Clear Eyes, Full Hearts

Луи всегда паникует в самолетах. Четыре года жизни за полстраны от дома и полеты по крайней мере раз в году ничего не сделали, чтобы он почувствовал себя комфортно. На самом деле, Гарри думает, что это мило. Он держит Луи за руку весь полет и позволяет ему делать вид, что он не боится. — Эй, — говорит Луи на этот раз, — Хаз. — Да? — Гарри смотрит на него. Другая рука Луи крепко держится за подлокотник. Всё ещё испуган. — Давай не поедем сразу домой. Гарри хмурится. — Зачем? Мы летим в Даллас, что нам там еще делать? — Остаться в Далласе. Давай останемся там на пару ночей. — Лу, нет. У нас есть всего неделя, чтобы побыть дома, я хочу провести время с отцом. Луи нетерпеливо вздыхает. — Проведешь, просто почему бы не начать неделю позже? Чуть-чуть времени лишь для нас. — Детка, не хочу тебя обидеть, но все время — наше. Мы много времени проводим вместе. И я в восторге от этого, но я правда хочу повидаться с папой. Мне жаль, ладно? — Гарри устраивает свою руку в ладони Луи. — Я знаю, что тебе тяжело возвращаться. Я сделаю все, что смогу. Но только не это, прости. — Нет, — беспокойно говорит Луи. — Нет, не извиняйся. — Но мне жаль. Ведь я хочу, чтобы ты был счастлив. — Верно, ты хочешь, чтобы я был счастлив, — повторяет Луи. — Я знаю, я знаю. — Прими во внимание дыхание, — дипломатично говорит Гарри. Луи потягивается вперед и ударяет Гарри в грудь. — Жопа. — Я пытаюсь быть полезным, дорогой, — Гарри целует его щеку. — Папа готовит нам еду. Я думаю, он делает бургеры. — В них много жира, — говорит Луи слегка слишком резко. — Уверен, что сможешь выдержать это? Всю эту не вегетарианскую ерунду и животные субпродукты. — Не будь мудаком, — наконец взрывается Гарри. — Давай. Если только ты не хочешь отложить свадьбу сейчас, пока мы никому не сказали, — он желает иметь возможность отвернуться, чтобы Луи не видел его таким расстроенным. И чтобы он не видел, как Луи свирепо смотрит в окно. Луи игнорирует его некоторое время, а потом вспыхивает с новой силой. — Конечно, я не хочу этого, не будь идиотом, — говорит он. — Конечно, я тебя люблю. Я мудак, но я мудак, который любит тебя. И который всё ещё любит свою семью. Понятно? — Ох. Ладно. Ну, ты мог сказать мне это перед тем, как заставил меня разозлиться на тебя, — говорит Гарри, беря руку Луи на подлокотнике. — Может быть. — Может быть, — бормочет Луи. Он сжимает свою руку так сильно, что Гарри почти отпускает. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? Я могу помочь? — спрашивает Гарри. Когда Луи не отвечает, Гарри добавляет: — Ты знаешь, мы не обязаны говорить твоим родителям. — Нет, обязаны, — говорит Луи. — Я хочу, чтобы они знали, с кем я провожу свою жизнь. Но я также не горю желанием, чтобы мне надрали задницу. Не то, чтобы ты не стоил того, чтобы мне надрали задницу, — ты определенно стоишь, но я просто… — Ты испуган, — предполагает Гарри. — Я не испуган. Гарри закатывает глаза. — Ну конечно, нет. Стюардесса подходит к системе внутренней связи, чтобы сообщить им, что посадка начата, и Луи сжимает свою руку на руке Гарри. — Не боишься, — повторяет Гарри. Луи не отвечает.

