Геркулес и всё наоборот!

Последняя... Наслаждайтесь!       ...Умирать - это не больно. По крайней мере, ему умирать было совсем не больно. А вот воскресать... Короче говоря, Аид почувствовал себя живым, (точнее способным к жизни и адекватному разговору) только на полпути к Олимпу, провисая на руках у лезущего к нему с поцелуями Геркулеса, в полшёпота бормоча о том, куда этот новоявленный бог может засунуть Олимп вместе со всеми небожителями, свои поцелуи, да и себя самого, и как всё это можно сделать. Геркулес краснел, от чего сияние вокруг него розовело, но попыток не прекращал, даже не смотря на стремительно расползающуюся по лицу Аида зелень - тот действительно чувствовал себя неважно. А что поделать! Воскрешение воскрешением, однако ни сломанные рёбра, ни дыру в черепе лечить ему никто не собирался!       Благо, стремительный подъём вверх скоро закончился и Аида благополучно оставили в покое, чем он и воспользовался, опёршись о ближайшее облако и наблюдая со всем со стороны, хотя, чего там наблюдать - от удара по голове зрение пошаливало, так что все действующие лица представлялись ему большими светящимися клубками разных цветов и голосов.       - Геркулес, мы так гордимся тобой.       - Малыш, а ты не промах! Так держать! Ты истинный герой.       - Ты был готов отдать свою жизнь чтобы спасти... эээ... любимого.       " Блеск, Гера! Вот теперь и я горжусь тобой, выкрутилась, сестрёнка! Но говоря честно, тебе сейчас не позавидуешь - возвращение потерянного сына это конечно, хорошо, но не с таким подарком в нагрузку, как я! Ой, лучше об этом, да и о Герке вообще не думать, а то снова начнёт тошнить... "       Какое-то время было тихо, а Аид почувствовал, что в него упирается множество взглядов. Даже не пытаясь нормально встать, он помахал рукой, тут же обессиленно её опустив. Хотя, стоило только представить очумевшие лица олимпийцев, разглядевших ради КОГО сын Зевса рисковал жизнью, становилось легче, даже тошнота отступала. Ну, пока он не вспоминал, почему Герк снова полез туда, куда не просили. Однако, вскоре тишину нарушил, взяв слово неунывающий, хоть и сильно ошарашенный Зюся.       - Для героя важна не только крепость мышц, но и сила сердца. Вот теперь, мой сын, ты вернулся домой!       Небесный свет резко ударил по глазам, от чего рана на затылке заныла сильнее. Аид покачнулся, но тут же выпрямился, и прикрыл глаза ладонью. К сожалению, Герка разглядеть в толчее богов не удалось, но это и к лучшему. Повернувшись к ожидающей его тучке, Аид всё-таки не выдержал и пробормотал себе под нос, сам не зная зачем и к кому обращаясь.       - Поздравляю, вундеркинд. Из тебя выйдет бог что надо.       - Это да, он будет хорошим богом. Жаль, что не в этот раз... и не в этой вселенной.       Аид остановился, огляделся, нахмурился и сделал несколько шагов на звук. Постепенно, лиловое пятно преобразовывалось, приобретая смутно знакомые божественные черты. Аид пару секунд шевелил губами, пытаясь вспомнить, кто же это, а после почти наудачу назвал:       -ТрАйвия?       -ТрайвИа. - Поправил незнакомый знакомец, выдыхая. - Ты всё не можешь правильно произнести моё имя, Аид. Наверное, это одна из тех вещей, что не меняется ни в одном из миров.       - Ты что-то об этом знаешь? - Тут же прищурился Аид, намереваясь впитать новую информацию. Трайвиа кивнул.       - Больше, чем мне хотелось бы. Однако, спешу тебя обрадовать - тебе удалось выполнить свою миссию, Аид, скоро всё закончится.       Аид выдохнул, полностью расслабляясь и падая на тут же подлетевшее облако.       - Это радует, однако... Хотелось бы знать, откуда ТЫ это знаешь?       - Аид, ну я же всё-таки бог... Причём бог Всего...       - ...и Ничего, да, я вспомнил, спасибо.       - ... и в том числе пространственных, темпоральных, судьбоносных и прочих парадоксов. Если тебя можно назвать Хранителем царства Смерти, то меня - Хранителем Вероятностей, Того, Что Могло Быть, Может Быть и Прочее. - Трайвиа прикрыл глаза и неожиданно для своего надменно-застывшего лица проказливо ухмыльнулся. - Подходящая работёнка для того, кого считают никчёмным и ни на что не годным богом, не правда ли? Да и тебе ли не знать, как это бывает - отдают такому во владения сущую безделицу, на первый взгляд, но требующую постоянного присмотра и заботы, которой и остальным отраслям не снилось, да ещё и способную внезапно уничтожить само мироздание. С такой можно и вовсе существования лишится, не то что стать сумасбродным пройдохом или говорливым занудой.       