Уроборос

Пожирающее чувство собственного бессилия и абсурдность произошедшей на их глазах ситуации, где оба не сумели контролировать ее — вот, что чувствовали эти два дракона. Черный отходит первым, усмехаясь себе под нос. Розовый язык слизывает с губ кровь, а синие глаза с приятной усталостью скользят по тонкой шее, острому профилю и ярко-желтым глазам, что сейчас пристально смотрят вслед улетевшему дракону, а не на него. — А твой брат тоже красавчик! Броская фраза у всех на виду переключает на себя внимание, но черный будто знает, где нужно остановиться. — Хотя бы потому, что отобрал у нас силу Темного, как крылана у дракоши! — Тень… — стиснул зубы белоснежный, но друг бесцеремонно перебивает его, воспринимая это краткое обращение, как упрек. — Да это неважно, мы все равно победили Блада! Просто куда ближе я должен стать тебе, чтобы заслужить информацию, что у тебя есть брат? Тень щурит свои синие глаза, ведь кажется, что Доркей совсем его не слушает. Дракон яростно фыркает и оборачивается, чтобы увидеть, что так обескуражило его собеседника. А дальше все как будто отдельными кадрами снимают на фотоаппарат, собирая картину по кусочкам. Сумбурно, вразброс: темный силуэт, алая кровь, зеленая чешуя, янтарные глаза, ее безжизненно откинутая назад голова и морда, которая не выражает ничего… И только на этом моменте Тень вновь чувствует контроль над своим телом, сердце которого замерло на несколько секунд. Он хочет ринуться вперед, хочет взять контроль над ситуацией, хочет все изменить, будто может заставить время лететь в обратную сторону, чтобы он мог все исправить. Хочет рвать и метать. Уже бездумно. Просто сделать хоть что-то! Но ему эта сцена не позволила потерять контроль над собой. И он лучше всех предвидел реакцию черного дракона. Доркей преграждает собой путь, с силой сжимая Теня за плечи. Он даже не собирается говорить, что тот незнакомец сильнее, что они только что потратили все силы на бой с Бладом, что Тень умрет вместе с ней, если не остановится. А друг не останавливается. И пока он хочет прорваться, нещадно раздирая белую чешую, Доркей просто терпит, не двигаясь с места, и впивается взглядом в глаза нового противника, оценивая сложившуюся ситуацию. Белый дракон хмурится, когда враг с издевкой улыбается, сбрасывая драконицу со своих когтей. Сегодня он здесь не для того, чтобы убить и их. А лишь для того, чтобы показать, какие они на самом деле жалкие в этом мире. Что они ничего не контролируют и не могут защитить своих близких. Что Блад был наименьшей из проблем двух вожаков, которые возомнили себя самыми сильными на этих землях. Он исчезает, оставляя ее тело валяться в луже собственной крови. — Пусти меня, Доркей! Пусти меня к ней! — хриплым голосом орет Тень, стучась кулаками в его грудь. Он затихает, почти без сил упираясь головой в тело белого дракона. Взгляд рассредоточено смотрит куда-то вниз, а из-за сложившейся тишины просто невозможно не слушать ее затихающее сердцебиение. Удар, еще один, еще… Этот был последним. Зрачки расширяются, и Тень резким рывком валит Доркея на спину, скалясь и заглядывая ему в глаза. Дракон уже не сопротивлялся. И Теню хотелось бы его винить, но он не может, ведь где-то внутри уже загорается приятное чувство, что только что его спасли. Или не дали спровоцировать более сильную особь, которая прикончила бы их всех. Но это уже совсем неважно. Он более не задерживает на Доркее ни секунды своего внимания. В голове мелькает мысль, что этот момент даже не настал. Момент выбора между ними двумя. Даже то, что ни один из них не успел упрекнуть его в этом. А может, они всегда были его самыми идеальными любовниками, которые позволяли ему быть с обоими? Или она всегда хранила преданность другому, а Тень для нее был таким же любовником, как и она для него, ну, а Доркей только что позволил ей умереть? Нет. Он не намерен, чтобы это так легко закончилось. Легко для них всех. Она еще нужна ему. Лапы подкашиваются от осознания того, как она ему нужна. Он уже испытывал однажды подобное чувство… Тень хватает ее обмякшее тело, приподнимая неподвижную морду за изящную шею. Он смотрит на нее так, будто чем внимательнее его взгляд, тем больше шансов, что она оживет. Это так странно. Она только что сражалась со