***

Постель Гарри меньше, чем он помнит. Он еще влезает, но у Луи возникают некоторые проблемы с тем, чтобы уместиться рядом с ним. Луи больше заинтересован в том, чтобы расхаживать по комнате, чем в том, чтобы улечься, поэтому Гарри остается один на один со сравнением цветов и тканевых текстур, в своей маленькой кровати, которая пахнет его школьным одеколоном. — В конце концов тебе придется сесть, — говорит Гарри через пару часов. — Может быть, если я буду измотан завтра, я буду слишком молчалив, чтобы съебаться, — говорит Луи. — Во-первых, эта фраза неправильная. И ты не струсишь, ты уже проделал большой путь и сможешь закончить его. Я буду с тобой. Давай, садись. — Не хочу. У тебя нет гантелей? — Было похоже, что я тягал гантели в старшей школе? На лице Луи появляется вымученная улыбка и он продолжает топтаться, пока не выходит прямиком из комнаты. Гарри продолжает сопоставлять цвета и цены, исходя из их возможностей. Ему нравится сочетание насыщенного красного с цветом кожи Луи, но он всегда мечтал о розовом цветке в своем лацкане. Он мог бы попробовать персиковый и винный, как он полагает, но персиковый — это цвет высокого запроса, и он намного дороже. Это не первый раз, когда он делает это, и даже не первый раз, когда он спускается именно в эту моральную кроличью нору. Он просто находит это успокаивающим, строить планы до того, как им правда нужно будет планировать. Фантазировать об этом. Даже несмотря на то, что Луи не будет участвовать. Луи возвращается с бутылкой водки, и Гарри хихикает над ним. — Ты стереотипный гей, — дразнит он. — Почему ты расклеился? Да ладно тебе, в моей детской спальне? — Нашей детской спальне, прошу прощения, — говорит Луи, отхлебывая из бутылки. — После того, как меня выгнали. Потому что моя семья ненавидит меня. Им не будет дела до моей свадьбы. — Не то чтобы тебе самому было дело до твоей свадьбы, — беззлобно говорит Гарри. — Эй, — оживляется Луи. — Несправедливо. Ты знаешь, что я очень хочу эту свадьбу. Очевидно, что мне есть до нее дело. — Но- — Не говори мне, что только потому, что планировка всего этого дерьма не по моей части, мне все равно. Мне не все равно, совсем не все равно. Но мне плевать на цвет роз и все такое, ладно? Я думаю, у меня есть более серьезные вещи, о которых стоит переживать, — Луи делает еще один глоток, глубокий и длинный. — Слушай, — вздыхает Гарри. — Я не претендую на то, чтобы быть самой важной вещью в твоей жизни или что-то в этом роде, и я не- — Прекрати, идиот. — Ну тогда веди себя так, как будто я имею значение, — говорит Гарри. — Давай. Я знаю, что у тебя стресс. Но я не ебаный идиот, Лу, и я с этим жил достаточно долго, ага? Мы в стрессе. Мы можем смириться с этим и двигаться дальше? — Да, ладно, хорошо, у меня стресс. Какого фига? Почему я должен двигаться вперед? Гарри закрывает книгу и откладывает ее в сторону, а затем обеими руками показывает Луи средние пальцы. — Не будь мудаком, — говорит он. — Я знаю, что ты расстроен. Но не будь мудаком, — он встает и выходит. Раздеваясь на веранде, Гарри прыгает в бассейн. Только спустя пару гребков его руки перестают трястись. Луи присоединяется к нему через некоторое время, меньшее, чем раньше, что должно быть показателем улучшения. Он старается идти на поправку, Гарри должен иметь это в виду. Луи садится у бассейна. — Хазза, — говорит он. — Ты закончил вести себя как мудак? — говорит Гарри, делая еще один гребок. — Да. Прости, — говорит Луи. — Пожалуйста, прости меня. Я в ужасном стрессе, и вымещаю все на тебе. Гарри пристально смотрит на него. — Ты говоришь это только потому, что я мокрый и голый, и ты хочешь трахнуться со мной, — надувается он, наполовину высовываясь из воды, — не так ли? — Нет, — пытается возразить