Уроборос

Он даже не собирается смотреть ей вслед. Дракон оставил ее в долине, за которой уже виднеется скала их бывшего лагеря. Если с ней что-то и случится, он не будет чувствовать себя виноватым. Пора научиться самостоятельности. Пора стать сильнее. Ты давно должна была стать сильнее! Ведь Он учил тебя! И тогда Ему не пришлось бы жертвовать своей земной жизнью! Но Он сделал это. Отпустил их, оставшись сам. Ты хотя бы чувствуешь вину? А этот дракон винит именно тебя. — Я сделал это лишь ради того, чтобы угодить ему. Мне плевать на твою жизнь. Но если ты умрешь…его поступок можно считать напрасным. Никто не понимает, чего он так держался за тебя. Уверен, ты и сама знаешь, что не заслужила этого. Белоснежный дракон улетает, а в долине ее уже поджидает Локи. *** Дракон уже знает, кто ему нужен. Кто заслужил его опеки больше, чем Листик. Кровь Его крови. Он найдет и воспитает ее, ведь уверен, что Ему это было бы важно. Ведь она не улетела. Ее выгнали из собственного царства, где она была законной наследницей! А остались лишь они — ночные. Мрак бы гордился, как «его» внуки вытеснили огненных со своих же земель. Дракон усмехается. Ведь ему тоже следует гордиться? Ведь он тоже — ночной? Как вдруг его полет прерывают. Пальцы сжимаются в кулаки, до крови впиваясь когтями в ладони. Алые глаза безвольно наблюдают знакомую картину, как седой пепел парит в воздухе, оседая на его морде. Он уже видел подобное однажды. Когда убил Нелтариона. А до боли известный запах дает понять, кто обратился в пепел в этот раз. Дракон медленно снижается, не сдвигаясь с места. Словно в жерло вулкана, окунаясь в извержение из серых частиц. Закрывает глаза, вкушая их запах. Все — что от нее осталось. Приземляется ровно в то место…где ее убили. Кровь алыми разводами еще держится на белоснежном снегу. Дракон контрастирует с почти черным пеплом, не шевелясь. Воображение восстанавливает картину почти по свежим следам. Нижняя губа дрожит, глаза болезненно открываются, устремляясь к небу. Он чует этот запах. Ненавистный вкус этого дракона. Дракона, который убил всех, кого Лайт позволил себе полюбить. А он опять опоздал! Допустил и ее смерть! В его когтях… В Его! Лайт знает, она не любила его. Он — отвлечение. Он — замена. Он стал ее новым учителем, новой влюбленностью…но она так и не полюбила. Не его. Или так и не заставила себя перелюбить. Дралась на войне с Дейнарией, пока Лайт с ее братом, считая, что проблема в нем. Да нет, ты всегда знал, в ком, Лайт. Она мучила тебя. А ты мучил всех, кто любил тебя. Вишню. Хису. Ты отвернулся от собственной дочери! И зародил тьму в сыне Нелтариона. Выплескивал на других, хотя знал, что дело лишь в ней. Точнее в тех, кто не выбирает тебя. И она была лишь одной из них. Доркей не виноват, что Ария выбрала его. Когти дракона сжимаются, сгребая под собой ее пепел. Но он виноват в том, что она умерла. *** Белоснежная шерсть потемнела, приобретая кремовый оттенок. Зато неплохо сливается с его новым дополнением к образу. Лайт снимает с себя массивную черепушку остророга и трясет головой. От правого виска тянется небольшая косичка примерно до подбородка, украшенная какой-то каменной побрякушкой на конце. Шерсть позади колен сильно отросла и чуть ли не болтается по полу. Выражение морды стало более спокойным и даже равнодушным. Алые глаза тоже потемнели, спрятав былой азарт за пеленой добродушной невозмутимости. Он стал…мудрее. Или делает вид, что является таковым. Хочет быть похожим на дракона, ради которого примкнул к огненным. Теперь он живет в лесу совсем один. Ему не нужны кланы. Ему не нужна месть… Не сейчас. Он просто знает, что он