всеми ними, победила Джессику, помогла остановить банду. А сейчас даже не смотрит на него, ее тело даже не дернется в предсмертной судороге у него на лапах. Не верится, что за одно мгновение можно перевернуть чью то жизнь таким образом, просто отняв чужую. — Нет! Открой глаза! Открой глаза, Деми! Ты… Не мне тебе говорить, что ты должна бороться! Ты сама лучше всех знаешь, что такое борьба…- он улыбается самым кончиком губ, переходя на шепот, будто следующие слова считает очень личными — Мы с тобой оба знаем. С того самого момента, когда не хотели мириться с его смертью и когда пошли вдвоем против всех. Мы же уже тогда были вдвоем. Ты нашла меня и повела к Пророку, ты помогла мне стать тем, кем я являюсь сейчас. Помогла восстановить… Нет, создать собственный клан. Ты всегда стояла у меня за спиной. Ты была моей Тенью все время, частью нового меня. И когда говорят, что это я сделал, что это я развязал новую войну в одиночку… Это сделали мы. Ты была готова пойти против Когтя. Надеюсь, ради меня. Знаешь, когда я понял, что делаю все это не ради него, а ради тебя, ради себя? — он уже не сдерживает улыбки — Мы были в тропиках. Ты чертовски любила эти душные, запутанные тропики, где даже крылья толком не расправишь! И мы так смотрели друг на друга, так целовали друг друга, так хотели… Не верю, что все это было игрой. Опасной игрой на чужой территории. О да, опасность ты тоже любила… А меня? Ведь тогда я понял, что не заставляю себя идти за тобой только потому, что ты была и рядом с Мраком. Я просто хотел быть со зрелой, но и чертовски привлекательной зеленой драконицей с уникальными, пленяющими черными глазами. Ладно, это я хотел еще и в клане Ночи! Хах, а кто не хотел? Но знаешь, что я увидел в этих черных глазах, наполненных, казалось, одним лишь мраком? Свет! Ты хочешь казаться такой плохой снаружи, но я научился видеть, какая ты внутри! Ведь в этом мы с тобой похожи. Темное снаружи не обязательно темное и внутри… — он останавливается, убеждаясь, что его слушает не только она, хотя она как раз таки вряд ли все это слышит — И наоборот… Ты знала, что я не смогу убить Когтя! Ты знала и принимала меня таким! Деметра, ты единственная, кто принимает мою сущность, не пытаясь исправить ее под себя — Тень останавливается, влажными глазами рассматривая ее черты. Кажется, он только что сам для себя понял, чем же она отличается от других. Деметра не хочет, чтобы он был сугубо хорошим, как хотела того другая, но и не склоняет его к жестокости, откуда нет пути назад. Она всегда поддерживала именно его. Хочется верить, что его, Теня, а не того, кто заперт внутри него. Голос дракона дрожит — Так открой их! Открой свои глаза и одари меня этим светом еще раз! Не позволь мне отдаться тьме, Деметра. Я еще не готов идти дальше один! Не оставляй меня! Не оставляй… Черный дракон склонился над ней, и Доркей слышит, как он с закрытыми глазами неразборчиво что-то говорит сам себе под нос, отрицательно мотая головой. Пока, наконец, не расслабил напряженные крылья, обреченно выдыхая: — Хорошо. Он больше не смотрит на Деметру. Почему-то сейчас он смотрит на Доркея. Раскаиваясь. Тот хмурится, сначала не понимая. Но осознание приходит очень быстро, ведь белоснежный знает его секрет! Дракон расправляет крылья, но друга уже окутывает сфера из черный мглы, образуя шар. И прежде, чем мгла пожирает его целиком, собираясь унести далеко отсюда, Доркей видит, как синий цвет глаз стремительно меняется на красный. *** Ущелье. В этом месте темно, сыро и тихо. Знаете, слишком тихо, что любой посторонний звук режет слух. И обычно такие шорохи, шипение или эхо от падающего камня только пугают. Но не его. Потому что он всегда был тем, чей только вид способен был напугать остальных! Был… — Здесь все осталось так же, как я помню. Но как давно я не прилетал сюда. Потому что он не прилетал. Будто боялся, что одна только близость с моим телом способна меня воскресить. Его не видно, слышен только голос. Что-то внутри нее должно беспомощно сжаться, ведь она впервые за столько лун слышит этот бархатистый, в меру низкий и такой зловещий голос, который умел по-особенному произносить ее имя. По-собственнически, показывая, кому и только кому принадлежит эта драконица. Что никто в клане не