Уроборос

Вдох. Когтистые лапы с предвкушением проводятся по пыльной земле, оставляя на ней характерные следы. Глаза все еще закрыты. Черные крылья сложены, плотно прилегая к поджарому телу, жилистые лапы полусогнуты, а тонкий хвост, как струна, натянут над землей, и только перепончатый наконечник помахивает из стороны в сторону. Выдох. Глаза открываются одновременно с рывком, который молниеносно выводит тело из идеальной стойки. Мордашку искажает улыбка, больше схожая с самодовольной ухмылочкой, ведь ее обладатель знает, что делает все превосходно, как учили. Прыжок. Легкий, хоть и против ветра. Крылан запоздало реагирует… Да-да, столько усилий ради всего лишь крылана, но ведь наш охотник пока и сам не далеко ушел от него в размерах… Так вот, зверек запоздало, но все же реагирует, взмывая вверх. Лапы неуклюже тормозят о землю, но потом с уверенностью опираются о нее, а над спиной распахиваются крылья с ярко-красным внутренней перепонкой. «Не успеешь!» И видимо, охотник подумал то же самое. Одна лапа ударяет по земле, и из той вырывается лиана, которая с большей скоростью легко догоняет крылана и обвивает его тельце. Кончик губ дергается в ухмылке. Лиана загорается, и огонь пожирает растение от лапы и до самой жертвы, пока крылан замертво не падает на землю. «Быстро учится». Белоснежная драконица улыбается, будто только что это была ее первая охота. Она привстает с валуна, продолжая наблюдать, как дракоша подбирает улов и тащит его к ней. Два изумрудных глаза гордо сверкают, а зубы все еще держат зверька, будто не собираются выпускать до самого лагеря, чтобы все видели, кто его поймал. — Да выплюнь уже, не собираюсь я присваивать твою славу, — ласково усмехается взрослая драконица, выдергивая крылана за хвост — Ты молодец, не каждый может поймать кого-то в свои пять лун, не то, что в три. — Рарр! — в ответ звучит игривое огрызание, а потом искренний детский восторг — Как я его обхитрила, да? Думал, за ним полечу? Ха! Еще чего! Недаром же у меня целых две стихии? А что, если все четыре, как у вас? И я все делала, как вы говорили, Лилиан! Предводительница даже не собирается пресекать ее самоуверенность. И не только потому, что она оправданна, скорее потому, что ей просто нравится поведение этой юной особы… Кого-то она ей напоминает. — Знаете, мама говорит, что мне рано охотиться… Лилиан только открыла рот, чтобы опровергнуть это, как малышка продолжила. — Но этот крылан докажет, что нет! А еще утрет нос Берси и Лейву! Уже вижу их завистливые морды! Им уже шесть, а одна никак не может усвоить азы стойки, а второй врет, что сейчас не сезон для крыланов и летяг… Может, не сезон для его охотничьих навыков? Наставница смеется вместе с ученицей, но все же с наигранным упреком валит ту на спину хвостом. — Не увлекайся так подшучивать над ними. Я наблюдаю со стороны, и у тебя вроде совсем нет друзей-сверстников? — Мм? — дракоша переворачивается на живот и усмехается — Но они делают все, что я им говорю! А мелкие и вовсе выполняют любую мою прихоть… Я типо у всех в авторитете, хех! Из Лилиан выходит хорошая наставница, но вот чему-чему, а манерам поведения эта поцанка с кривой ухмылкой учится точно не от нее. Или предводительница просто не хочет менять этот самоуверенный характер. — А давно это ты не мелкая? То, что я взяла тебя в ученицы в таком раннем возрасте, не делает тебя взрослее. А друзья и подчиненные — это совсем разные вещи. Сделаешь всех вокруг себя вторыми, тогда не останется первых. — Тогда мне не нужны друзья! Мне удобнее, как все обстоит сейчас! — «Я ведь лучше их!» — И Лилиан… Получается, у вас тоже нет друзей? — Ну все, с каких пор мы занимаемся философией, а не тренировками? Давай-ка покажи, чему ты научилась со своими стихиями! Видимо, этого дракоша и ждала. Она подскочила и мигом начала выполнять всякие виртуозные трюки с растениями, землей и огнем, пока не повалилась к белоснежным лапкам Лили, выдохнувшись. — Не перестаю удивляться редкой смеси этих