Clear Eyes, Full Hearts

Луи позволяет Гарри отвезти его в школу на следующий день. Он надевает одну из футболок Гарри из Студенческого Совета и держит его за руку на парковке. — Нам не обязательно выходить как пара, — говорит Гарри, когда они приближаются к двери. — Ты не хочешь этого? — Нет, я не против. Я, вообще-то, хотел бы, чтобы ты держал меня за руку сейчас. Я немного… Пожалуйста? Не мог бы ты? — Конечно. Так что Гарри оставляет свою руку снаружи. Люди определенно смотрят на них, обсуждают, когда видят их вместе. Шепот преследует их по коридору. Гарри пытается не обращать внимания. — Ты будешь в норме в классе? — спрашивает он. — Да. — Ты можешь написать мне, если что-то пойдет не так. — Напишу, я обещаю. — Ладно. Береги себя. — Хорошо. Увидимся за ланчем? — Да, конечно. — Жду не дождусь. — Я тоже. Гарри очень боится отпускать Луи, потому что он знает, что это такое. Он знает, каково это, когда слухи преследуют тебя, и когда тебя ненавидят за то, что ты не можешь контролировать. А Луи еще в самом начале пути. Ему, возможно, будет хуже. Так что он почти не отпускает. Хотя Луи справится. Гарри сжимает его ладонь и позволяет парню пойти на его первый урок.

***

Во время ланча Гарри первым добирается до их места в библиотеке. Он ставит свой рюкзак и неловко прислоняется к книжному шкафу, ожидая Луи. Но меньше чем через минуту Луи быстро подходит к нему и немедленно притягивает в объятие всем телом. Гарри обнимает в ответ, крепко держа его против своей груди. — Все хорошо, — говорит он. — Все будет совершенно нормально. — Ты уверен в этом? — Да. Я абсолютно уверен. — Я больше не хочу выпускаться. Я не хочу покидать дом. Твой дом, — Луи прячет свое лицо. — Я выключил телефон, потому что я уверен, что мои родители пытаются дозвониться до меня и сказать, что они от меня отказываются. Мои вещи наверняка уже стоят на лужайке перед домом. — Ничего страшного. Мы разберемся с этим. Луи вздыхает полной грудью. — Ты мне нужен. Ты очень нужен мне сейчас. И я не могу представить себе, как пройти через все это без тебя. Мне очень жаль, что я не был рядом с тобой, когда ты нуждался во мне так. — Я тебя прощаю. Все нормально. Я рядом с тобой, и я люблю тебя. — Люблю тебя. Гарри обнимает его несколько долгих минут. Он никогда не хотел так отчаянно защитить кого-то, как сейчас, всем существом. Он мог бы отдать все, чтобы сохранить его безопасность, если бы существовало что-то, что могло бы сработать. — Я люблю тебя, — снова говорит он. — Так сильно. — Я знаю. Спасибо, — Луи наклоняется и целует его в щеку. — Нам стоит поесть. — Ладно. Луи прислоняется к плечу Гарри, пока они едят, и Гарри пытается молча демонстрировать столько комфорта и силы, сколько может. — Папа защитит тебя, — тихо говорит Гарри, — если твой отец попытается что-то сделать. Мы оба защитим. Но тебе стоит включить телефон. Кто-нибудь из колледжа может позвонить. — Ладно. Гарри тыкает Луи в ногу. — Ничто из того, что они говорят, не является правдой. Ты крутой и все еще очень сильный, и мужественный, и просто… Крутой. Абсолютно. — Спасибо. И ты тоже. Гарри полуулыбается. — Спасибо.