смел подойти к ней и на хвост, даже если он улетел по делам более чем на луну. Да, он умел внушать страх. Даже ей. — Скажи честно, ты скучала по мне, — во тьме на секунду загораются два алых глаза, а затем она отступает, обнажая сумрачному свету ЕГО тело, что лежит прямо напротив морды драконицы — Деметра? Может показаться, что он возродился. Но лишь на секунду, ведь когда мрак рассеивается до конца, то надуманный в темноте образ исчезает вместе с ним, уступая место реальности, где от его бывшего тела остался лишь гниющий скелет с пустыми глазницами даже без ошметков мяса, которое давно сожрали василиски. А из-за этой груды костей выступает более привычный для нее образ дракона, с которым она живет последние луны. Он с непривычки разминает шею, перебирает пальцы и виртуозно извивает хвост, а затем щупает себя за нижнюю челюсть, водя ее в разные стороны. — Не такой красавец, каким был я, но тоже сойдет! — смеется Мрак, а она явно не понимает, почему все еще полужива или, может, уже попала… в Топь? — Он добровольно отдал мне контроль над своим телом, чтобы я дал вам еще несколько минуточек на слезливые прощания! Я могу поддерживать только твое сердце, сокращая его своей мглой. Наивный идиот. Я мог бы попробовать предпринять что-то, чтобы остаться в этом теле навсегда… Но сейчас и у меня другие планы. Нам уже давно надо поговорить. Дракон обходит ее кругом, рассматривая. То ли с интересом, как она изменилась, то ли с жалостью к ее положению, то ли… — Знаешь, что меня злило больше всего? Нет, не то, как ты смотрела на него, и не то, как впивалась своими губами в его губы, вылизывая его аж до самой глотки! И не то, что позволяла ему трахать себя, когда и где только вздумается! — фыркает Мрак, хотя по тому, с какой злобой дракон бросает каждое это слово, можно понять, что он хочет показать, что и на это ему не все равно — Допустим, все это время вместо этого мальчишки ты представляла меня! Допустим. Но больше всего меня злило, как он смотрел на тебя! Проклятые Небеса, он же реально думает, что знает тебя! — он подходит ближе и поднимает ее морду за подбородок — Знает тебя лучше, чем кто-либо. И самое смешное — его алые глаза сужаются — Что ты позволила ему думать так! Дракон поворачивается к ней спиной, усмехаясь. — Слышала бы ты его речь! — он фыркает, улавливая, что ее сердцебиение участилось. Значит, она бы хотела услышать последние слова Теня в свой адрес, искренне хотела — Что? Хочешь послушать? Да без проблем. Могу вернуть ему контроль над его телом и… — но тут ее сердце в страхе остановилось, и он не сдерживает победоносной ухмылки — На это я и надеялся. Дракон оборачивается, сверкая красными глазами. Все таки взгляд — одна из важнейших частей всего образа. Она смотрела на этого дракона каждый день и уже так привыкла к нему. Но это — не Тень. Сейчас на нее смотрит совсем другой дракон. И она сама признала, что сейчас, в этот момент… ей хочется, чтобы этими глазами на нее смотрел именно Мрак. — Ты всегда выбирала тьму, Деми. Тень просто верит в то, во что хочет верить. Мол, Остролунная слишком хорошая для него, а Доркей слишком плохой. И что ты — его золотая середина. И надеюсь, находясь так долго с ним, ты сама не поверила в это? Похоже, поверила. Вы достойны друг друга хотя бы потому, что оба отказались видеть настоящую тебя. Ну и главное, в чем Тень ошибался, это что ты — его. Он задирает морду, смиряя ее своим тяжелым взглядом. И как ему удалось не растерять все эти высокомерные повадки вожака, будучи так долго запертым в чужом теле? — Признайся самой себе, чья ты, Деметра. Ты бегаешь за ними и каждый раз будто надеваешь новую маску. С Тенем ты была… Его светом, как он говорит! Что ты не хотела смерти Когтя и вся такая наставляла его на путь истинный! Да ладно! Ты сама то в это веришь? Да, ты ни разу не убивала, что несомненно зачтется тебе на Небесах. Ты неплохо обошла систему, учитывая… Что твоя душа совсем не так чиста, как говорят о тебе твои действия. Почему ты повела его к Пророку? Зачем помогла восстановить все, что мой брат разрушил такими усилиями? Это же ты помогла развязать вторую войну! Такие, как я, любят убивать. А такие, как ты, ищут вечной войны. А какая война без жертв, без убийств? Поэтому ты всегда будешь