Геркулес и всё наоборот!

Посмотрев, как солнечный диск начинает выглядывать из-за края стадиона, Аид сжал кулаки, встал и на ватных ногах пошёл к Геркулесу. Боль и Паник уже начинали виться, вокруг сломленного героя, но хватило двух пинков, чтобы бесы исчезли, оставляя их наедине. - Ну я же говорил, что ты совсем меня не знаешь. Голубые глаза зло сверкнули, но Геркулес тут же опустил голову, не желая даже встречаться взглядом с Аи...с люб... с предателем. Аид фыркнул, и не смотря на все попытки Герка отмахнутся от него, схватил за руку, помогая встать, перекинул его руку, взвалив героя себе на плечо и медленно побрёл к выходу с арены. - Извинятся не буду, так и знай. Да и объяснять всё времени нет, скажу одно - тебе я никогда не врал. Изворачивался, не договаривал, лукавил, уходил от ответа, - да. Но не врал. Так что, всё это правда - что я работал на Мегару, являюсь предателем и совершенно не разбираюсь в астрономии. Против воли на губах у Геркулеса появилась слабая улыбка, но он тут же сменил её на траурную гримасу и в который раз попытался оттолкнуть Аида, чтобы пойти самому. Однако, слабость ему это не позволяла. Аид только вздохнул, обхватывая героя крепче, и ухмыльнувшись, добавил: - И вообще, убьёшь меня позже, на это, как и на разбирательство кто в чём виноват, у нас времени нет - тебе ещё мир спасать.. - От кого? - еле слышно спросил Геркулес. Аид остановился на пороге лестницы, наблюдая за тем, как уже присланный умницей Мег циклоп громит город. Показав рукой на отпрыска Ехидны, сообщил: - От него. Ну, не только, и от козней Мегары вообще. И ещё возьми себя наконец в руки! Ты герой или кто?! Тварь дрожащая или право на божественную суть имеешь? А то ишь, совсем расклеился от маленького предательства! - отойдя в сторонку, Аид критически осмотрел шатающегося племянника, скривился, но всё же кивнул. - Ну вот, так-то лучше. - И совершено серьёзно, без всякой издевки или подзуживания в голосе, добавил. - И кстати, умирать, как бы тебе того сейчас не хотелось, не советую. - Это почему же?! Бывший бог склонил голову, на секунду прикрывая золотые глаза, а после снова посмотрел на Геркулеса и произнёс, хищно улыбаясь ему в лицо, смотря сквозь пламенеющие на рассветном солнце волосы, от чего глаза казались нечеловеческими, с огромными зрачками, жёлтыми, но с оранжево-алой каймой. - Потому что смерть - это не самое страшное. Геркулес ничего не ответил, только кивнул, делая шаг вперёд. Действительно, ему нельзя, нельзя сейчас умирать - слишком много нужно сделать, во многом нужно разобраться, а для этого... он выживет, обязательно. ... как бы сильно сердце не просило об обратном... Пронаблюдав за тем, как Геркулес спустился по лестнице, Аид поджал губы и задумался. Даже то, что племянник воспринял его слова, не являлось гарантией того, что он в своей большой обиде не полезет на рожон и не угробит себя. Нет, одного его здесь мало, значит, нужно подключить ещё кого-нибудь... Но кого? Обречённое ржание со спины подало идею. Бегом забежав в комнату, Аид увидел бьющегося в путах Пегаса и довольно улыбнулся. Даже не пытаясь успокоить питомца, Аид аккуратно подошёл к коняге, рывком схватил за поводья, заставляя того замереть, и прислонился лицом к его морде. Жёсткие, по звериному жёлтые глаза в упор посмотрели в исконно-животные лошадиные, и красноволосый ухмыльнулся со всем доступным ему ядом и жестокостью, заставляя Пегаса задрожать от страха. - Тише, пернатый, тише. Крутится тоже не советую. Слушай меня внимательно и внимай всем своим куриным мозгом - у твоего хозяина проблемы, и только я могу ему помочь от них избавится, а для этого мне нужно средство передвижение, которым ты и будешь, ясно? Возражение не принимаются, выбора у тебя нет, если ты хочешь спасти Геркулеса. Ведь хочешь? - синегривый конь судорожно закивал. - Вот и прекрасно, стой, я тебя сейчас освобожу. И ещё, предупреждаю. - Аид