стихий… — завороженовыдыхает Лилиан — Земля и огонь… Огонь вообще не привык работать в паре. Ты взяла от своих родителей по максимуму, Элизабет! Эли устало ухмыляется, сдувая челку. — Получается, я особенная? Лили опять как-то уж слишком внимательно останавливается взглядом на ее чертах, по-женски умело помогает убрать назойливые пряди с мордочки и оставляет лапу на ее щеке, заглядывая в изумрудные глаза. — Очень особенная… Эта манера держаться, эта сила, эта внешность, эти глаза… Ты так похожа — Лили хмурится, отстраняясь — Так похожа на них. Своих родителей. Предводительница иронично усмехается своим же словам, но видит растерянность на морде своей ученицы, поэтому продолжает. — Глазки и земля от Листик, огонь от Джеймса… ну, а окрасом ты аж в дедушку Валтора! — Ох! Я буду такой же горячей и как Пламя! — Да-да… — уныло улыбается Лили, понимая, что сейчас придется поддакивать какой раз рассказанной истории. Скорее сказке. — Как они с дедушкой защитили лагерь! Какие они были? Как познакомились? — Эли, ты же сама знаешь… — Храбрые! Поэтому пожертвовали собой ради всех нас! Первая пара, где слились воедино Огонь и Ночь! Первые, кто пошел к объединению кланов, как того хотел Великий Коготь! И во мне кипит эта смешанная кровь, я чувствую! Жаль только, что я не унаследовала стихию от дедушки… — Мглы больше не осталось на наших землях. И не нужна она никому, ведь она умеет только… — Разрушать… — Именно. — А я слышала, что драконы, владеющие мглой, могли лечить и свои, и чужие раны! А еще, что Мгла не могла просто так исчезнуть, и когда-нибудь дракон, владеющий ею, раскроет эту силу вновь! И что… — Кто пускает такие лживые слухи? — Ну, Лейв говорит… «Корин. Чему ты учишь своего ученика? Мы оба знаем, что магов мглы больше нет». — А ты веришь всему, что Лейв говорит? — Пфф! Этот крыланоголовый много чего придумывает, понятное дело! Как и то, что он станет воином раньше, чем я! — Ну, тут уж всё зависит от решения Предводительницы, смекаешь? Они смеются, но Лили первая замолкает и отводит взгляд. Давно это их клан сделал из Корина обычного воина… Или это сделала она сама? — А я в ответ пугаю его историей, что тот предатель, который сжег моих дедушку с бабушкой, все еще жив! И что это он — тот дракон, который вновь заполонит наши земли тошнотворной мглой! — Все ведь прекрасно знают, что с ним стало… — мрачно реагирует Лилиан, запрокидывая голову. — Да я же просто шучу! Вы сами убили его, конечно, теперь он гниет где-то в самой Топи, где ему и место! Он заслуживает этого. В память о Когте. В память о Пламени и Валторе… Они обе затихли. Дракоша будто со злобой проклинала того дракона, поминания теплыми словами всех тех, кого он убил… А Лилиан смотрела прямо в Небо. «Надеюсь, ты ее слышишь. Слышишь и понимаешь, что в тот день ты сжег не просто весь Эстреван. Ты сжег всех тех, кто помнил о твоих поступках и злодеяниях. Не осталось никого, кто мог бы поведать эту историю и запугать ею дракош. Остались только те, кто создал новую, в которой ты — никто. Злодей без имени и статуса. Поверженный такими драконами, как Пламя и Валтор… и добитый мною. Ну как тебе? Они помнят только одного вожака этого клана — Когтя. Который умер от старости, создав великий клан. А ты лишь попытался его разрушить, но тебе это не удалось. И не удастся. Ты никогда не уничтожишь Эстреван, пока я жива. В тот день тебе следовало сжечь и меня, отец». — Нам пора, Элизабет. — Мне здесь понравилось! Еще раз, как называется это место? — Озеро Черного Дракона… «Это все равно, что мне бы нравилось любимое место моего отца… Зачем я продолжаю летать сюда? Хах, Тень, только не подумай, что у нас с тобой одинаковые вкусы… Хотя бы потому, что мне совсем не нравится мой отец». — Так это совсем близко к заброшенному лагерю Астарта! — Туда лучше не летать… Эй-эй! Я знаю это выражение морды! Если хочешь, так и скажи. Когда я тебе что-то запрещала? — Вот и как мне жаловаться на свою наставницу, когда мне даже тайные вылазки планировать не нужно? —Да-да, у