Луи. — В смысле… — Гарри выходит из воды, и взгляд Луи следует за ним. — Это заложено в мой мыслительный процесс, — бормочет Луи, все еще наблюдая за ним. — У нас не будет секса, — четко говорит Гарри. — Не сегодня. Но ладно, — он вытирает лицо рукавом Луи. — Что ты хотел сказать? Луи целует его губы лишь на секунду, а затем его мокрый лоб. — Мне правда очень жаль. Вот что я хотел сказать. Давай рассмотрим твои вещи, и я поделюсь с тобой настоящим мнением, и мы сможем об этом поговорить. И я не скажу просто то, что легко сказать. Гарри улыбается. — Ладно. Это неплохой компромисс. — Я знаю, — Луи снова его целует. — Я люблю тебя, ладно? И у нас всегда есть твой отец, несмотря ни на что, так что. Это хорошо. — Да. Однако это не одно и то же. — Нет, — Луи оборачивает руку вокруг Гарри. — Я тоже тебя люблю, — говорит Гарри через мгновение. — Но я думаю, я хочу пойти одеться. Я замерз. — Ох, ладно, — Луи поднимается, и Гарри тоже встает, достаточно быстро, чтобы толкнуть Луи в бассейн, пока он не держит равновесие. После этого он гогочет, пока Луи, страдая, выбирается. — Ты маленький говнюк, — фыркает Луи. Гарри видит, как тот выслеживает его, будто тоже собираясь толкнуть его, так что Гарри возвращается на веранду. — Нет, — говорит он, ухмыляясь. — Думай об этом, как о том, что я веду себя мудаком в отместку, окей? Мы в расчете. — Нет, пока ты меня не поцелуешь. Поэтому Гарри целует его и помогает ему выбраться из мокрых шорт и футболки, чтобы он мог повесить их на спинку стула. — Забыл, насколько это горячо, — мурлычет Гарри, оборачивая Луи руками и снова целуя его. — А ты? — Да, это просто ужасно. Гарри продолжает целовать его. — Я тоже тебя люблю, — говорит он ему через мгновение. — Мы сделаем то, что должны, а потом вернемся в свою квартиру и будем счастливы. Хорошо? Это будет очень просто, я обещаю. И ты выживешь. Ты хорошо справлялся и без них. — Да. Но ты никогда не представляешь, что твои родители откажутся придти на твою свадьбу. И даже не думаешь, что такое может случиться. — Мне жаль, — это все, что Гарри может сказать, настолько искренне, насколько может. — Я знаю, дорогой. Не расстраивайся из-за этого. Я пойду в душ, ладно? Люблю тебя. — Мне тоже нужно в душ, — говорит Гарри, следуя за ним внутрь. — Может, мы могли бы… — Ты заноза в заднице, — говорит ему Луи. — Заноза. Пойдем, хулиган. Он пропускает Гарри внутрь и принимает душ с ним, но категорически отказывается от перепиха, когда отец Гарри за стеной. Гарри не против, на самом деле. Ему просто нравится быть рядом с Луи. В этом и есть всё дело. Они отправляются в постель после этого, Луи сворачивается на груди Гарри. Им приходится прижаться ближе обычного, но ни один из них не против. Луи, возможно, нравится этот предлог, потому что он честно очень беспокоится. — Ты знаешь, это нормально — быть расстроенным, — бормочет Гарри. — Нормально расстраиваться и переживать, и чувствовать боль, и говорить людям об этом. — Заткнись, я знаю это. — Ну, я должен был это сказать. Ты не ведешь себя так, как будто знаешь это. Луи ударяет Гарри в грудь. — Прекрати, — говорит он. — Гарри-терапевт так же хорош, как и все остальные, но я не могу этого сделать. Ладно? Я знаю, что ты просто пытаешься помочь, но это не помогает. — Тогда как я могу помочь? — Просто заткнись. Будь моими мускулами. Я поговорю с родителями, а ты остановишь их от того, чтобы выбить из меня все дерьмо, ладно? — говорит Луи. — Да, — мягко говорит Гарри. — Извини. Конечно. Я сделаю это. — Спасибо, я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. Что я могу сделать для тебя? — Ничего. Спи. Гарри обнимает Луи сильнее и старается изо всех сил подчиниться, но он не уверен, сколько сна каждый из них на самом деле получает.