***

Луи удовлетворен проведением нескольких часов на диване, пристроившись под рукой Гарри. Он делает большую часть своей домашней работы здесь, но в целом он просто хочет, чтобы его обнимали. И, блин, Луи сейчас проходит через сложный период, поэтому Гарри уверен, что должен давать ему все, чего тот попросит. Отец приходит домой и застает их в таком положении. — Привет, — говорит он. — Помогите разгрузить машину. — Что в ней? — спрашивает Гарри. — Некоторые вещи Луи. Я забрал их. Отец пытается сделать вид, что он просто забрал их, но Гарри знает, что эти коробки с папиной стройки. Это и следы травы на одежде Луи указывают на то, что вещи повалялись на лужайке, как Луи и предполагал, и Гарри тошнит от этого. Он пытается отвлечь его. — Эй, эм. Я все равно не использую большую часть своего гардероба, и половина комодов пустует. Ты можешь положить свои вещи туда, пока мы не найдем что-нибудь другое, хорошо? — Конечно, — говорит Луи, но он тише, чем Гарри когда-либо его видел. Он не помогает процессу, а после больше, чем минуту, просто сидит на кровати и лежит с закрытыми глазами. Фальшивый энтузиазм Гарри не вдохновляет его ни на движение, ни даже на то, чтобы просто моргнуть. Он просто остается там и ворчит на вопросы Гарри. — Я знаю, что ты не слушаешь, — говорит Гарри спустя время. — Но, я думаю, ты мог бы по крайней мере притвориться, чтобы не ранить мои чувства. — Прости, — вздыхает Луи. — Я надеюсь, твои чувства не ранены. — Не сильно. Луи испускает глубокий вздох. Гарри некоторое время смотрит на него, а потом начинает прибирать одежду и развешивать ее. — Как ты это делаешь? — спрашивает Луи. — Просто собираешь. Как будто моя жизнь только что не разрушилась. — О, я уверен, что твоя жизнь разрушена, — говорит Гарри. — Но это не значит, что тебе не нужно стирать. И я не могу исправить все остальное. По крайней мере, я могу собрать за тебя стирку. — Иди сюда, — Луи тянет и подталкивает Гарри, пока он не оказывается полностью лежащим на нем. — Обними меня, — говорит он. — Я знаю, что это отстой, — бормочет Гарри в волосы Луи. — По крайней мере, ты принимал решение, — говорит Луи. — А мне не представилось случая. — Да. Луи помещает одну руку в волосы Гарри и целует изгиб его шеи. — Я люблю то, что ты собираешь для меня стирку, — говорит он. — Я люблю тебя за это. Спасибо. — Конечно, Лу. Всё, что угодно. — У меня есть несколько собственных идей, — говорит Луи. — Вещи, которые я могу для тебя сделать. Так что. — Не могу дождаться, — Гарри обнимает Луи еще немного, а затем встает. — Позволь мне закончить это для тебя. Тебе будет лучше, если твои вещи будут убраны. — Ладно, — говорит Луи достаточно покладисто, но Гарри знает, что это неправда. И никогда не будет правдой. Луи не почувствует себя лучше ещё некоторое время.

***

Папа помогает им рассортировать вещи той ночью, когда в его руках оказывается конверт. — Эй, что это? — спрашивает он. Это из Бостонского Университета. Луи быстро открывает и едва читает первую строчку перед тем, как ударить Гарри по руке. — Я принят, — говорит он в восторге, у него спирает дыхание. — Я поступил, меня приняли. — Это прекрасно, — улыбается Гарри, позволяя Луи обнять его и целуя в щеку. — Я тоже скоро должен получить свое письмо. Теперь я переживаю. — Ой, тебя примут, — закатывает глаза Луи. — Я был единственным знаком вопроса в этом сценарии. Я рад, что поступил сюда. Самооценка повысилась, — он оборачивает руки вокруг Гарри. — Туда ведь довольно трудно попасть, да? — Определенно трудно попасть. Я очень горжусь тобой. — Да, — Луи целует его. — Спасибо. А затем им приходится сортировать старые фотографии, которые его родители вышвырнули вместе с его вещами, и Луи должен постоянно вытирать слезы с лица. Семейные фотографии стали не совсем семейными, когда они выбросили их все, потому что на них был Луи. И Луи не может даже порадоваться, глядя на фотографии с друзьями, потому что большинство из них, скорее всего, не будут его друзьями на следующей неделе. Гарри молится изо всех сил, что ни один из них не будет таким жестоким, какими они были по отношению к нему. Луи целует его, но не так, как всегда. Он не счастлив, очевидно. Гарри не винит его за это. Он целует и обнимает его, и пытается молчаливо напомнить, что он может вновь быть счастливым.

