужасно занудными. В воздухе блеснула надежда.       - Ты – наша последняя надежда!- воскликнул Торин, торжественно указывая на Тауриэль пальцем. Но.. так как камера была размером меньше чем чулан для метелок в Эреборе, то мощный указующий перст короля ткнулся ей прямо в плечо.       - Ай!- сказала Тауриэль, отскочив от короля насколько это было возможно.       - Эй!- сказал Кили басом, которого до женитьбы за ним не замечали (может теперь его можно было бы назвать мистером?),- полегче!       - И-извини,- сокрушенно сказал Торин.       Проклятые эльфийские недокамеры загубили такой торжественный момент.       - Так теперь стало быть,- продолжил он, немного грустно помолчав,- Трандуил приходится мне своячеником?       - Деверем!- поправил мистер Балин. Хотя в этой терминологии он был и не уверен, но свое присутствие и понимание происходящего он решил обозначить.       - Выходит так.       - Ну тогда Трандуил просто обязан освободить меня и всех остальных. И налить нам уже наконец пива! Что за прием… вот в Эреборе… даже пленникам наливали пиво… а когда приходил праздник…       - Дядя!- остановил его Кили, ибо во все свое детство он был научен, что если не остановить рассказы дяди об Эреборе и пиве сразу, он может говорить об этом сутками.       - Какой скандал!- закричал Торин восторженно, и даже потирая руки, представляя реакцию Трандуила.       Представление униженного Трандуила, заставило его простить Кили ВСЁ! И даже ту разбитую эреборскую вазу - единственное, что сохранила его сестра из горящего _дома_…       - Под королевским носом, невесту королевского сына уводит гном, сидящей под его же стражей. _Гном_!!!       Лишь королевская выдержка и спокойствие не давали Торину тут же пустится в пляс.       - И ты даже не станешь меня отчитывать, дядя?- тихо и неуверенно спросил Кили, подняв одну бровь. Дядя обычно находил нужным отчитывать и воспитывать его и Фили и за менее явные нарушения гномих правил поведения.       - С чего это?- спросил Торин,- обычное дело. Женился и женился! Что такого?       Вчерашняя потерянная голова Кили, с трудом, но обретенная сегодня утром, кажется снова потерялась. Челюсть его отвисла, и он лишь шмыгнул носом. Ничего более подходящего что можно было сделать, он придумать не смог.       - Дело молодое!- поддакнул мистер Двалин.       - Но я бы не отказался выпить кружечку пива за здоровье молодых!- подхватил мистер Балин.       И тут его услышал мистер Оин, даже без своей слушательной трубки. Ибо «пиво» - это то, что гномы слышали все и всегда!       - Пиво?       - Кто сказал пиво?       - Какое пиво?       - Кто раздает пиво?       - Эй, и мне глоточек! Ну хоть понюхать!       И темница вздрогнула и содрогнулась, решетки заскрипели так, что шум пробил мощную защиту семи слоев ваты в ушах эльфов-охранников.       Гномы стремительно начали пересказывать друг другу случившееся.       - Кили! Наш Кили! Наш маленький не-мистер Кили же-нил-ся!       - Как? На ком?       - Что?- кричали негодующе некоторые, ибо в их походе не было женщин.- На ком он мог жениться?!       - А как же брат, что должен был узнать об этом первым?- воскликнул Фили очень обиженно и очень радостно в то же время.       - Эльфийка?- протянул мистер Боффур.       - Жаподло,- отозвался мистер Бомбур.       - Шняга,- прорычал Глоин. Он просто упал от неожиданности с полки. А как известно, ежели что упало, говори «шняга», и даже если ты не гном!       А Торин, похлопал Кили по плечу, поцеловал в руку Тауриэль, (которая кажется даже начинала привыкать к этим проявлениям межкультурной коммуникации) и, перебивая всех своих мощным королевским басом, схватившись и пытаясь сломать решетку, закричал:       - Стража! Стража! К Трандуилу меня! Не-мед-лен-но!!!       Явившиеся охранники, не услышали ничего кроме крика Торина, ибо семь слоев ваты, это все-таки семь слоев ваты, открыли его камеру и поволокли его к королю.       Без рассуждений. Без сомнений. И вообще не понимая, что происходит.       Оставшихся в камере Тауриэль и Кили, они вообще не заметили… и даже не заперли дверь.