тебя самая классная предводительница-наставница в мире, просто смирись! — показывает язык Лили, ведь она тоже не до конца утратила свое ребячество. *** — Она опять забрала ее на весь день. — Она ее наставница… — А мы — ее родители! Ей всего три луны! — Наша дочь способная и одаренная, зачем откладывать тренировки? — Боже, ты уже говоришь, как она. Сейчас не то время, чтобы тренировать свирепых воинов к какой-нибудь войне. А может, ты просто веришь, что если она нянчится с твоим ребенком, то это делает вас одной семьей, как ты всегда и мечтал? Джеймс бросает на Листик гневный взгляд, превращаясь в некое подобие главы семьи. — А может тебе завидно, что в отличие от Лилиан ты так и не научилась ничему, чтобы самой обучать свою дочь?! Эти обмены любезностями начали появляться, когда Лили объявила себя наставницей их дочери. — Иди, скажи ей… — Листик отводит взгляд, когда предводительница влетает в лагерь. А затем идет к дочери и сквозь стиснутые зубы поздравляет ту с первой добычей. Но Эли уже бежит хвастаться перед другими дронами, не уделив матери должного времени на ласки. Джеймс на ходу треплет дочь по голове с равнодушной улыбкой, одобряя ее маленькую победу. — Ну как она сегодня? — все маски спадают сами собой, когда он рядом с ней. Хотя, он ведь так и не научился их носить. И Лилиан считает себя полнейшей идиоткой, что заметила очевидное так поздно. Да и то не без укоров Корина, что она просто пользуется бедолагой. А ведь все было так идеально. Друг нашел любовь своей жизни, завел семью, у него появилась дочь, а потом Лили поняла, что каждое ее поздравление — очередное ранение по его сердцу. Поняла слишком поздно, чтобы вернуться в прошлое и избавить Джеймса от личных разговоров об Орионе или Лексе. Но своевременно, чтобы впервые в жизни намеренно воспользоваться его чувствами. И у нее даже не получается ненавидеть себя за это, будто Джеймс сам избрал эту роль в ее жизни. — А ты не заметил по ее довольной мордашке? — с сарказмом чуть ли не огрызается Лили, но потом лишь с сожалением выдыхает — Извини. Просто у меня еще столько дел… — Я думал, что у нас сейчас мирное время и после того, как Доркей и Тень… Кхм, после того дня все началось налаживаться. Да и Лекс наконец-то куда-то пропал, — а Джеймс тоже кое-чему научился. Например, теперь, когда она знает, он не сдерживается, чтобы давить на ее болевые точки. Лили смотрит на него даже ошарашено, но быстро возвращает над собой контроль, переключаясь на его дочь. — Я просто хочу, чтобы они были готовы ко всему. Мы не были, раз слепо шли за тем, кто нас и истребил. И Эли хочет быть сильной… Даже не сильной, лучшей. Я считаю, что лучше всех помогу ей с этим. — Кстати об этом. Листик беспокоит, что мы совсем не видимся с ней. Пропускаем ее детство. Может, будешь брать Эли на тренировки через день? Лилиан хмурится, понимая, что сейчас через посредника общается не с Джеймсом, а с Листик. «Неужели не понимаешь, что в этой борьбе манипулирования у тебя нет шансов?» — А как тебе идея, если вы будете посещать ее тренировки? Представь, ты и я можем обучать Элизабет вместе. Тем более…- драконица кладет лапу ему на плечо — Я знаю, что тебе важно наверстать с ней то, чего тебе не дали собственные родители. Джеймс не может сдержать кивка с легкой улыбкой. Справедливый аргумент, плюс, время с ней… Нет, не с дочерью. Все же Лили кое в чем ошиблась. Что-что, а быть плохим родителем перешло ему по наследству. Те, кто знал таких драконов, как Валтора и Пламя, Теня и Доркея без горького смеха уже не смогут взглянуть на нынешний Эстреван, ведь вся его история, которую учат дракоши, сплошная ложь. Листик видит, с каким кокетством Лили кладет лапу на плечо отца ее дочери. Ее должно было это задеть, будь ей не все равно на Джеймса в той же степени, какой и ему на нее. Эта вынужденная связь не только возрождает Эстреван новым поколением, но и заполняет душевные дыры обоих драконов. Сначала так и было со стороны Листик. Она даже ревновала, ведь