Аид ухмыльнулся в ответ, соглашаясь. С этой стороны он на владения Трайвии ещё не смотрел и не думал. А если подумать сейчас, то... Бррр, нет, не будет, а то его и так скручивает, а то ещё и трясти начнёт, как только представит, какая это ответственность!       - Так может, хоть ты мне расскажешь, кто заварил всю эту кашу? И почему "не в этот раз, не в этой вселенной"?       Трайвиа только махнул рукой, бросая взгляд вверх, там, где остальные боги чевствовали Геркулеса.       - На первый вопрос ответ ты узнаешь, когда всё встанет на свои места, а второй... Просто так действительно будет - Геркулес не станет богом в этой вселенной, потому что она скоро исчезнет, а даже если бы и нет - то точно не в этот раз, потому то он собирается отказаться от божественной силы.       - ЧТО?! Отказаться?! - Аид, не смотря на врождённую подозрительность, сразу поверил богу Всего и Ничего. Потому что подобный финт был вполне в духе Дуркулеса. От собственного крика голова заныла сильнее, и он откинулся на облако. Зря - обзор стал лучше и предсказанную Трайвиа картину он наблюдал во все глаза. А после - так и вовсе в первом ряду!       - Отец, эта минута о которой я всегда мечтал. Но...       Аид застонал, закрывая лицо рукой. Другую руку уже схватил Геркулес, продолжая комедию абсурда.       - Но жизнь без Аида... Даже бессмертная жизнь... Будет... неполной. Я хочу вернутся с ним на землю.       " Опять пятью пять в пасть к Церберу влезать! Дуркулес, тебя что, жизнь совсем не учит?!! А других спросить, чего они хотят - влом? Например меня, хочу ли я вообще на землю или быть в его жизни?!!" - А ты что, не хочешь?! - Прозвучал обиженный голос. Аид раздвинул пальцы на руке, прикрывающей лицо, открывая глаза. - Я это в слух сказал?! - Ага. -только и смог кивнуть Геркулес, смотря на открывшего рот от собственной несдержанности Аида. Однако, объяснится им (а точнее Аиду, что он имел в виду) никто ни времени, не возможности не дал. Уже знакомое по смерти состояние невесомости и безболезненности охватило Аида целиком, и снова, как и когда он умирал, последним, что он видел, был Геркулес, а точнее его губы, вплотную приблизившееся к его...       ... У Клио и Мнемозины, сколько кто помнил, всегда были очень странные отношения, на грани искренней материнско-дочерней любви и чисто женской вражды-ненависти. Иного объяснения того, почему История имеет свойство повторятся дважды, только по разному, даже у богов не находилось.       Вот сейчас с ним происходит то же самое - глаза решительно отказывались открываться, голова, полностью их поддерживает, тело предоставлено само себе. Над головою острые шипы серых каменных сосулек, свисающих с потолка, укутанные до половины чёрной дымчатой завесой, а уши улавливают отзвуки жутких стенаний откуда-то из-под пола. Единственное различие между двумя судьбоносными пробуждениями в том, что тогда он хотя бы лежал, а не сидел, опираясь на локоть, на собственном троне, скрючившись в три погибели.        Аид с хрустом потянулся, ощущая, что в теле нет боли. А так же раны в черепе и трещин в рёбрах, которые могли бы болеть. Так же как и волос лезущих в глаза, двузубца и тиары, а значит он в своём привычном облике, в котором к нему даже самый распоследний извращенец, навроде собственного младшего брата Зевса во время очередного заскока или Диониса после пятого кувшина, соблазнять его не посмеет.       - Не загадывай наперёд, Аид, не смеши нас. - Раздалось ехидное сбоку. Клото.       - А то ведь извращенцы разные бывают, найдутся и на тебя... - Хихикнула Лахесис.       - Точнее, уже нашёлся, не правда ли? - Подмигнула подпрыгнувшая откуда-то Антропос. Стеррва.       - Ну ладно, спрашивай! - Произнесли они все трое.       Аид не стал терпеть и тут же спросил вопрос, уже месяц не дающий ему покоя.       - Так кто же заварил всю эту кашу?       - Тебе нужно имя или...       - Или. Имя можно изменить, а вот узнать и найти, кто же это был, я смогу точнее по вашей характеристике.       Мойры переглянулись, и Антропос, как всегда в самые важные моменты, начала речь.       - Остынь, Аид, ибо время для твоей мести ещё не пришло... И вряд ли придёт. Знай, тот, кто виновен в том, что тебе пришлось спасать мир, это.. Деикоонт, один из сыновей Геракла и Мегары. В отличии от старших братьев, он пошёл умом в мать, и смог заметить многое, слишком многое, чтобы не понять несколько вещей. Например то, что даже не смотря на их счастливую жизнь, на наличие трёх любимых детей, на то, что Геркулес пожертвовал собой и своей божественной силой, любви между родителями нет. Крепкая, чистая привязанность и сильная дружба, но не любовь. Что мать, как бы не старалась, продолжала любить свою первую любовь, это хлыща Адониса, а отец... - на этом месте Антропос позволила себе прерваться и ухмыльнутся. - ... непозволительно часто, даже для такого героя как он, спускается в Подземное Царство. Будто не подвиги свершает, а на свидания бегает. Вот и решил, чистая душа, всё исправить, сделать всех счастливыми. Наслушался отцовских рассказов, да вслед за ним сбегал в очередной раз сюда, где и нашёл Полотно Судьбы. А как взглянул на него, так сильнее и уверился в своём решении всё изменить - всё равно у Мегары и Геркулеса не было счастливого будущего... порознь - да, но не вместе. Вот и поменял местами всего два имени, два слова, решив, что так будет лучше всем...       - И правильно сделал. - непозволительно звонко, торжественно, но вместе с тем - мягко прозвучал этот голос под сводами чертогов Аида. Повелитель подземки вздрогнул, услышав его, а мойры уже предусмотрительно улетучилсь, оставив его самого разбиратся со своей извечной проблемой, занимающей почётное второе место, после Зевса.       Геркулес выглядел так же, как он его помнил по тому, не сбывшемуся миру. Даже божественное сияние окутывало его всё так же. Стоп. Сияние?! Но как?! Он же...       Поняв размышления Аида, Геркулес улыбнулся, и подойдя ближе, начал пояснять:       - Полотно Судьбы - весьма странная вещь, не правда ли? Например, помнить о том, что произошло, когда его изменили, могут не только те, кто сам влиял на него, но и те, кого изменения в нём затронули сильнее всего, кто был в центре событий... - Геркулес закрыл глаза и продолжил. - После того, как мне в очередной раз не удалось тебя поцеловать, я очнулся уже богом, держа Мегару за руку, в кругу олимпийцев и осознал... что всё это было. Причём, не просто так, а уже в третий раз и что... это помню не только я, но и Мегара. Хватило всего нескольких фраз, чтобы прояснить это и... наконец-то сделать выбор. Быть может, не совсем правильный и не тот, которого многие ожидали, но... я уверен, что так все будут счастливы.       -Так уж и все?! - Не удержался от ехидства Аид, на всякий случай вжимаясь в трон. А то, он уже его знает... Геркулес хохотнул, но ответил, продолжая подходить ближе.       - Да, все. Причём, уже все согласились - Мегара уже отбила Адониса у Елены, да та и не возражала особо, родителей, всех четырёх я оповестил, они согласились.       Аид звонко хлопнул ладонью, закрывая глаза, и почти безнадёжно спросил:       - А я?! А меня спросить снова забыл?!       Горячие руки обняли его со спины, прижимая к себе - подлец Геркулес зная о том, что просто так Аид не сдастся, обошёл его по дуге и тихо сломав каменную спинку трона, заключил в объятья сзади, и бог-герой жарко зашептал в заострённое ухо своего возлюбленного.       - А тебя я и спрашивать не буду. Ты же не спрашивал, нужно ли тогда было мир, вместе со мной спасать, а? Вот и я не буду ничего спрашивать, а просто сделаю тебя счастливым!       Аид почувствовал, как глаза сами поднимаются к потолку, губы начинают дрожать, а в мыслях появляется такое недостойное уважаемого бога желание сначала вцепится Дуркулесу в руку зубами, так, чтобы тот его отпустил, а после высоко подпрыгнуть и забраться на один из сталактитов, тот, который от пола подальше и на котором его никто не достанет! Однако он только горестно вздохнул, обмякая в объятьях уже счастливого донельзя Геркулеса, проваливаясь-таки в забытное бессознательное - общую родственницу сна и смерти, а потому обладающую свойствами обоих. И как было тогда, последняя мысль оказалась нелепой, но очень искренней: " Это уж точно семейное, у братьев было так же... Но уж лучше это была бы племянница, а не племянник!"