один не выстоит против них. Но план мести неожиданно перерос в нахождения самого себя. Лайт увлекся…назовем это эзотерикой в их драконьем мире. А Сердце загадочного леса помогает ему в этом. Беглый Чистильщик. Он может видеть духов. Портал, откуда они приходят. Жить среди них. Общаться с ними. Шаманы обладают похожими способностями, но ему они достались по блату. Ночью дракон как всегда поднимается на вершину огромной кроны, высовывая из листьев лишь голову. Безоблачное, чистое звездное небо, и души, что хаотично поднимаются на Небеса. Но сегодня они особенно активны. Или их слишком много? Нет, это одна, слишком большая и яркая душа. И не душа вовсе. Она летит не на Небеса. Она спускается с них, пролетает совсем близко от Лайта и устремляется вдаль. Дракон узнал ее. Но ему лучше не попадаться Ей на глаза! «Но она может знать что-то о Когте!» Желание пересиливает страх быть пойманным, и Лайт мчится за ней. Преследовать становится все сложнее, вот силуэт и вовсе растворяется в воздухе, оставляя дракона одного. Лунный свет сочится с неба, ложась на гладкий мех. Лайт тяжело вздыхает и только сейчас соображает осмотреться, где оказался. Сапфировое озеро? Слишком близко к кланам. Нужно лететь обратно, но уставшие от погони крылья не слушаются и заставляют его приземлиться на берегу. Ничего не случится, если он одну ночь проведет здесь. «Почему ты привела меня именно сюда?» Для Лайта это не просто озеро. Война не смогла не запачкать и его лапы. И все-таки на Небесах его определили, как Чистильщика. Она сама приняла его в свои ряды, а ведь когда-то именно Лайт поспособствовал, чтобы Сапфира умерла в этом месте, которое и назвали в ее честь. Скай не мстил. Но он и не имел на это права, влюбившись во вражескую воительницу. А Лайт на тот момент слишком яростно относился к подобным предательствам. Увы, уже тогда ему было куда легче пойти против неопытного Ская и его Сапфиры, чем провести урок более показательный и нацелиться прямиком на его учителя. Доркей. Лайт злится, ведь в последнее время все мысли сходятся исключительно на этом драконе. В последнее ли? Луна достигает своего апогея, отражаясь в самом центре озера, и все вокруг будто заиграло новыми красками, очнулось от притворного сна. Или это кажется только ему. Ведь только Лайт видит, как души различных тварей повылазили из своих укрытий. Забавно, что каждая местность населена характерными для нее душами. В его новом доме, загадочном лесу, это чаще крыланы, летяги, шипоносцы и лазуры. А тут к берегу подходят изящные ластриксы, в воде плещутся латимерии, а на глубине кровожадными глазами поблескивают фибии. Но они уже мертвы, они ничего не сделают друг другу, а лишь ждут часа, когда и их души возвысятся в иной мир. А это что за зверек карабкается по отвесной скале? Его бескрылый силуэт издает аналогичное душам свечение, но Лайт подозрительно щурится, ведь понимает, что этот дракон — не душа, и следует за ним. *** Когда Лекс покинул Астарт, он думал, что все изменится к лучшему. Но Тень сделал из него свою послушную куклу. Недошамана. Лечи раненых, читай знаки природы, предсказывай нападения извне, но не смей хоть как-то контактировать с Небесами и тем более с так ненавистным для вожака Пророком! — Как мне, по-твоему, получать эти самые знаки, если ты запрещаешь мне общаться с их источником? — бурчит себе под нос Зури, но он нашел способ. Нашел в прямом смысле этого слова, прогуливаясь здесь в поисках лекарственных трав. Дракончик уже умело прыгает с камня на камень, избегая столкновений со струистыми водопадами, а затем ныряет под один из них и оказывается в скалистой пещере. Зуриан