Джеймс ина секунду не смог заглушить свою любовь к лучшей подруге детства. Но потом появилась Элизабет. А что может быть сильнее, чем материнская любовь? И этого Лилиан никогда не понять. Наверное, именно поэтому она не стала ждать, когда драконица подрастет, и взяла ее в ученицы. Но это Листик просто так явно не оставит. Она отдала Джеймса. Да он даже не был никогда ее. Но Эли… У нее впервые появился этот хищнический взгляд, который так жаждал увидеть Локи. Взгляд, которым она смотрит, когда предводительница уводит ее дочь из лагеря и вбивает ей в голову все, что ей угодно. Когда-нибудь жесткая фраза: «Играй в мамочку со своим ребенком» точно будет адресована в адрес Лилиан. Ну, а пока Листик только и может, что одаривать старшую по статусу ненавистным взглядом и пытаться влиять на ситуацию через Джеймса. Вот только Листик хватило ума, что тот вряд ли пойдет против предмета своего обожания… Но есть один дракон, которому эта игра в дочки-матери с чужим ребенком тоже не по нраву. — Лили. Джеймс единственный, кто может заметить, как исказилась мордочка предводительницы, когда этот вроде мягкий, но в то же время настойчивый голос зовет её к себе. Он даже хочет под любым предлогом задержать драконицу возле себя… Но когда ему вообще это удавалось? Белоснежная драконица улыбается мягкой улыбкой, оборачиваясь к предводителю их клана. Корин приветствует ее мягким поцелуем в губы, заставляя Джеймса оставить их вдвоем. — Опять оставляешь мне все, кроме воды? — устало выдыхает темный дракон, ведь через такие поцелуи они и меняются стихиями. — Ты же знаешь, я лучше всего владею именно ею. А ты всеми остальными. — Не только ею. — Не начинай, — они оба смотрятся довольно умиротворенно, но Лили первая ступает к их пещере, чтобы поскорее отбросить маски. Драконица заходит внутрь, прячет улыбку и устало закрывает глаза. Веки дергаются, когда Корин заходит следом. — Тебе разве не надо тренировать Лейва? Корин стиснул зубы, ведь в этом вопросе явно мелькнуло раздражение. Дракон обводит взглядом их семейную пещеру, но зайди сюда любой дракон, он никогда бы ее так не назвал. Видны места для сна, которые расположены в противоположных углах. Где-то лежит лазур, где-то грифон, они даже едят по отдельности. Корин очередной раз в непонимании разводит брови — как давно это началось? — Я хорошо измотал его вчера, да и… Иногда дронам нужно провести время со своими родителями и друзьями. Она в бешенстве оборачивается, не веря своим ушам. — Святые Небеса, и ты туда же? Почему вы все думаете, что я какой-то тиран, который хочет лишить дракошу личной жизни?! Эли сама этого хочет! Она любознательная, она хочет совершенствоваться, она хочет быть лучшей… — Она не твоя дочь. И на морде Корина появляются четкие следы от пощечины с когтями. Лили не находит слов, лишь растерянно и одновременно раздраженно смотрит в его желтые глаза, будто до сих пор не верит, что он произнес вслух то… О чем думает весь клан. — Ты ведь знаешь, что я не могу… — драконица касается лапой шрама на своей груди, — Или что, узнай раньше, бросил бы меня? Ну прости, что у нас не может быть собственного ребенка! — Лили! — он пытается обнять ее, но она вырывается — Лилиан! — Простите, что я пытаюсь быть хотя бы хорошей наставницей! Она все еще не поддается, и теперь Корин впадает в эйфорию гнева, с силой хватая ее за плечи. — Кого ты обманываешь, Лилиан? — она перестает вырываться, вопросительно заглядывая ему в глаза — Я полюбил тебя не для того, чтобы мы завели дракошу. Мне все равно, чьего ребенка ты собираешься присвоить… Но не обманывай саму себя. Почему именно Элизабет? Почему ты не стала наставницей сразу, когда появились Берси и Лейв? Почему не дождалась, когда этой черной фурии с зелеными глазами исполнится пять лун? Думаешь, я не вижу, как ты на нее смотришь? Кого она тебе напоминает… То, что она так похожа на вас в юности… Не делает ее Вашим ребенком. Лилиан отрицательно мотает головой, не удерживая слез. Он все же сказал это. Сказал. И