Удачи, Томми!

      Томас ушел, и на душе у Дилана стало как-то пусто. Он только обрел его и тут же потерял. Так мучительно осознавать, что они не увидятся еще добрых восемнадцать часов.       Дилан отправляется в спальню и делает музыку погромче. Он хочет раствориться в ней, уйти в небытие, не думать о разлуке, которая представляется юноше длинною в вечность.       «Обещая быть с человеком вечность, мы и не подозреваем, что вечности не существует. Есть только сейчас и кусочек завтра», — шатен вспоминает эти строки словно на автомате. Он уверен, что это слова какой-то писательницы, но какой именно, ему уже не вспомнить.       В огромном списке песен, записанных Томасом для него, он случайно останавливает взгляд на Coldplay — "Paradise".       «"Печальная песня, но в то же время воодушевляющая. Слова такие простые к пониманию, как и сама мелодия», — Дилан влюбляется в эту песню с первого раза, настолько она душевная, настолько она похожа на историю парня.       Теперь молодой человек думает лишь о музыке, еще одной неотъемлемой части его существования. Он вслушивается в слова, разбирает по нотам каждый отрывок, пытается представить исполнение той или иной песни на гитаре, однако ударные различаются четче. Это просто привычка.       Песня заканчивается и за ней приходит Kodaline — "All I want", затем Placebo — "Protect me from what I want", Willamette Stone — "Today", Christina Perri — "A thousand years", Mapei — "Don`t wait", Lord Huron — "Ends of the Earth". Под последнюю песню Дилан погружается в сон.       Ему снится Томас. Такой светлый и, кажется, совсем родной. Они просто сидят рядом, смотрят друг на друга и никак не могут налюбоваться. Каждый боится даже моргнуть, не до конца осознавая, что это реальность. Мало кто бывает так счастлив, но они обрели друг друга и теперь не отпустят.       Звонок будильника раздается ровно в десять утра. Дилан нехотя встает и плетется в ванную умываться. Когда зубная паста оказывается во рту, парень улыбается, — он любит этот вкус, слегка жгучий и очень свежий.       Несколько часов парень проводит в блужданиях по дому. Он все что-то ищет, пишет записки для Каи и миссис Эйзигел. Некоторые летние вещи пакуются в небольшой чемодан, который в половине третьего стоит у порога и ждет, когда хозяин возьмет его в руки и покатит навстречу приключениям.       По дороге в аэропорт Дилан не забыл заехать к горничной домой и оставить ключи, попросив, чтобы та продолжала следить за квартирой.       Дорога отняла у парня ни так уж и много времени, поэтому в аэропорт он прибыл несколько раньше, чем стоило. Но юноша не сдвинулся с места, он остался стоять возле главного входа, жадно вглядываясь в толпу в поисках Томаса, который должен был приехать к четырем часам. На часах ровно шестнадцать ноль-ноль.       Тут Дилан замечает в огромной толпе Томаса и притягивает его к себе за руку, едва не выронив свою подушку.       — Томми! Куда же ты так бежишь? — по коже юноши побежали мурашки от прикосновения к возлюбленному.       — Извини, Дил, я боялся опоздать! Знаешь, я очень волнуюсь! Не поможешь мне снять напряжение? — Томас прикусил губу и кинул на шатена хитрый взгляд.       — Что? Но что я мо...       Парень с янтарными волосами впился сладостным поцелуем в Дилана. Никто их не замечал, и парням это было на руку. Они все утопали друг в друге, растворялись в собственном тепле. Они были просто счастливы.       За разговорами юноши и не заметили, как пролетел час, который они провели, добираясь через все препятствия до своих мест в самолете.       Перелет отнял около двух с половиной часов. Но у кого-то отнял, а кому-то подарил сто пятьдесят счастливых минут, проведенных наедине со своими чувствами и любимым человеком. Когда самолет пошел на посадку, в иллюминаторе уже не было видно ничего, кроме огней Майами.       У выхода из аэропорта молодых людей уже ждала машина, которую Дилан так же арендовал заранее.       — Дилан! Это же Ferrari F четыреста тридцать Spider! — восхищенно воскликнул Томас, едва увидев яркую, лимонного цвета двухместную машину с откидным верхом.       — Да, Томас! Я знал, что тебе понравится! Ты на съемках случайно проболтался, что это машина твой мечты, ну вот я и решил, что ты не откажешься на ней прокатиться! — Дилан широко улыбнулся и, забрав ключи у парня, который доставил машину к аэропорту, отдал их Томасу. — Сегодня ты ведешь!       Том едва не запрыгал на месте от счастья. Но вместо этого, он кинулся к шатену и заключил его в крепкие объятия.       — Спасибо, Дили, — парень услышал тихий шепот у своего уха.       Томас завел автомобиль и, следую указаниям навигатора, двинулся в сторону пляжа. Ни о каком отеле думать не хотелось.       Дилан, откинувшись на кожаные кресла, смотрел завороженным взглядом на Тома, а тот боялся отвлечься от дороги.       Ночь разбудила город. Про Нью-Йорк тоже можно сказать, что он просыпается ночью, но это не до конца правда. Нью-Йорк — это город, в котором половина живет днем, и половина — ночью. Майами же — город, где днем все спит, и лишь туристы изредка бродят по городу. Днем людей можно застать разве что на пляже. Там они спят на лежаках, нежась под солнцем, и изредка заходят в океан.       А сейчас ночь. Вывески освещают дорогу лучше любых фонарей, по всему городу бредут молодые люди, одни смеются, другие — рассказывают истории из жизни, при этом активно жестикулируя, третьи — страстно целуются, стоя на тротуаре под пальмой.       Майами — город молодых. Майами — город ночи. Майами — город жизни.       Машина со всеми вещами была оставлена у окраины дороги, а Дилан и Томас спустились по широкой каменной лестнице на пляж. Совсем рядом шумит океан. Здесь, вдалеке от дороги и ярких вывесок, небо усыпано яркими звездами. Легкие наполняются свежим воздухом. Пахнет морским бризом и раскаленным песком, который не остывает здесь даже ночью.       — Разве могу я представить себе ночь прекраснее, чем эта? — Томас откидывает голову назад и любуется небом.       — Разве могу я представить себя более счастливым, чем сейчас? Ответ один и тот же, Томми, один и тот же.       Легкий ветер дует в лица парней. И до чего же приятное ощущение! Они сидят в метре от темных таинственных волн океана, голова Томаса смирно лежит на плече у Дилана. Никто не произносит ни звука, парни просто молчат, для них все и так понятно, им не нужны слова, чтобы понимать друг друга.       Кажется, что эта ночь наступила только для них двоих. Шум океана убаюкивает и к полуночи «янтарь» и «шоколад» уже спят, все еще держа друг друга за руки.       Едва солнце показало свои первые лучи, как Дилан проснулся. Томас все еще спал. Шатен аккуратно встал, пытаясь не разбудить Тома. Примерно в ста метрах стоял киоск с мороженым и напитками, туда-то Дилан и отправился.       Девушка лет семнадцати вынесла баннер и установила его рядом с магазинчиком.       — Доброе утро! Не знал, что вы так рано открываетесь...       — О, здравствуйте! Да, хозяин говорит, что туристы активны и в семь утра, так что приходится работать. Но вы не похожи на туриста и английский у вас абсолютно чистый.       — Мы с моим другом приехали из Нью-Йорка на некоторое время.       — Здорово! А мне вот приходится работать с утра до поздней ночи, чтобы заработать на учебу. Хочу поступить в Оксфорд, но родители мне этого позволить не могут. Вот и приходится крутиться, как белка в колесе, — сказала девушка с пепельно-русыми волосами сонным голосом и устало зевнула.       «Наверняка всю ночь гуляла, вот и зевает, — подумал Дилан, — как бы она не уставала, прогулки с друзьями — это нечто бесценное, уж я то знаю».       — Будете что-нибудь покупать или дадите мне хоть немного поспать? — добродушно спросила продавщица.       — Да, верно! Два рожка фисташкового мороженого и бутылочку чая, пожалуйста.       Рассчитавшись, Дилан взял рожки с мороженым в одну руку, а бутылку с ледяным чаем в другую и пошел обратно к Томасу. Тот уже проснулся и сейчас, сидя на футболке, рисовал на песке замысловатые узоры.       Слов не последовало, они вновь молчали и ели свое мороженое.       — Я люблю тебя, Томас Броди Сангстер!       — И я люблю тебя, Дилан О`Брайен!       На рассвете они впервые поняли истинный смысл этих слов. Всю их глубину:       «What we have from each other is the greatest happiness»!*       (*«То, что мы есть друг у друга — величайшее счастье»!)