не стал улыбатся дальше, только провёл языком по губам. - Попробуешь скинуть, как в прошлый раз, я из тебя колбасу сделаю и Церберу скормлю. Ну, или сам съем - конину я люблю... И так белый конь стал ещё светлее, но снова кивнул, покорно подставляя спину. Цербера он несколько раз видел, как и его клыки и попасть в них не хотелось. Как и не хотелось быть съеденным вообще. Поэтому, дождавшись когда Аид сядет на него, он тут же взлетел, уверенно набирая высоту. Сделав круг над городом, Аид наконец-то заметил Филактета, и ударив пятками Пегаса в бок, направил его в пике. И уже у самой кромки бушующих волн, ни слова не говоря, подхватил сатира за шкирку. - Отпусти меня! - Фил тут же замахал руками и ногами, однако из хватки Аида выбраться не смог. А когда оказался на спине Пегаса, сработал инстинкт и он крепче вцепился в круп, чтобы не упасть. А потому что падать уже становилось опасно - чокнутый жулик, по-видимому просто-напросто угнавший питомца Геркулеса, умудрился заставить крылатого коня буквально за несколько секунд набрать нереальную высоту и скорость. - Вот ещё. Геркулесу нужна твоя помощь. - Кратко пояснил парень. Филактет побагровел от натуги и выплюнул: - На кой я ему, ведь у него есть такие друзья, как ты! - Во-первых, я ему не друг и никогда не был. Во-вторых, только не говори, что ты с первого же дня знакомства не считал меня опасным для него. И в третьих, он меня не слушает. - Отлично! Наконец-то он поумнел! - Согласен. Однако этот ум, если ты не поможешь, дорого ему достанется и он скорей всего умрёт. Филактет почувствовал, что ещё немного, и у него самого сердце остановится. Чутьё, которое ранее говорило не доверять рыжему, теперь кричало изо всех сил, что тот не врёт, и ему надо, действительно надо поверить ему, чтобы помочь воспитаннику. Чтобы спасти Геркулеса. Сатир сильнее схватил Аида за талию, ерзая на спине Пегаса, устраиваясь удобнее и пробурчал: - Так, а теперь рассказывай, как ты всё до этого довёл, и что нужно делать... Удар. Удар. И ещё. Сколько ударов делает сердце за всю жизнь? - не счесть. А сколько ударов ему нужно, чтобы разбится? - хватит и одного. И он уже нанесён. Один-единственный удар, одна-единственная встреча, одна ночь - а жить уже не хочется. Не получается. Да и закончится всё очень скоро - без своей силы он не сможет долго противостоять, а по сути - отвлекать Циклопа от разрушения города, забавляясь с телом полуживого героя. Значит, скоро он умрёт, это предрешено. И плевать, что там говорил Аид - он много чего говорил, да ещё и обманывал... хотя и сказал, что не врал. А что предал... так ведь и он сам вряд ли сдержит своё обещание "не умирать", так что... квиты. И быть может уже следующий удар избавит его от мучений... Однако, очередной пинок, хоть и откинул его к самой стене, но боли не было. Потому что на половине полёта, Геркулеса подхватили знакомые мохнатые руки наставника. - Геркулес! - Фил... - юноша улыбается сквозь боль, но тут же его улыбка гаснет, когда он различает за спиной тренера ещё одну фигуру со знакомыми мрачным очертаниями и яркой шевелюрой. Пегас, зараза, чувствуя мгновенно усложнившуюся атмосферу, взмыл вверх и начал мотаться у Циклопа под носом, выигрывая время на разговор. - Давай, малыш, вставай! - Сатир откуда-то достаёт платок, стпирая бегущую из угла губ парня кровь.