она даже неможет с отрицанием сказать что-то в ответ. Корин отводит взгляд и подносит лапу ко лбу, раскаиваясь. — Черт, Лили, я не… — Хотел? А по-моему, у тебя уже давно все это накопилось! Ну что ж, может, еще чем поделишься? Пока мы не отдалились настолько, что скоро будем жить в разных пещерах! — Нам уже давно стоит поговорить. Скоро пойдут слухи по клану, а для нашей совместной власти этого совсем не нужно. Что с тобой такое? Я, правда, не понимаю. Пытаюсь идти на контакт, спускаю с рук твою возню с чужим ребенком. Когда Доркей сжег Эстреван, я думал, это тебя раздавит. Я думал, для нас это будет самым сложным периодом. Но ты выкарабкалась почти самостоятельно. Возродила клан, мы стали вожаками, все было так хорошо. А теперь я смотрю на тебя и пытаюсь вспомнить, когда ты в последний раз была по-настоящему счастливой? Когда мы в последний раз целовались не для того, чтобы просто передать друг другу стихии? Драконица молчит, рассматривая черты его морды и глаза. Он всегда так сдержан, так разумен. Даже слишком. Может, ей и не хватает чего-то сумасшедшего? Она впивается в его губы, улыбаясь пошлой улыбкой. Но в ответ ее лишь мягко… отстраняют? Драконица в непонимании приподнимает одну бровь. Разве не этого он только что хотел? — Лили… — Корин вздыхает, будто понимает, от кого у нее эта привычка разрешать проблемы подобным образом — Я хочу поговорить. Узнать, что с тобой происходит, что творится в твоей голове? — Со мной? — она начинает беситься в своей привычной манере — А что не так с тобой? Ты уже достаточно покопался в себе, решил переключиться на меня? Оставь меня в покое! Драконица хочет вырваться наружу, но Корин останавливает ее, хватая за лапу. — Я оставил ради тебя Астарт! Уже молчу про то, что полностью передал тебе правление кланом… Когда наступит день, когда и ты что-то сделаешь для меня? — Тебе напомнить, кого я оставила… ради тебя? Они оба просто остановились и замолчали. — Корин… — она виновато пытается заглянуть ему в глаза, но дракон не позволяет. Драконица стиснула зубы, поворачиваясь к нему спиной. — Что у нас с ежедневными дозорами? Корин ошарашено поднимает на нее глаза, рассматривая прямую осанку и вздернутую мордочку. Серьезно? Она просто решила переключиться на формальный разговор, как с подчиненным? И это после того, как он напомнил, что они оба — предводители? Он усмехается. Ну хорошо, раз она так бежит от проблем. — Все спокойно. Знаешь, воины начинают спрашивать, зачем мы тратим силы и ресурсы, проверяя старые земли Астарта? От Лекса и его Лиги нет слухов несколько лун. Я бы на нашем месте направлял патрули к морю. Мы уже неоднократно видели этих морских драконов, которые появляются из-под вод и что-то вынюхивают возле нашего клана. — Парочка морских драконов для нас не проблема. Хах, серьезно, думаешь, я боюсь новой банды, каким бы громким названием он ее не одарил? Кланы всегда разгоняли эти шайки, и эта для нас не проблема. — Тогда зачем мы так напряжены в мирное время, как будто скоро начнется война? Она оборачивается, щуря свои голубые глаза. — Мирное… Какой раз за день я слышу это слово. То, что все носители мглы мертвы, не значит, что ее больше нет! И как только мы заметим хоть одного дракона на тех землях, хоть намек, что он использует мглу… Мы сами видели, что мог Мрак после своей «смерти». Я должна быть начеку. Я должна быть готова, что и мой отец выкинет что-то подобное! Корин удержался от комментария, что ее опасения схожи с паранойей. Он не может винить ее за это. Никто не может, кто помнит, что случилось в тот день. — Ты сама знаешь, что мгла существует. Лили… Когда ты признаешь, что ты и есть этот последний маг мглы? — Нет. Я не притронусь к силе, доставшейся мне от отца. И пока мгла находится в твоем теле, мы все в безопасности. Лилиан с какой-то тяжелой горечью смотрит на губы Корина, словно подавляет в себе соблазн вцепиться в них, забрать темную силу и вновь ощутить мглу в своих жилах. Но драконица твердо отводит взгляд. Она давно все решила.