***

Луи держит руку Гарри смертельной хваткой, пока они идут по тротуару. Дом Томлинсонов выглядит обветшалым, честно говоря, как будто никто не заботится о нем. Гарри вынужден обойти трехколесный велосипед — он принадлежит Лотти, если он правильно помнит, но, скорее всего, он уже передан по наследству другой сестре. Семья Луи никогда не была особенно зажиточной. — Я люблю тебя, я здесь, — говорит Гарри перед тем, как Луи звонит в дверной звонок. — Папа в пяти минутах отсюда на случай, если что-то пойдет не так. — Хорошо. Луи жмет на кнопку, и Гарри вынужден думать, что звук, возможно, достаточно знакомый, чтобы причинить боль. Луи застывает, пока дверь не открывается и его сестра не показывается оттуда. Физ, в толстовке для регби и штанах для йоги. Она выглядит такой взрослой. И Луи тает. — Привет, — неуверенно говорит он. Физзи не двигается секунду. Гарри больно за Луи. — Что ты здесь делаешь? — в конце концов говорит она. — Мне надо поговорить с мамой и папой, — говорит Луи. — Ты… Они тут? — Да, — говорит она. — О чем? — Я… я выхожу замуж, — говорит ей Луи и пытается улыбнуться. — Ты приглашена, но я не знаю, разрешат ли тебе придти. — Ох. Ладно. Я… — Фелисите колеблется, оглядываясь назад. — Я не уверена, что тебе стоит входить. — Ничего страшного, — говорит Луи. — Мы можем подождать здесь. Ты выглядишь такой… такой взрослой. Она слегка выпрямляется и улыбается. — Спасибо. Эм, я пойду спрошу их, — она закрывает дверь наполовину и уходит. Гарри немедленно смотрит на Луи. — Это было не так плохо. — Я люблю тебя. Закройся нафиг. — Есть, сэр. Физзи возвращается через минуту. — Папа сказал, что не хочет видеть тебя, — говорит она с дискомфортом. — Прости. — Что ты ему сказала? — Я сказала, что ты хочешь поговорить с ним и мамой, и он сказал передать тебе идти к черту. Я не сказала ему про свадьбу, потому что это бы просто выбесило его, — она смотрит на него долгую минуту. — Зачем ты вообще хочешь сказать ему? — Чтобы пригласить его на свадьбу, — отвечает Луи. — Не делай этого. Он не придет. Он бы скорее всего расстроил ее. Заставил свою церковь протестовать или что-нибудь подобное. Просто… держись от него подальше. Ты никогда ему не понравишься. Луи с трудом может ответить. — Я нравлюсь тебе? — Да, я просто… Мне не положено с тобой разговаривать. Мне надо идти, — она не может смотреть на него, но подается вперед и обнимает его перед тем, как снова заходит внутрь. — Нам стоит уйти, — говорит Луи через секунду. — Пойдем. — Ты не собираешься… — Пойдем, — Луи вытаскивает его на улицу. — Нахуй это все. — Ты не хочешь увидеть остальных сестер? — Я сказал, нахуй это все, и я имел это в виду, — Луи почти выходит на улицу, когда Гарри слышит что-то и оборачивается. Верхнее окно открывается и сильно повзрослевшая Лотти высовывается оттуда. — Эй, — громко говорит она. Луи оборачивается. — Мама снова беременна. Близнецы. А затем она снова закрывает окно.

