Смертельно...

Прошло три дня.

Хоть врачи и обещали, что Василиса очнется на следующий день после потери сознания, они ошиблись. Девушка не пришла в себя — наоборот, ее состояние резко ухудшилось. Оказалось, что разложение тканей задело костный мозг и иммунные клетки просто перестали «производиться». Организм пал в этой битве. Около входа в палату Василисы сидел Фэш. Бледный, около его глаз пролегли тени, а сутулая фигура иногда нервно вздрагивала. В глазах парня не было ни одной мыли — лишь иногда там пролетал какой-то обрывок чего-то, но тут же затухал. Сколько у них — ребят — было планов на эти оставшееся две недели! И поход по магазинам, и карусели, и каток, и приготовление пирожных своими руками… Да что сейчас об этом вспоминать. Василиса, ради которой все это и устраивалось, на пороге смерти. Теперь в этом всем нет смысла. По коридору набатом застучали каблуки сапог, и к Фэшу приблизилась Захарра. Такая же бледная, с синяками под глазами, она скользнула глазами по окну в стене. Там была видна белая койка. На ней и лежала Василиса. Синяя кожа, потускневшие рыжие волосы. Грудь девушки медленно и едва заметно поднималась, а присоединенный к груди проводок подавал импульс в машину — «пик… пик… пик…». — Ну как? — Никак. Перебросившись не многозначными репликами, ребята замолкли. В больнице было тихо, дежурные врачи уже часа два не заходили сюда — при любом признаке жизни пациентки тут же докладывали бдительные друзья. Вдруг слишком громко запищала аппаратура — «Пип! Пип. ПИП…!». Захарра резко обернулась, что бы посмотреть в окно. При этом движении хвостики, висевшие сосульками, резко качнулись. Василиса приоткрыла глаза и надрывно закашляла. — Врач! Врача! Она очнулась! — не своим голосом закричал Фэш на весь коридор, зная, что за заворотом стоит пост дежурных. Захарра не стала ждать брата — она вбежала в палату. — Василиса! Василисочка! — голос куцехвостой надрывался. Она сдерживала себя, что бы не зареветь. — Пожалуйста, продержись! Сейчас сюда придет врач… — Позови всех. Диану, Маара, папу… Всех. — Тихо попросила девушка и прикрыла глаза. Когда Фэш вбежал в палату, он увидел лишь спину сестры и бессознательную Василису. — Звони Нику и Данилу. Пускай они спешат сюда. — Приказала ему младшая сестра. И Фэш не посмел ослушаться.

***

— Пап, — протянув руку к сероватому лицом Нортону руку, Василиса при улыбнулась. — Я хочу, что бы ты знал — мама и я тебя очень любили. Честное слово! Кроме тебя не было для нас мужчины ближе. — Захарра. Лучик ты мой. Такая позитивная, смешная… За пару дней знакомства ты стала мне лучшей подругой. — Ди… Ты всегда была, есть и будешь моей подругой. Да что там… Сестрой! Мама бы, скорее всего, любила тебя не слабее меня, — на этих словах в глазах Василисы блеснули слезы. — Маар, Господи, да ты же тот еще приколист! Я не могу ничего особенного тебе сказать, ведь мы с тобой не так близки… Но все те мгновения, что ты был с нами, я не переставая улыбалась. Спасибо тебе за это. — Ник, ты наш домовой! С тобой вечность пройдет, как секунда. Ты такой уютный, как… мишка. Плюшевый. Вы с Захаррой отличная пара. — Данила… Мы с тобой, можно сказать, и пары минут не были знакомы, но то, что ты восхищаешься моими рисунками — тем самым панно, которое я рисовала в подарок маме — очень мне симпатизирует, что скрывать. Надеюсь, то, что я тебе подарю, ты будешь хранить так же, как и картину. — Фэш… Все, что я хочу тебе сказать, ты узнаешь из моего письма тебе. Обещай, что откроешь его на моих похоронах?.. — Не шути так! — Диана сорвалась. Она заревела во весь голос и закричала: — Не смей так говорить! Ты выживешь!.. Захарра обняла ревущую девушку, сама еле сдерживая слезы. Мужчины их компании неловко молчали. — Пап, отвези их к нам домой, ладно?.. Селена тебе передать должна кое-что… — и девушка, закашлявшись, уснула. Компания во главе с Огневым-старшим тихонько вышли из палаты, где медленно умирала их подруга, сестра и дочь. А для некоторых — любовь всей жизни.

А я ничего не успел…