Забавно, что после того, как Пророк наделила их всеми пятью стихиями, мглу могла использовать только она. — Но я что-то чувствую, Корин, — с искренним беспокойством вздыхает драконица — Будто все это мирное затишье перед страшной бурей. Что-то идет. Поэтому мы должны быть готовы. Ты можешь узнать у него? Корин усмехается. — А как же твоя великая Шаманка? Лили лишь хмурится на эту издевку, ведь они оба знают, что Санти так и не преуспела в шаманстве, только как лекарь. — Он будет не в восторге, узнав, что меня прислала та, кто изгнала его. — Преподнеси все, как дружеский визит. Корин нехотя кивает. Обычно он с куда большим рвением отправляется навестить этого дракона. Даже в тайне от Лилиан. А теперь она сама посылает его, но после последнего раза… — Хорошо. Но я все равно считаю, что ты переживаешь напрасно. Корин буквально вылетает из пещеры. Дракон напоследок оглядывает свой залитый солнечными лучами лагерь. Вершину скалы украшает выгравированный из камня портрет Когтя. А кажется, еще недавно ее с устрашением окружали костяные пики. И все же дракон не чувствует себя здесь, как дома. Поэтому он даже с каким-то наслаждением позволяет наполнить крылья ветром, что направлен к землям Астарта. *** В этом месте мало, что изменилось. Очередной заброшенный лагерь, где раньше жили приемники клана Ночи. Сначала они с Лили прилетали сюда все реже и реже, а затем она и вовсе отказалась присматривать за этим местом. Корин даже не помнит, чтобы его ставили перед выбором. Астарт был заброшен сам собой. Дракон с привычкой огибает молнии, приближаясь к двум скалам. Он темным силуэтом влетает в пещеру, и снаружи сразу начал накрапывать дождь. Корин осматривается. Все на тех же местах, как и во время его прошлого визита. Единственное, к чему нельзя привыкнуть — резкий запах разных трав. Дракон морщится, вспоминая последствия одной из них. Корин вздрагивает, когда в темном углу пещеры кто-то зашевелился. Тощая драконица бежевого окраса нехотя приподнимается, тянется, окидывает гостя равнодушным взглядом, а затем просто откусывает от явно старой туши приличный кусок мяса, и дракону приходится сделать шаг в сторону, чтобы она вылетела наружу. — В прошлый раз была темненькая… Или в позапрошлый. Ты сам то не сбился со счету? — Корин обращает свой голос куда-то вглубь пещеры. Откуда сначала слышен смешок, а потом перед драконом предстал сам хозяин. Он вытянулся, еще больше осунулся, но эта поджарость идет его бескрылому образу. Дракон зажигает свои неоновые полосы, освещая собой пещеру, и выплевывает на пол пучок подожженной травы, дым от которой тут же занюхивает. — Залетай ко мне почаще, я и тебе таких подыщу… Ах, да, ты же у нас теперь семьянин, или лучше сказать, находишься под острым женским коготком? — Мы оба — предводители. — Что-то не помню, чтобы ты там чем-то предводительствовал, пока она изгоняла меня из клана. — Ты сам прекрасно знаешь, за что был изгнан, Зури, зачем мы каждый раз возвращаемся к этому разговору? Дракон довольно усмехается, продолжая вдыхать подозрительный дым. — Чтобы напомнить тебе о своем жалком положении в клане, конечно! — Кто из нас еще жалок? — фыркает Корин, намекая на нынешний образ жизни своего старого соклановца. — Не скажи! Мне отлично живется! — Зури беспечно почесывает голову лапой и направляется к стене, утыканной разными травами — Формально, я сам себе вожак, проживаю в своем собственном клане, имею свой собственный лагерь! — А еще спишь, с кем попало и шныряешься, хер знает чем. — Ну, а я о чем! Не жизнь, а сказка! — прерывистым смехом смеется Зури, продолжая что-то раскладывать. — Шаманам разве можно заниматься подобным? И как у тебя еще не появилось целого выводка дракош? — Шаманам — нет. Но Тень сам пресек любые мои попытки получать знаки от Небес, а те в ответ отказались мне их посылать. Ну, а что касается мелких спиногрызов, то я уже давно вывел травку, которой пичкаю всех своих самок. Везет вам, Лили не может залететь. Да