***

В понедельник утром Гарри пытается объясниться с Луи. — Ты не должен идти, — говорит он. — Ты можешь остаться дома, если хочешь. — Нет, — говорит Луи. — Я пойду. Они меня не запугают. И у меня есть ты. Возьми, — он снимает с вешалки свой жакет и расстегивает его для Гарри. — Давай, надень его, — подталкивает он, когда Гарри остается неподвижным. — Ты уверен? — Да. Гарри надевает жакет. Рукава слегка коротковаты, но не настолько, чтобы причинять дискомфорт. — Как смотрится? — спрашивает он. — Великолепно, — улыбается Луи. — Подходит тебе сильнее, чем когда-либо подходил мне. — Хочешь надеть что-нибудь мое? — предлагает Гарри. Луи пожимает плечами. — Конечно. Он меняет свою рубашку на одну из теннисных худи Гарри и улыбается ему с фальшивой уверенностью. — Нормально? — Да, очень хорошо. Они вместе едут в школу, держась за руки в машине. Когда они заезжают на парковку, Луи тихо говорит: — Давай выйдем. Гарри думает, что его колени бы подкосились, если бы он стоял, но он чувствует, что должен был предвидеть это. — Ты серьезно? — Да. Больше нет никаких причин не делать этого. Давай. — Держаться за руки, это все… Я имею в виду. Мы уже держались за руки. Они это видели. — Да… Но мы можем больше, — Луи целует его. — Например, это. Как любая другая пара. Ты мой. По-настоящему, публично мой, и я бы хотел выставить это напоказ. Потому что я горжусь тобой и хочу быть горд чем-то сейчас. Гарри улыбается. — Ладно. Ну, я бы тоже хотел выставить это напоказ. Ты достаточно крутой. Луи держит его за руку по пути и целует его у шкафчика. — Я люблю тебя, — говорит он. — Удачного дня. Гарри прижимает его ближе, наклоняясь для еще одного поцелуя. — И тебе. Ты можешь на меня положиться. — Ланч в кафетерии, — говорит Луи. — Вместе. — Звони, если что-нибудь понадобится, — просит Гарри. — Что угодно. Они обедают в кафетерии, и Луи целует его прямо там, на глазах у всех. И это, вроде бы, всё, чего Гарри хочет, о чем он мечтал и на что надеялся, но он не считает, что просто придирается, когда думает, что не хотел бы этого такой ценой. Он не хотел, чтобы Луи прижимался к нему в испуге потерь и недопониманий. Он хотел, чтобы они были горды вместе. Это также не совсем справедливо, если он скажет об этом. Луи тоже не выбирал этого, и, в конце концов, его жизнь рушится, его семья ему не звонила и не позвонит, и даже не смотрит не него. Смутное разочарование Гарри и близко не стоит с тем, что Луи чувствует. У них не особо много неприятностей в тот день. Луи умен, он держится толпы или Гарри, и не отвечает ни на один шепот, несмотря на то, насколько ему должно быть трудно. Но к концу дня, когда они идут к машине Гарри, Луи говорит: — Я хочу поехать домой. Ко мне домой. Гарри колеблется. — Я не думаю, что тебе стоит делать это. — Я не спрашивал твоего мнения. — Ладно, и чего ты ожидал? Думал, я просто соглашусь? — Это не твой выбор, — качает головой Луи. — Я знаю, но обычно такие вещи не говорят, чтобы другие люди не могли их комментировать. Я думал, ты спрашивал моего мнения. — Не совсем. — Ладно. Я не очень хочу, чтобы тебя обидели только из-за того, что ты слишком упрямый, чтобы меня слушать. Что ты хочешь сказать? Или сделать? — Я хочу их послушать. Я хочу поговорить с ними. Я их ребенок, я заслуживаю по крайней мере разговор. — Заслуживаешь, — соглашается Гарри. — Но я думаю, что если ты собираешься разговаривать, то, может быть, стоит взять меня и моего папу. Чтобы мы смогли защитить тебя, — он отпирает машину, но Луи остается с водительской стороны с ним. — Вы не обязаны, — решительно говорит Луи. — А я думаю, что обязаны. Я не хочу, чтобы ты пострадал. А если твой отец будет выкидывать твои вещи вон, он скорее всего поранит тебя. Пожалуйста, Лу. Позволь мне позвонить папе. Мы можем пойти сегодня, да? — Гарри забирается в фургон, ожидая, что разговор окончен, но Луи просто стоит около двери. — Я все же не хотел бы так думать, — говорит он. — Как? — Не хочу думать, что моя семья может сделать что-нибудь подобное по отношению ко мне. Гарри сжимает его руку. — Я тоже. Но все, чего я хочу — это чтобы ты был в безопасности. — Ладно, — говорит Луи. — Хорошо. Ты и твой папа можете пойти со мной, — он забирается в машину со своей стороны и целует Гарри в щеку. — Спасибо.