замирает, как в первый раз. Его личный обряд приветствия этому значимому месту. — Что это за пещера? Неоновый подпрыгивает и разворачивается в воздухе, встречаясь мордой с незваным гостем. Воинственная стойка сходит на нет, когда Зури узнает Лайта. — Мы думали, ты мертв… Но дракон не обращает на него внимания, устремляется вглубь пещеры и рассматривает ее. — Что это за место? — повторяет Лайт, впиваясь взглядом в выгравированные наскальные рисунки. Зуриан уперто молчит, но быстро сдается, когда на него бросают нетерпеливый взгляд загоревшихся алых глаз. Что-то в нем было. Во всем новом образе Лайта. Словно родственная душа он ворвался сюда, чтобы узнать то, что уже несколько лун познает тут Зури. — Как я понял, это все создали наши предки много лун тому назад. История, летопись…граали? Погоди… Дракончик осторожно отстраняет лапой Лайта и сам касается кончиком носа одного из рисунков. Тот загорается неоновым свечением, а за ним начинают светиться и все остальные изображения, освещая всю пещеру. Некоторые картинки причудливо гаснут и зажигаются вновь, образуя анимацию из действий. — Что…что все это значит? Зури довольно вздыхает, указывая Лайту на самое начало этой истории, где расписные камни летят на их планету. Один врезается в земную кору и рассыпается на мелкие частицы, а другой, не уступающий ему в размерах, падает в воду. Дракон словно только и ждал, чтобы рассказать кому-то, что он вычитал здесь. — Как я понял, так зародилась жизнь на нашей земле. Этот огромный камень. Что-то очень древнее и магическое. Смотри, здесь его частицы отлетают в горы. Зури касается лапой рисунка, и дракон из скалы оживает, призраком вырываясь в пещеру. Массивный, он похож на Джоу, выращивает на своем теле драгоценные камни, метает их в пустоту и исчезает. — В Леса, пустыни, долины, зарождая самые разные виды драконов. А основание камня, которое осталось на пустоши, — дракончик дотрагивается до изображения, и от него языками исходят четыре свечения: красное, синее, оранжевое и голубое — Это стихийные драконы. Это мы. — «Вы». Он продолжает, ведя Лайта дальше. От основания камня откалывается кусочек, а далее идет портретная гравюра двух драконов, что скалятся друг на друга. Лайт подходит ближе и с ностальгией в глазах касается лапой одного из них. — Это не Коготь и Мрак. — проницательно и осторожно поясняет Зури, заставляя дракона соскользнуть когтями вниз — Их давние предки. Мгла против стихий, думаю, это изобразили здесь. А за ними…- Зури делает шаг назад, чтобы окинуть взглядом еще более масштабные картинки — Пророки. — Разве Пророк не один? — А ты не знаешь? — с подозрением косится Зури. — А должен? — Ну, ты ведь Чистильщик. Я сразу заметил. По твоей ауре. Лайт саркастично усмехается, но тут же утвердительно кивает, ведь ему на лапу такое притворство. — Похоже, от тебя этого не утаить! Иерунн не распространялась насчет этого. — Лайт медлит, но продолжает, ведь похоже этот юнец знает больше, чем могут поведать на Небесах. Нужно осторожно выудить из него информацию. И лучше, чтобы он не задавал лишних вопросов — А этот огромный камень? — Он рухнул под воду. И думаю, там тоже целая история, но здесь о ней умалчивается. Точнее, кто-то намеренно сделал так, чтобы мы не узнали о ней. И вправду, рисунки изуродованы следами от когтей. — Кто-то побывал здесь раньше меня. А может, это они и рассказали нам о нашей истории… Мы здесь не одни, Лайт. И эти драконы еще могут дать о себе знать. Лайт нахмурился и отошел к другой части стены, а точнее к своду. — Небеса? — Да. Исток, переходящий в Чистилище. И… Зуриан отодвигает Лайта, чтобы тот отошел ближе к стене и