***

— Мы не можем пожениться, — говорит Луи с места в карьер. Это первые слова, которые он произнес с тех пор, как они покинули дом его родителей, однако, поэтому Гарри полагает, что это не слишком внезапно. — Почему ты говоришь это? — дипломатично спрашивает Гарри. — Потом что мне нужно позаботиться о маме. Папа не умеет заботиться о детях, особенно грудничках. А если один из них мальчик… Я должен быть там. — Во-первых, мы определенно можем пожениться, — говорит Гарри. — Нам не стоит. — Твое замужество не остановит тебя от заботы о детях. — Но замужний человек не должен быть за полстраны от его… супруга. Так не должно быть, и это именно то, что я хочу сделать. Гарри скрещивает руки. — Ты хочешь остаться здесь? Где ты ничтожен? И хочешь сделать это без меня? — Возможно, — пожимает плечами Луи. — Я должен. — Нет, не должен, — говорит Гарри. — Твоя мама вырастила сына и четырех дочерей своими силами, и она отлично справилась. Тебе не рады в этом доме, зачем давить? Твой отец не пустит тебя на порог, а тем более к его детям. — Но я должен попытаться. — Ладно, но ценой меня? И наших отношений? Потому что они сделали их выбор. Ты не можешь выбрать за них. А я выбирал тебя годами. Правда ли решение этого в том, чтобы мы не женились? Луи вздыхает и трет глаза. — Нет. — Ты знаешь, на самом деле очень больно, что я — первая вещь, от которой ты хочешь избавиться, — отрывисто говорит Гарри. — Это заставляет меня думать об остальных случаях, когда я не был первым среди твоих приоритетов. И это очень, блять, неприятно. — Очевидно, ты мой главный приоритет, мы… помолвлены, — заканчивает Луи, замечая иронию в том, что он говорит. — Но это правда. И я люблю тебя. Просто когда я паникую, я не знаю, что… В смысле… — Я знаю, — говорит Гарри. — Но ты не можешь продолжать сбрасывать меня со счетов. Луи садится на кровать рядом с ним. — Хорошо. Ладно, это справедливо. Справедливо каждый раз, когда ты говоришь это, и я дурак, что не помню этого. Я просто… блин, — он прячет голову в ладонях. — Тебе стоит со мной расстаться, — говорит он. — Правда стоит. Ты такого не заслуживаешь. — Еще один повод избавиться от меня, — вздыхает Гарри. — Иисусе, — снова вздыхает Луи. — Не так. Гарри фыркает. — Не говори мне, чего я заслуживаю. Я хочу тебя. Я люблю тебя. Так что мужайся, блять, и относись ко мне правильно. — Как ты прикажешь мне оставить моих младших сестер в этом доме? И двух малышей? — требовательно спрашивает Луи. — Что мне делать? — Я не знаю, но ты продолжаешь искать пути связать себя со своей семьей. А я не могу забыть всего, что они тебе сделали, так, как ты забыл. Мы всего лишь вернулись к папе на две недели, а затем мы собирались вернуться домой, и через шесть месяцев мы женимся, Луи. Я не знаю, правда ли ты заинтересован в том, чтобы отбросить все это и пожертвовать собой ради своей семьи, но я не собираюсь смотреть, как это происходит. Луи пожимает плечами, выглядя вызывающе. — А что насчет наших друзей в Бостоне? Что насчет Зейна и Шерри, и Джесс? — А что с ними? — Ты собираешься их просто кинуть? Остаться в этом дерьмовом городе с семьей, которая тебя не хочет? — говорит Гарри. — Просто хочу выяснить, от чего именно ты готов отказаться, когда уедешь из Бостона. Когда уедешь от меня. — Я