там, где смерть. Или ее причиной. Не это ли делает тебя такой же, как мы, убийцей? Не это ли то… за что я полюбил тебя? Мрак больше не улыбается. Плюс, чужое тело контролировать становится все сложнее. — Мы с Когтем еще с детства боролись за тебя. Признай, уже тогда ты чувствовала к нам обоим это. Не любовь… А это предвкушении войны. И кто бы мог подумать, что она действительно состоится. Только втянет в себя не двух драконов, а два клана! Ты, наверное, была счастлива. Хоть и жила так, будто мы совершаем ошибки, будто мы должны прекратить все это. Летала то к нему, то ко мне, отказываясь принять сторону. И знаешь, почему ты перестала летать к нему, Деми? Потому что поняла, что он больше не борется за тебя. Что он борется за свой клан да и вообще больше не хочет бороться. Коготь обрел счастье в том, что он стал вожаком, что он — их защитник, их опора. Он воевал лишь для того, чтобы раз и навсегда закончить войну. Я же… Я же воевал для того, чтобы победить и продолжить завоевывать дальше! Поэтому ты стала все реже летать к нему и все чаще ночевать у меня. Вот только и я больше не делал этого ради тебя. Мы с братом оба отступили от первоначальной причины борьбы. От тебя. Почему тогда ты, говоря о том, что наша война — безрассудство, что мы должны остановиться и так далее все-таки осталась подле меня? Тогда я думал, что Коготь отверг тебя, и что ты не выбрала, а была вынуждена выбрать… Но сейчас я понимаю, что тебе всегда было ближе то, что было близко и мне! Тебе всегда были близки не свет, а тени, тьма… мрак. Поэтому ты помогла Теню. Поэтому ты была со мной. Поэтому ты сейчас слушаешь меня. Тебе всегда нужна была красочная жизнь, Деми. И Коготь с его тягой к семье не удовлетворил бы демонов, что действительно скрывают твои черные глаза. А когда Тень начал говорить о дракошах…мне даже стало жаль племянника, ведь в тот момент ты уже окончательно решила, что вот он, конец. Что ты даже не будешь ревновать, когда он будет смотреть на Доркея, а не на тебя. Знаешь, ему даже повезло, что Темный убил тебя. Это будет принять легче, чем-то, что один раз проснувшись утром в собственном лагере, в нем не окажется тебя. Наверное, этого мы с Когтем боялись больше всего. И да, я мстил тебе за это. Оставляя тебя лунами одну в моем лагере, поручая тебе приказы и просто проходя мимо, формально общаясь, лишь как с советницей. И я ушел из жизни, а ты все думала, что я был единственным драконом, который между тобой и еще кем-то, еще чем-то… выбрал Мглу. Ты же видела, что происходит с Тенем в последнее время? Я думаю, Доркей может всецело ненавидеть тебя за это. Как и Остролунная. Ведь он почти выбрал. О, и только не говори, что улетела бы, чтобы не мучить его, чтобы не увидеть, кого же он выберет: мглу или тебя? Это было бы твоим личным мщением мгле за меня. Но Деметра… Неужели ты никогда не думала… Почему в решающем бою двух драконов, которые с самого детства не уступали друг другу по силе… Проиграл Я? Мрак пристально смотрит ей в глаза, не моргая, заглядывая так глубоко, как только можно пробраться в их черноту. — Потому что я искренне надеюсь, что выиграл тебя. Дракон мотает головой, стиснув зубы и прикрыв глаза. Тень сопротивляется все сильнее, и их время подошло к концу. — Мальчишка вырывается! Не верится, что я потрачу последние силы на то, чтобы он не нашел твое тело. Мрак приподнимает ее, обхватывая за талию. Он улыбается. Благодаря внешности Теня и его глазам он вновь похож на того мальчишку, с которым она когда-то познакомилась. Плохиш, который вырос в настоящего злодея. И в которого, как он надеется, она когда-то влюбилась. В эти глаза. И ни в чьи больше. И в каком бы он ни был теле, через кого бы ни общался с ней, она выберет их. В это ему сейчас хочется верить, пока они так близки. Он даже не собирается целовать ее. Ведь поцелует ее уже не он. Поэтому дракон бережно опускает ее тело рядом со своим, собираясь похоронить их здесь навеки. — Как только я передам контроль ему, ты умрешь. Здесь, рядом со мной. Мгла стала привычными щупальцами окутывать его тело. Краснота глаз медленно уступает синеве. Стены вокруг затрещали, и камень за камнем начали падать вниз. — Но никто этого никогда не узнает. *** Это не то, какой была она. А то, кем они видели ее.