ладно, не смотри на меня так, какбудто я не пытался вам помочь! И кстати о помощи… Не думаю, что ты прилетел за продолжением прошлого раза… так что тебе нужно? Корин поджимает губы и отводит взгляд, но ему придется просить об этой услуге. — Это нужно для Лили. — Вы там все со скалы попадали? С чего я должен помогать этой истеричке, которая выгнала меня из клана?! Корин одним сильным ударом прижимает его грудью к стене и рычит у самого уха. — Не строй из себя жертву, ее решение было обоснованным! Ты занимался чертовой некрофилией! И да, это нужно для Лили… Но прошу ведь я. Он успокаивается и ослабляет хватку, отступая. Зури недовольно отряхивается, смотрит на какое-то растерянное выражение морды Корина и вздыхает, закатывая глаза. — Ну и че там у вас случилось? — Она считает, что мирные времена подходят к концу, и что-то грядет. — Ну, а я тут причем? Мои травы не всесильны. — Лили боится, что Доркей провернет то же самое, что и Мрак. Ты же можешь посмотреть… — Нет-нет-нет. Ты не забыл, что было в прошлый раз? Я больше ни ногой в мир духов, и мне плевать, что просишь ты. — Я защитил тебя тогда! Они оба замолкают, и неоновый дракон просто не может скрыть этот благодарственный взгляд и чувство, что он до сих пор что-то должен своему спасителю. — Защищу и сейчас, если будет необходимость. Но его не видели несколько лун, не бойся. — Хах. Лучше бы я боялся, ведь в моем страхе моя сила. Но когда я оставляю свою телесную оболочку, она будет наиболее уязвима. А я еще не готов умирать! — Зури. Если есть шанс быть готовым к войне, то нам лучше воспользоваться им. Ты сам сказал, что тебя устраивает твоя жизнь. Зачем что-то менять? Зуриан подозрительно щурится, обмозговывая что-то в своей голове. — И что я должен увидеть? Как Доркей с Тенем готовят небесное восстание против живых? — Хоть что-то, что нам поможет. Неоновый дракон тяжело выдыхает и подходит к своей коллекции трав. — Это поможет мне заснуть, — он быстро проглатывает какие-то резные лепестки, а затем оборачивается к Корину — Даже не думай улететь куда поохотиться, а ведь это может занять целый день. — Спасибо, Зури. Дракон лишь махает на него лапой в ответ и ложится посреди пещеры. — А, и если прилетит Шейла, скажи, чтобы подождала, я еще успею ею заняться… — он проглатывает последнюю фразу в полудреме и отрубается, погружаясь в сон. Зури видит, как Корин подходит к нему вплотную и пристально рассматривает, о чем-то размышляя. Неоновый усмехается, кажется, догадываясь, о чем. Его аура не изменилась. Желтая, под цвет глаз. А того темного огонька в ней почти не осталось. «Она сделала тебя слишком хорошим, Корин. Даже слишком для нее самой». А внутри в драконе пульсируют три шарообразных огонька: ярко-красный, зеленый и голубой. Огонь, земля и воздух — стихии. Зури хмурится, подмечая еще один, совсем маленький, угольно-черный. «Мгла? Все это время она была у тебя? Интересно…» Дракон выходит наружу. Капли дождя проходят сквозь него. Даже для такого забытого всеми места здесь полно чужих аур: птицы, в водоеме плещутся рыбы, на противоположном берегу виднеется силуэт подземника. «Мне этого не хватало». Зури оглядывается на свое спящее тело и Корина. «Присмотри за ним, дружище». Дракон закрывает глаза, а когда открывает, то оказывается в землях, в которых уже бывал когда-то давно. Они отказались помогать ему, но он научился сам шпионить за Небесами. Зеленый туман тянется через его лапы, и они увязли бы в липкой грязи, не будь он всего лишь духом. Здесь драконы пожирают драконов, и нет никаких моральных устоев. Топь. «Ну и где же ты, Доркей?» По разговорам демонов Зури узнает, кем стал тот, кого он ищет и куда сейчас направился. Он за секунду переносится в Чистилище и с легкостью находит ярко-желтую ауру. Сильную, давящую. Ее просто невозможно не заметить. Своим свечением она затмевает остальные, ведь принадлежит самому Архидемону. Зури щурится, чтобы распознать его спутника и сильно удивляется, когда понимает, что не может этого сделать. Будто