Удачи, Томми!

      Дилан открывает карие глаза и долго смотрит на белый потолок. Сразу вспоминается, как в детстве Дилан с друзьями разыгрывали друг друга, натягивали белые простыни поверх кроватей и медленно опускали, когда друзья просыпались. Создавалось ощущение, что потолок падает на тебя и вот-вот раздавит.       За открытой дверью слышится какой-то разговор, но говорит почему-то только один человек. До парня сразу доходит, что девушка говорит по телефону, а вовсе не бредит и не ведет светскую беседу сама с собой.       Через дверной проем никого не видно, но Дилан даже издалека узнает голос. Это снова Кая. Юноша слышит: "Пока", в этот момент подруга заходит в палату и устало оседает в кресле.       — Я уж было подумала, что ты во второй раз впал в кому. А потом вспомнила какой ты соня, — ласково, совсем по-домашнему, улыбнулась Кая.       — Кому ты звонила?       — Ааа... Неважно... Как себя чувствуешь? — пытается сменить тему девушка, но безрезультатно.       — Кая! Кому ты звонила? — Дилан приподнимается на локте и пристально смотрит на голубоглазую подругу, которая никак не наберется решимости взглянуть парню в глаза.       — Ты ведь и сам догадался, не так ли, Дилан? Я говорила с Томасом.       Из парня вырывается протяжный вздох.       — Ты издеваешься? Зачем? Он не желает знать меня!       — Он очень волновался, Дилан. Он с ума сходил! Пил и курил в неимоверных количествах! Томас приходил к тебе, Дилан. Когда ты еще в коме был...       Он был здесь. В голове Дилана, все еще не до конца пришедшего в себя, сливаются воедино миллионы потоков мыслей. Голос. Когда вокруг царила тишина, Дилан слышал голос. Такой тихий и нежный, но ему все никак не удавалось разобрать, кому он принадлежит. Это был Томас.       "Но зачем же он приходил? О чем со мной говорил?" — в сердце разгорается маленький костер, согревающий душу. Быть может не все еще потеряно для него. Для них.       Дилан откидывается на мягкую подушку и продолжает уже оттуда:       — Как давно ты здесь, Кая?       — Я прихожу к тебе каждый день, Дил. Сижу в этом кресле, говорю с тобой, рассказываю, что происходит вокруг, иногда читаю книги, а порой я просто смотрю на тебя и понимаю, что не переживу, если ты покинешь меня. Никто не переживет.       Дилан старается вести разговор как можно непринужденнее. Пытается не замечать трагичных слов в изречениях Каи.       — Какое сегодня число? За окном все еще зима?       — Двадцатое февраля. Ты очень сильный, Дилан. Даже врачи потеряли надежду. Говорили, что черное чучело с косой скоро придет за тобой. А я не верила. Я просто боялась. И вот, не прошло и недели, как ты очнулся... Ты не представляешь, как я рада, Дил.       — Я не мог бросить вас.       Парень закрывает глаза и перед ним снова предстает сцена на крыше. Все так размыто, нечетко. Непонятно, какая погода, не видны огни города, только Томас и он сам, словно нарисованные черной гуашью.       "Я не мог бросить его", — мысленно поправляет себя молодой человек.       Чувства, которые сейчас испытывает Дилан, лишь еще раз доказывают, что это была вовсе не привязанность, после которой обычно страдают неделю или даже меньше, а потом забывают все, словно ничего и не было.       Сердце все еще замирает при мыслях о светловолосом парне, глаза наполняются слезами, когда вспоминается то самое: "Нет", сказанное Томасом в февральскую снежную ночь на крыше его дома. Любовь к этому человеку поселилась у Дилана внутри, кажется, навсегда.       — Привет, Дили, — Томас стоит у кровати в своем любимом бежевом пальто, на его волосах медленно тает снег.       Дилан мгновенно оставляет все свои размышления и его веки разлепляются. Перед ним стоит он.       — Том, — имя срывается с губ парня хрипло, намного грубее, чем он хотел.       — Называешь меня "Том"? Что-то мне подсказывает, что это не к добру, — в глазах юноши можно прочесть страх, неловкость, чувство вины, любовь. — Прости, Дили. За те слова на крыше. Я не был честен с тобой, да и с собой тоже. Я растерялся, не знал, что ответить, ты ведь не дал мне времени все обдумать. Но теперь... Прошла неделя, Дилан, этого времени мне хватило. Даже осталось пару дней на то, чтобы жалеть себя непонятно за что.       — Томми... Не говори так много, пожалуйста, мне все еще плохо. Я просто хочу воспользоваться второй попыткой... Если ты готов, ответь мне, Томми, ответь в последний раз, ты любишь меня?       — Ты глупец, Дили. Ты странный и смелый, ты полон жизни. Ты порой большая зануда, но у тебя отличный музыкальный вкус. Иногда ты очень неординарно ведешь себя, а иногда пугаешь меня. Но я люблю тебя, Дилан О`Брайен. Люблю тебя такого, какой ты есть. Я люблю тебя, безумец! Слышишь?! Я люблю тебя, Дили, — последние слова Томас произнес шепотом, словно прося Дилана прислушаться к нему, разобрать его чувства по крупицам и увидеть истину в его словах.       Парни долго смотрели друг другу в глаза, у обоих навернулись слезы. А потом Томас достал из внутреннего кармана пальто пластиковую коробочку с диском и плитку любимого шоколада Дилана.       — Полагаю, ты скучал по шоколаду, а? Не больно то много его дают в больнице, не так ли? А еще Кая отдала мне диск, она сказала, что ты записал на него музыку. Для меня. Я сделал тоже самое. Вот, держи.       Том протянул юноше диск и шоколад. На диске было выведено детским корявым почерком: "Дили О`Брайену от его Томми".       — Ты еще и плагиатчик? Украл мою идею! — Дилан залился веселым смехом, впервые за долгое время. — Небось и песни те же, а?       В палату вернулась Кая. В руках у нее был картонный поднос с тремя такими же картонными стаканчиками кофе.       — Итак, кому из вас достанется латте с двойным сахаром? — девушка подняла один стаканчик.       — Мне, — одновременно ответили Томас и Дилан, а потом обменявшись теплыми улыбками, все так же синхронно добавили. — Ему!       — Я так и знала, поэтому вот этот капучино останется со мной, а эти стаканы с латте вам, — Кая мило, совсем по-детски, улыбнулась, отчего у глаз проявились морщинки.       Ребята пили кофе в молчании. В палате царила уютная атмосфера. Дилан был счастлив, как никогда. Но спустя пару минут вошел доктор, тот же самый, что и в прошлый раз.       — Мистер О`Брайен, хорошо, что вы не спите. У меня для вас прекрасные новости! Во-первых, рад сообщить, что ваше здоровье в идеальном состоянии и у вас нет причин волноваться! Во-вторых, в связи с вашим выздоровлением, я решил выписать вас из больницы. Вы все еще будете наблюдаться у некоторых врачей, вам нужно будет раз в неделю приходить на осмотр, но зато вы отправитесь домой! Как вам новости? — спросил в заключение врач, прекратив записывать что-то в своем блокноте.       Дилан не поверил своим ушам! Не ослышался ли он? Не ослышались ли они все? Быть того не может! Он только-только пришел в себя, прошли какие-то несчастные сутки, а его уже отправляют домой! Вот это да!       — Замечательные новости, док, — ответил Томас вместо шатена, он, кажется, радовался этому даже больше самого Дилана.       — Что ж, тогда я оставлю вас! Когда будете покидать палату, не забудьте, пожалуйста, подойти к дежурному врачу и забрать свою карту. Доктор Мирвел сидит за информационной стойкой на вашем этаже. Направо по коридору до самого конца, я думаю, вы увидите.       С этими напутствиями доктор вышел из палаты, оставив друзей наедине.       — Поздравляю, Дили! — Томас сладко улыбнулся и вышел из палаты вслед за доктором.