не уезжаю от тебя, это не то, что я хотел сказать. — Ну, я тут не останусь. Мое время здесь окончено. Я не останусь здесь, имея прекрасную жизнь в другом месте, — серьезно говорит Гарри. — Я не сделаю этого. — Оу. — Потому что я знаю, что ты задумал подговорить меня. Я не буду. Луи ложится на спину на кровати, и Гарри укладывается рядом с ним. Разговор тихо прерывается, пока Гарри пытается восстановить свое хладнокровие, а Луи пытается найти слова. — Ты говорил о том, как я всегда хочу от тебя отгородиться, — говорит Луи через некоторое время. — Но я не хочу. — Хотя ты всегда психуешь и толкуешь о расставании. — Ну, это потому что ты постоянный. Я полагаю, я… подсознательно, или как там, рассчитываю, что ты меня не оставишь. Ты никогда не оставляешь. Так что. Может быть, это что-то вроде клапана облегчения. Я могу паниковать и предлагать это, потому что знаю, что ты откажешься и это… приятно. Как ты борешься за меня. Но неправильно заставлять тебя делать это. Мне жаль. Гарри берет его за руку. — Ладно. Хорошо, спасибо. Я тебя не оставлю, ты прав, и я тебя все равно очень люблю. Так ты не хочешь меня бросить? — Нет, не хочу. — Ты все еще хочешь пожениться? — Конечно, хочу. Ты — лучшая вещь в моей жизни, я очень хочу выйти за тебя. Но у меня такое чувство… как будто мне не стоит этого делать. Потому что разве я не обязан им? Разве я не должен им помочь? Не должен позаботиться о сестрах? — спрашивает Луи искренне. — Я знаю, что ты никогда не оставишь свое прошлое, — медленно говорит Гарри, пытаясь думать. — Но ты не должен. Нет. Они не были супер-дружелюбны с тобой раньше, так что кто знает, станут ли они… Захотят ли они этого. Прости, но такова правда. — Ладно. Это хорошая мысль. — Но ты можешь оставить им телефонный номер. И мой отец определенно сделает все, что им понадобится. Но ты не можешь поставить свою жизнь в режим ожидания ради своей фундаменталистской, испытывающей финансовые затруднения гомофобной семьи, которая больше заботится о том, сколько ярдов ты пробегал в старшей школе, чем о твоих чувствах. Луи целует его и снимает с Гарри футболку, чтобы свернуться у него на груди. — Ты действуешь в моих интересах, — говорит он. — Всегда. Мне не стоит забывать это. — Не стоит, — соглашается Гарри. — Так что вместо того, чтобы говорить, что я не хочу жениться, я буду просто говорить что-то типа того, что я испуган, и что ты мне нужен. Ладно? — Ладно. Это абсолютно приемлемо. — Прости. Хочешь мороженого и посмотреть какой-нибудь дерьмовый канал по телеку? Нам не вставать завтра, так что. Или мы можем придумать что-нибудь другое, — добавляет Луи. — Да, так будет нормально, — Гарри садится. Луи садится с ним. — Если они когда-нибудь позовут меня, ты знаешь, что я собираюсь прилететь прямо сюда, да? — серьезно говорит он. — Я знаю, — говорит Гарри. — И я бы пришел, если бы ты попросил. — Я так влюблен в тебя. И мне так сильно жаль. Гарри вынужден улыбнуться. — И я тебя люблю, люблю тебя тоже. Спасибо, — он целует волосы Луи. — Люблю тебя, — повторяет он. — Я всегда с тобой. — Я знаю, — говорит Луи. — Я не откажусь от тебя снова. Я клянусь. Это не просто слова. У Гарри было четыре года действий ради него и его умственного спокойствия. Он любим. Все остальное — просто помехи.