его научилискрывать свою ауру. — Здесь мне придется вас оставить, — появляется третий силуэт, который Зури видит впервые — Если она узнает, что я помог вам пройти через ее земли… — Спасибо, Скай. — сухо благодарит Доркей, и они с еще одним драконом уходят дальше, к Истоку. Зури хочет последовать за ними, но чувствует приближение еще одной сверхсильной ауры, которая не уступает ауре Доркея. — Ты не видел их? — еще в полете спрашивает Сапфира. Скай мнется, понимая, что скоро она сама их почует, и поединка Чистильщицы и Архидемона не избежать. Зури прикусывает губу и уже заранее проклинает себя за то, что собирается сделать. Дракон закрывает глаза и с усилием впитывает остатки ауры Доркея в себя, избавляясь от улик. «Мне уже интересно, что ты там задумал, Доркей». Видимо, Скай первый ощутил этот трюк, поэтому с уверенностью отрицательно замотал головой, а дальнейших их разговор Зури слушать не остался, направляясь за Архидемоном. Он смотрит на Доркея с интересом, скорее оценивая его новый образ. «А я еще думал, что это я сильно потрепал твое тело, когда пытался воскресить тебя. Что я делал не так? В чём был секрет Мрака?» — …, а Мглой сейчас управляет только моя дочь. Мне нужна эта мгла, иначе все это бесполезно… Другой дракон перебивает Доркея, поднося лапу к его рту. Зури кажется, что он в упор смотрит именно на него, чувствует его присутствие, но неоновый не может его опознать! Его глаза расширяются, когда силуэт направился прямиком на него, и за секунду его горло оказалось в чужой лапе. Когда Зуриан открыл глаза, то стал дергаться, чтобы избавиться от чужой хватки. — Зури! Успокойся, Зури! Неоновый остановился, тяжело дыша, когда осознал, что находится в своей собственной пещере, прижимаясь к Корину. — Что ты видел? — Доркей. Он правда идет… — дракон поднялся на лапы и потер горло. Его сейчас куда больше волновало, кто тот, второй. — Куда идет? Давай конкретнее, Зури! — Понятия не имею, я не способен на такие длительные походы в загробный мир! — огрызается дракон, который, видимо, изначально не собирался особо распространяться об увиденном — Он стал Архидемоном, и он уже у входа в Исток, это все, что я знаю. — Значит, он хочет вернуться на землю? — Может, у них субботние Ангело-демонические соревнования, чтобы как-нибудь скоротать бесконечность на Небесах! Откуда мне все это знать, Корин? Может, он хочет подчинить Небеса, а может действительно идет уничтожить всех нас. Пожалуй, Лилиан оказалась права. — Но как он собирается воскреснуть? Ты уничтожил его тело после опытов? «Похоже, ему нужна мгла, которая находится в тебе и которую может пробудить только Лили». — Не знаю. Как ты помнишь, даже мне не удался обряд. Лили все сожгла, когда застала меня. — Ну, а Тень? Он был с ним? И где его тело? — Нет, Теня там не было — «Но кто-то еще был» — А его тело никто так и не нашел после падения со скалы. Корин выдохнул, переваривая информацию. — Надо рассказать Лили… — Там, похоже, уже ночь. Оставайся у меня. Дам тебе травки, чтобы ты успокоился. — Нет. Я лучше полечу… та ночь была ошибкой, Зури. Я не контролировал себя под твоими снадобьями. Зури фыркает, разводя для себя огонь. — Я и не намекал ни на что такое. Но и Лили, похоже, уже не намекает тебе. Корин направляется к выходу, даже не прощаясь. Лишь оборачивается, а Зуриана уже пошатывает от какой-то травы. Дракон улетает. «Значит, мгла?» Зури чешет голову и смотрит на небольшой коридор, ведущий вглубь пещеры. По пыльному входу понятно, что туда уже давно никто не ходил. Дракон не без труда поднимается на лапы и выпускает из своих вулканов пару неоновых капель, чтобы те освещали путь. — Хорошие новости! Кажется, я понял, что упустил в своей формуле. Придется постараться, ведь этот ингредиент будет сложно достать, и, похоже, не нам одним он будет нужен… Капли летят все дальше, освещая сталактитовые потолки массивной пещеры, на стене которой в распятой форме повисло громадное, черное тело. — Но я сумею воскресить тебя, Тень.