освободил пол. — Топь. — Кто-то очень постарался, изобразив все это. — А главное, спрятав. Тут содержится далеко не общеизвестная информация… — Например? — Чистильщики много знают о Демонах? — То, что их место в Топи. — Именно. Но есть способ… — Зури умолкает, но образ Лайта невольно вызывает доверие — как им сбежать оттуда. Жаровня. Но Лайт пропускает это мимо ушей, обращаясь к скрижалям с чистильщиками. — А что если сбежит Чистильщик? Это… — он мотает головой, вспоминая, как Коготь толкает их с Листик, и воронка закрывается перед его мордой — Портал? — Да. Чистильщик становится обычным смертным. И ему нельзя применять свою силу, иначе…- Зури указывает на рисунки, где силуэты драконов рассыпаются в прах — Это даже не побег. Пару лишних лун, и ради чего? Чтобы потом попасть в Топь. С Жаровней тот же эффект. Мертвым лучше оставаться мертвыми. — он усмехается, намекая на Лайта — Ведь так? Но белоснежный молчит, продолжая рассматривать наскальные рисунки. — А что насчет тех, кто застрял где-то между? Души зверей и драконов. — Это мир духов. Я был там единожды. Необычное, но бесполезное для живых место. Даже опасное. — В каком смысле? — Ну, если душа попала в мир живых, то она не может навредить нам. А если наоборот, то наши жизни находятся под угрозой. Эти миры просто не должны пересекаться. — А могут? — Ну, вроде как есть специальные порталы. И деймоны — это посланники между мирами. Если верить тому, что тут изображено, Мгла тоже пришла из другого мира. Темный принес ее сюда, как болезнь, которая укоренилась в наших землях. Поэтому существует борьба между стихиями и мглой. Поэтому неправильно, что сейчас идет такая смесь мглы со стихиями. Это еще даст о себе знать. Объединяясь, четыре стихии могут дать еще более мощную, более прекрасную. Например, молнию. А смешиваясь с мглой, стихии прогнивают, уступают, зарождают что-то более жуткое и уничтожающее. Например, кислоту. — Давно ты изучаешь это место? — Пять лун. Но рисунки оживают лишь в полнолуние. Наверное, тебе не повезло найти эту пещеру. Ты должен был. Это схоже с печатями чистильщиков, не так ли? Я даже пытался воссоздать какие-то из них. Они проходят все дальше, оказываясь перед горным источником. — Шаманам это под силу? — Я не шаман. Возможно, поэтому ничего и не вышло. Я пробовал использовать печати поиска, чтобы найти… Неважно, это не работает. — Чистильщикам нельзя открыто использовать свою силу на земле, — врет Лайт, — Но что если я дам тебе ее часть? А потом ты найдешь кое-кого и для меня. Они вместе заходят в воду и становятся напротив друг друга. Закрывают глаза. Вода начинается светиться, капельками поднимаясь наверх. Драконы видят одну картину. Ночь. Берег бушующего моря. Остров, где еще виднеются следы битвы. Они смотрят на это глазами дракона, которого ищут. И он улетает. Все дальше с земель кланов. Приземляется и окутывает лапы своим фиолетовым хвостом. Зури теряет концентрацию, потому что Лайт первым открыл глаза, а его лапа кольцом сомкнулась на тонкой шее дракона. — Зачем ты искал ее?! — Что ты…делаешь?.. — Забудь о ней, понял? — Лайт отшвыривает его к стене и направляется к выходу, собираясь улететь. Но вход ему преграждает барьер.  — Ты не найдешь ее раньше меня! Белоснежный рычит, разворачиваясь. — Мне нужно просто увидеть ее! Просто поговорить! Давай найдем ее вместе! Позволь мне… — Нет. Она не вернется в кланы. Не сейчас. Таким, как ты, не следует морочить ей голову. — Зачем она тебе? Ты вернешься на Небеса! Ты не сможешь вечно защищать ее от кланов! Ты…если ты вообще собирался возвращаться на Небеса… Ты — беглый чистильщик… — осознает, наконец, дракон. — Отправляйся к своему обожаемому вожаку, Зури. Ты вроде больше всех знаешь, на что способна мгла… А в итоге слепо выполняешь любой приказ того, кто является чуть ли не ее эпицентром. Тень запрещает тебе общаться с Небесами? А думаешь, Небеса захотят говорить с таким, как ты? — Что они тебе сделали? Лайт не решается взлететь, останавливаясь. Словно хочет, чтобы Зури спросил именно это. Словно это раздирает его душу столько лун, что пора бы уже выпустить гнев наружу. — Тень и Доркей. Вы все были ночными. Вы все были друзьями. Почему Коготь, почему не они? Дракон прикрывает свои красные глаза, усмехаясь. — Друзьями…- едко повторяет он — Мы с Доркеем никогда не были друзьями. Нас объединяла одна компания, нас объединял один дракон. Он и Нелт, я и Тень. Все должно было оставаться так. Но ты сам знаешь, что в нашей жизни все, что «должно», никогда не происходит. Даже не помню, когда они начали зваться лучшими друзьями. И я забрал его Арию. Но Доркей будто возвращает свое себе. И отбирает даже больше! На этот раз он прихватил и Когтя. Потемневшие алые глаза светлеют, загораясь вновь. — Они тайфуном разрушают жизни тех, кто встает у них на пути. Тебе ли не знать? Инди ли не знать? Я упустил свой шанс. Они оторвались, став намного сильнее меня… Значит, я отомщу не сам, а через второе поколение, второй шанс. — Ты не спасаешь ее. Ты сделаешь из нее оружие и направишь его на кланы! Хочешь, чтобы она доделала то, что не смог сделать ты? Чтобы она убила Лекса и Лили? — Она возьмет свое по праву! Молния уничтожит примесь мглы, и чистые стихии вернутся на эти земли! Разве не это тебе показывают твои рисуночки?! — Я не позволю! Барьер жмет Лайта все дальше в пещеру, направляя прямиком к Зури. Белоснежный усмехается. Чистильщик взмахивает хвостом, и барьер ломается. Лайт осознанно применяет свою силу, зная, что чем он сильнее, тем ближе к смерти. Настрой Зури меняется, он отступает. — Ты же начнешь умирать! — Главное дожить до того дня, когда они падут. Тогда и мне незачем будет жить. Дракон выставляет вперед лапу, рисуя печать. Стены идут трещинами, камни откалываются, разрушая рисунки, увековеченные на них. Зури в ужасе наблюдает за этой картиной и кидается спасать одну из важных сил, которой он владеет. Знания! — Остановись! — ледяные лезвия впиваются в незащищенную чешуей кожу, но Лайт продолжает обращать все в руины. — Зачем? Он же запрещает тебе приближаться ко всему, что связано с Небесами! А так Тень никогда не узнает! Но мы оба знаем, что ты не станешь его любимчиком. Так почему, Зури? Почему ты продолжаешь идти за ним? Сила чистильщика прижимает неонового к земле, но тот упорно пытается устоять на лапах. Зури подавленно улыбается, зная, что он окажется правым. — Ты спрашиваешь меня…или себя? На кого действительно направлен твой гнев, Лайт? Доркей не уводил его, Тень сам пошел за ним. Ты правда так верен Когтю…или хотел вызвать ревность со стороны бывшего друга? Но ему плевать. Он заметил лишь твое предательство. Но самое поганое, что я могу тебя понять… Лайт больше не хочет это слушать. Это слишком личное. Слишком проницательно этот малец роется в его душе. Стены перестают дрожать, но от истории мало, что осталось. Дракон собирается улететь. — Коготь не хотел бы этого для нее! Лайт вновь останавливается, кидая растерянный взгляд себе под лапы. А почему он должен делать то, что хотят другие? Да, он любил их. Но хоть один из них отвечал тем же? В этом будто и состояла его жизнь. Служить тем, кому он был не нужен. Но дракон опять врет. — Почему все думают, что раз я пошел за Когтем, то я стал «хорошим»? Почему все забыли, что ведь я тоже… Ночной.