***

Этой ночью в постели, после того, как Луи выплакался, Гарри целует его в лоб. — У тебя есть я, — говорит он. — У тебя всегда буду я. — Я знаю, — шепчет Луи в ответ дрожащим голосом. — Мне жаль, — тихо говорит Гарри затем. — Я люблю тебя. И мне кажется, что это моя вина. Если бы я не простил тебя, может быть… — Закрой свой проклятый рот, абсолютный ты гребанный идиот, — слова Луи такие милые и мягкие, что даже не ранят. — То, что ты простил меня — одна из самых важных вещей, которая со мной происходила в жизни. Я сказал, что ты стоишь всего этого, и это правда. Я не обязательно хотел, чтобы все произошло именно так, но ты в любом случае абсолютно стоишь этого. Ты стоишь всего. Я не вышел бы для кого-то другого. И не может быть настоящего будущего с семьей, которая не любит тебя таким, какой ты есть, верно? — Верно, — говорит Гарри. — Да, конечно. Но я все равно… Я чувствую ответственность. Ты не предпочел бы свою семью? Луи целует его и прочесывает его волосы. — Ты не ответственный. И я знаю, что бы я предпочел. И то, и другое. Вот зачем я дал себе год, чтобы разобраться, понимаешь? — Луи глубоко вздыхает. — Но у меня не было года. Всего лишь неделя. Так что я не знаю, что бы я предпочел. У меня есть ты, и я очень, очень рад этому. Ты знаешь, почему? — Потому что ты меня любишь. — Потому что я тебя люблю, — Луи снова целует его. — Может быть, твоя семья передумает, — говорит Гарри спустя минуту. — Может быть, они поймут, как глупо это было и насколько ты особенный и примут тебя назад. Думаешь, такое может случиться? Луи пожимает плечами. — Мы можем надеяться. Гарри перестает говорить гипотетически. Он целует Луи в лоб и крепко прижимает его к груди, чтобы спать. — Мы будем в порядке, — говорит он, — солнце взойдет. — Звучит, как та песня, которую ты мне играл, — бормочет Луи. — Когда-то давно. Осенью, когда я переживал. Гарри улыбается в его волосы. — Возможно, — говорит он. — Хорошая память. — Я люблю тебя, — говорит Луи в полной уверенности. — Я люблю тебя. Ты не в ответе за то, что мои родители сволочи. Ты в ответе за самый лучший выпускной год в жизни, и где бы мы ни выбрали колледж, или если ты решишь пойти туда, куда я не поступлю, ничего страшного. Это нормально. У нас будет великолепный следующий год, несмотря ни на что. Гарри крепко сжимает его. — Верю. Жду не дождусь.

***

Гарри зачисляют в Бостонский Университет через восемь дней после переезда к нему Луи. Луи пытается сказать ему, что он не обязан идти туда, но Гарри немедленно занимает достаточно однозначную позицию. Они идут в колледж вместе. Они выпускаются тоже вместе, и всего шесть человек стоят между ними, когда они получают дипломы, и они целуются, как только церемония заканчивается, чокаясь пластиковыми стаканчиками. Луи оборачивает руки вокруг плеч Гарри и целует его до потери дыхания. — Я люблю тебя, — говорит он. — Давай свалим из этого проклятого города, да? — Да, — вторит Гарри. Отец Гарри ждет их снаружи. Он фотографирует их по отдельности и вместе, и обнимает каждого. Никто из друзей Луи не подходит и не говорит с ним, но они пытаются не замечать. После они едут на ужин в Накодочес*, и папа отвозит их домой. Луи вжимает Гарри в спинку сиденья, чтобы обнять его. Он льнет к Гарри и рассеянно играет с его галстуком. — Как думаешь… — начинает он. — Что? — подсказывает Гарри. — Ну, я думал, что мои родители могли бы придти. Думал, они придут все равно, не знаю, — Луи пожимает плечами. — Не знаю. Возможно, это глупо. — Не глупо, — говорит Гарри. — Очень глупо, — говорит Луи. — Мне нужно отпустить их. Гарри крепко обнимает его. — Я люблю тебя, — говорит он. — Что я могу для тебя сделать? — Я хочу уехать, — говорит Луи. — Я очень хочу убраться отсюда. — Куда? Хочешь провести время в Далласе или Остине? — Я хочу в Бостон. Сейчас. — Ладно. Дашь мне пару недель, чтобы найти нам жилье? Луи слегка улыбается, превозмогая себя. — Да, конечно. Мы совсем не обязаны ехать, я просто- — Мы поедем. Если ты чувствуешь, что должен уехать, я с тобой. Без вариантов, — говорит Гарри. — Честно. И мы всегда можем вернуться в гости. — К кому? — бормочет Луи. — К папе, — хмурится Гарри. — Очевидно, что к папе, да? — Ну да. Я не в обиду это сказал. — Я и не обижаюсь, — говорит папа. — Если вам, ребята, нужна помощь с переездом, я могу приехать на пару дней. — Спасибо, сэр, — говорит Луи. — Без проблем. Люблю вас, мальчики, — добавляет папа. Луи выглядит так, как будто сейчас заплачет, упадет в обморок или что-нибудь в этом роде. — Господи, — мягко говорит он. — Мне так повезло. — Мне тоже, — говорит Гарри, целуя Луи в висок. — Я буду любить тебя всегда. Луи поворачивается, чтобы полноценно его поцеловать. — Я тебя люблю, — говорит он. — Я покажу тебе вечность.

***

Когда Гарри просыпается следующим утром, он находит стикер, приклеенный ко лбу. «Вечность начинается сейчас», — гласит он. Луи на кухне с завтраком и тремя билетами на самолет через две недели. — Мы уезжаем, детка, — говорит он. — Я поговорил с твоим отцом. Это ведь история любви, да? Как в твоей песне поется. Детка, просто скажи да**. Пожалуйста? — голос Луи повышается в конце. Гарри даже не нужно думать. Он крепко обнимает Луи, целует его и шепчет свой ответ ему в ухо.