- Покажи ему! Смелее, врежь этому слабаку! Это же надутый пузырь! - пытается он подбодрить Геркулеса, скрывая в глазах боль и страх, но тот только мотает головой и упрямо уставившись в лицо Аида бормочет разбитыми губами: - Ты был прав, Фил... Грёзы, мечты - удел юнцов. - Нет-нет-нет-нет, Герк! Сдаются без боя лишь юнцы! Я здесь лишь потому, что не отрекаюсь от тебя. - Мы все здесь ради тебя... - озвучил то, что пытались сказать другие, неслышно подошедший Аид. И одна эта фраза, одно его присутствие, смогли сделать то, что не удалось Филактету - поднять Геркулеса на ноги, чтобы снова ринутся в бой. Только бой этот был не с Циклопом, а с... - Кто бы говорил, предатель! Ненавижу! Полубог накинулся на Аида, яственно желая вцепится ему в глотку, схватить его за шею, прямо туда, где на коже был красный отпечаток ладони, оставленный как и прочее Мегарой на память. Аид делает шаг вбок, и когда Геркулес проносится мимо, подставляет кулак. Кисть тут же немеет, однако герой отшатывается, почти падая, но не успевая - Аид приближается к нему и уже сам хватает за грудки, чеканя в лицо: - А сам ты не предатель?! Ты же ничуть не лучше меня! Только посмотри на себя - ты ведь предал всё - тренера, друзей, людей, которые доверили тебе свою жизнь, даже мечту - и ради чего?! Ради кого?! Меня?!! А разве я просил меня спасать?!! Нет! Разве я просил жертвовать своей силой ради этой никчёмной свободы?! Нет!! Разве я просил тебя влюблятся в меня?!! Нет! Впрочем, ладно... - Так же неожиданно, как вспылил, Аид успокаивается, но продолжает говорить. И это хуже, потому что теперь слова полны не только истины и злости, но и яда. - Я знаю, люди ведут себя безрассудно, когда любят. Я знаю, но не понимаю этого! Я не понимаю, зачем тебе нужно было терять последние крохи и так невеликих мозгов, чтобы пожертвовать свою единственную силу, силу мускулов, дабы спасти никчёмного, эгоистичного, подлого вруна! Ах да, потому что это очень благородно, то есть очень глупо! - Заткнись! Я сделал так, как... как велело мне сердце! - Тогда бы почему этому сердцу не повелеть тебе победить Циклопа, а?! Что, спёкся уже?! Неужели решил сойти с дистанции?!! Геркулес упрямо поднимает подбородок, чтобы не видеть складывающихся в ухмылке губ. Таких близких, таких дорогих, таких лживых губ... Искусанных до крови, лихорадочно краснеющих, нецелованных губ. Поднимает взгляд к этим золотым, как врата Олимпа, глазам и понимает, что уже принял решение, давно принял. Просто ему нужно было время, чтобы понять это. Аид расцепляет кулаки, освобождая ткань, делает шаг назад. Геркулес же, наоборот, делает шаг вперёд, замахивается, нанося Аиду удар правой рукой, сбоку, метя в острую скулу. Где-то сбоку мелькает синяя грива бреющего на низкой высоте Пегаса, совсем не далеко, так что кончики крыльев задевают лицо, но он этого не осознаёт. Не воспринимает, пока удар не достигает цели, Аид не отлетает к колонне,сползая по ней вниз. Не понимает, пока тянущаяся за Пегасом рука Циклопа не проносится над ним, падающим на землю по инерции, катящимся куда-то влево, не смахивает ту самую треклятую колонну, заставляя её упасть... ... Удар о ребристые полосы колонны вышибает воздух из груди, но Аид только сипит, сползая вниз. Боли, что удивительно почти нет, только бьющееся в голове понимание, что так надо, так правильно - им обоим была нужна разрядка, слишком много нервов, а способов, чтобы с ними справится не так уж много, а в их случае так и вовсе один, ибо выпивка и женщины вне зоны доступа. А вот хорошая драка, Аид знает по себе, отлично прочищает голову. Об ещё одном способе, который не раз пытался применить на нём Геркулес, думать не хочется, а хотя... Боли нет, только что-то пульсирует в затылке, стекая ручейками по шее, ноют рёбра, не давая сделать вдох, да плещется во рту мерзко тёплая, кисловатая кровь. Но это не важно, совсем не важно, ведь.. Геркулес смотрит на него, смотрит, не отрывая взгляда, протягивая руку, но не успевая встать. И в его глазах Аид отчётливо видит, как колонна за его спиной начинает падать прямо на него. Вот, она уже давит тяжестью на спину, заставляя прислонится ноющей от удара щекой к земле, вот в глазах Геркулеса появляются слёзы, вот... Боли нет, совсем нет. А последняя мысль умирающего сознания оказывается до смешного длинной и нескладно-нелепой: " Это, видимо, тоже семейное - сдерживать свои обещание. Я же говорил, что он меня позже убъёт... вот он меня и убил..."