***

Луи толкает Гарри на диван после того, как они объедаются батончиками Клондайк — и после того, как Луи рассказывает необходимую гейскую шутку. Гарри не знает, что происходит, пока Луи не вынимает книгу по планированию свадеб. — Итак, — говорит он. — Веди меня в мир оттенков. Гарри улыбается и открывает книгу. — Рад, что ты попросил. Ладно. Итак, как сильно ты заботишься о банальностях и клише? — Не знаю. — Винный и персиковый уже избитые, например, — говорит Гарри, открывая нужную страницу. — И плюс, дорогие. А если мы выберем более необычные цвета, типа серого и глубокого индиго, мы получим материалы подешевле и фотографии получше. Или, может быть, бирюзовый и лаймовый, но это выглядит немного слишком тропически. Луи задумчиво кивает. — Не приветствую тропики. Мне нравится идея с серым и все такое, но, может быть, попробовать его с бирюзовым? Я не хочу быть банальным. Или расточительным. — Ладно. Ну, у меня есть еще одна книга с материалами, посмотрим, сможем ли мы найти симпатичный бирюзовый. Но серый и голубой любого оттенка — очень хорошо. Теперь давай обсудим меню. — Стейк, — говорит Луи. — Стейк и жареная курица, и фрукты, и, наверное, какой-нибудь странный салат, который ты придумаешь. И на десерт твоё печенье с шоколадной крошкой. Без вариантов. Мы приготовим их вместе. Гарри записывает это. — Ты знаешь, — говорит он через секунду, — я думал о том, чтобы сделать в цветах черный и золотой, чтобы я смог надеть твою джерси к алтарю. — О Господи, — усмехается Луи. — Это их так выбесит. Да. Но сделай это завуалированно. Угольный вместо черного или что-то в этом роде. — Хорошая идея, — Гарри делает такую заметку тоже. — Ты определенно наденешь мою джерси к алтарю. Без вопросов. Если только ты не хочешь. Гарри кладет голову Луи на плечо. — Я люблю тебя, — говорит он. — Ты поговоришь со мной о размещении цветов? И месте проведения? Мы сможем распланировать схему расположения, когда поймем, где будет торжество. — Я с удовольствием поговорю с тобой о цветах, расположении и рассадке гостей, но тебе придется использовать простые слова и говорить медленно. Я никогда такого прежде не делал, ты обладаешь информацией получше, чем я. — Ну, раз это будет маленькая свадьба, это будет несложно, я обещаю. — Но я не буду жалеть денег для своего мальчика. Все будет идеально, — обещает Луи и целует Гарри в щеку, — как ты, — добавляет он высоким песенным голосом. Гарри заливается румянцем и улыбается именно так, как, он уверен, Луи рассчитывал. — Ох, — говорит он. — «Идеально» распространяется на заботу о стульях и сидячих местах? — Определенно, — говорит Луи. — Я думаю о квадратных тарелках. — Господи, — усмехается Гарри. — Тогда ладно. Давай рассмотрим варианты. — Как насчет варианта, где ты позволяешь мне взять тебя на диване и заняться планировкой чуть позже? Я имею в виду, я с удовольствием распланирую все с тобой, но я также хотел бы тебе отсосать. Гарри хихикает. — Папа нас убьет. — Твой отец спит и ты прекрасно это знаешь. — Ладно. Но тебе придется быть тихим и глотать. — Не мне переживать о том, чтобы быть тихим, — бормочет Луи, целуя его пару раз перед тем, как отбрасывает книгу и опускает Гарри. — Тебе переживать о том, чтобы быть соблазнительным мудаком, — бормочет в ответ Гарри, пока Луи целует улыбку на его лице. — Я из тебя все нутро высоблазню, — дразнит Луи, тыкая Гарри в живот. — За каждую секунду нашего долгого брака, сэр. А мы будем в браке долго, — добавляет он, сталкивая их лбы. — Как долго? — спрашивает Гарри. — Вечность, возможно, — говорит Луи. — Не знаю. Когда ты планируешь умереть? — Никогда, — говорит Гарри, кусая губу, чтобы спрятать большую улыбку. — Тогда вечность — мой ответ, — говорит Луи, и он дарит Гарри очень хороший минет, в будущем известный как Свадебный Минет из-за разговора, который последовал, и стандарта, который был установлен до конца их жизней.