Уроборос

Солнечный свет редкими лучами сочился сквозь молодую листву, и лес напоминал рифы, где всё вокруг преломляется и играет в этом теплом свете, будто под водой. Парочка ластриксов не обращала внимание на посторонних, игриво помахивая своими русалочьими хвостами, словно лесные нимфы, расположившись на берегу небольшого водоема, укрытого все той же зеленой. Вода успокаивающе журчала, добавляя безмятежности в и без того сказочную обстановку. Лазур поднял на гостя глаза, отвлекаясь от трапезы. И вместо того, чтобы воспламениться, защищаясь, лишь безразлично вернулся к жеванию, опустив голову. Летяги здесь летали всего в паре хвостов, как экзотические бабочки, которым нечего бояться, что их обидят или потревожат. Они уверены, что на них будут лишь смотреть со стороны и даже позволят сесть на тебя или задеть крытом. Кажется, фауна в этом месте совсем не знала, что такое опасность. Точнее… позабыла о ней. Гость остановился у каменной глыбы, поросшей покровом нежно-салатовой травы вперемешку с мелкими цветами. Он знал, что внутри за этой травяной завесой скрывается пещера, о существовании которой неопытный глаз никогда бы не догадался. Вспышка. То была молния, что отчетливо проглядывалась через сухие ветви голых, почерневших стволов. Стремительный ливень превратил почву в топкую грязь. И чем ты массивнее, тем проблематичнее двигаться дальше, утопая в ней. Но несмотря на то, что в такую типичную для данного места погоду вокруг должно быть ни души, тебя никогда не покидало ощущение, что сразу несколько пар голодных глаз притаились где-то там, за мертвыми стволами переплетающихся деревьев. Что-то рычит. Но это не их скалящиеся пасти, а их пустые желудки, что, пожалуй, ещё опаснее. И тем не менее вокруг ни одной мелкой дичи. Все, что здесь можно сожрать, уже давно сожрано. Остались лишь хищники, которые принялись караулить и поджидать, когда кто-то из них станет достаточно слаб, чтобы атаковать. Нет, здесь уже давно нет ни дичи, ни охотников. Остались лишь падальщики. Именно они притаились в самой глуши и терпеливо ждут, когда зловонная земля не позволит улететь отсюда даже дракону. Что-то внутри побуждало двигаться дальше и скрыться, но подобное желание моментально исчезало, когда впереди виднелось единственное пристанище — эта пещера. Точнее, скалящаяся каменная пасть, не отгоняющая ощущения, что вошедшего в неё проглотят безвозвратно. Гость сморгнул. Гул дождя растворился в щебетании птиц, а вспышки молнии превратились в более миролюбивое солнце. И единственное раздражение для глаза — то, как оно мигало, когда слабый ветерок колыхал листву. Глубокий вздох, чтобы до конца отогнать воспоминание, и лапа отодвинула занавес из плюща, пропуская гостя внутрь. Глаза зажмурены, а ноздри вдохнули полной грудью, умело распознавая каждую частичку этого затхлого тайника. Но куда важнее, какие тайны он хранил здесь много лун тому назад. Веки нетерпеливо подрагивали. — Неужели. Мы уже начали терять надежду увидеть вас снова. Несколько смешков одобрительно сопроводили это колкое приветствие. Силуэт задержался на пороге пещеры, и очередная вспышка озарила его змеевидные очертания с раздутым капюшоном, заставив самых нетерпеливых умолкнуть в ту же секунду. — Надежда не для таких, как мы. — Капюшон сложился в несколько складок и прилип к мокрой чешуе, но данная метаморфоза не сделала своего обладателя менее внушительным. Разве что добавила ему обманчивой миролюбивости. — Так что не притворяйтесь, что вы теряете то, чего у вас уже давно нет, мой мрачный друг. Очередной смешок. Подобные сборища теряли весь смысл, если бы не этот переизбыток ненужного пафоса и повышенных формальных тонов, где каждый, к кому не обратись — твой самый закадычный друг. И все же, в одно правило здесь нерушимо веровали. Хотя, скорее все еще пытались понять: кем же все-таки является враг твоего кровного врага? — Вы совсем вымокли, извольте уже заползти внутрь и согреться, а я наконец начну освещать то, ради чего мы здесь собрались. — Жаль, что ваш свет работает только фигурально. Будь тут поменьше мглы и побольше стихий… Но, увы, все пламя предназначено для Когтя, окружая его и подчеркивая превосходство над нами. А также согревая его народ, а не собиравшихся во мраке этой ночи отщепенцев. Оратор стиснул зубы, отказываясь давать комментарий этой риторической и одновременно исторической подъебке в адрес вроде бы всех собравшихся, но на деле — только в его собственный. В темном углу пещеры послышалась возня. Она с опаской посмотрела на преломляющий темно-синим, как скарабей, силуэт, и тот одобрительно кивнул. Драконица вышла ближе к центру, и из вытянутой вперёд лапы вспыхнуло яркое пламя, побудив многих отвернуться и скрыть морды в тени. Оставив его посреди пещеры, она поспешила удалиться, но новоприбывший успел одним извилистым поворотом своего тела перекрыть дорогу к своим. — Я тебя здесь раньше не видел. Ваша протеже? Сразу несколько драконов устремили взгляд на своего главаря, ведь его ответ был важен в первую очередь именно им. Алая драконица в свою очередь лишь отвела взгляд. — Новый член банды. — Блад очень редко говорил на этих собраниях, так что его голос хрипел. Видимо, и не планировал говорить, если бы не сложившаяся ситуация. — Она и словом не обмолвится, что здесь сегодня произошло, если вас встревожило это. Даже если бы хотела. Допрашивающий удовлетворительно кивнул. — Кстати, как мы все могли заметить, вы сегодня тоже не один! — оратор сощурил свои алые глаза, сканируя очередную незнакомку. Бладу он доверял. Если точнее, его банда всегда «пакостничает» где-то в пределах его видимости, чтобы расправиться с ней самостоятельно. А скользкий экземпляр напротив обитал слишком далеко от пределов его юрисдикции, чтобы контролировать его действия. Это всегда настораживало, поэтому новые уши и глаза — очередная опасность. Очередное оружие, которое должно попасть в его лапы, а не в лапы его брата. — Ох, точно, совсем забыл… — в нарочито-извинительном тоне оправдался морской гость, пропуская драконицу вперёд. — Я теперь везде и всегда беру эту малышку с собой, ведь ей нужно многому научиться. И множество, как ей тогда казалось, пар опасных глаз впились в ее сжавшееся тельце, пусть она и старалась выглядеть мужественно. — Позвольте представить вам Даркенесс. Драконица судорожно распахнула глаза. Но теперь ее тело не дрожало, а взгляд флегматично обвёл пустые камни, на которых когда-то восседали те самые ящеры, которых она уже совсем не боится. Хотя бы потому, что почти никого из них не осталось в живых. Ей не свойственно такое чувство, как ностальгия, и все же Даркенесс шла дальше, проводя удлиненным когтем по пластам, каждый из которых оставил опознавательные следы после своих законных хозяев. От входа тянулась «вытоптанная» колея, которая проходила кольцом вокруг центра и вновь замыкалась в саму себя. Манта не любил сидеть на месте, змеей кружа вокруг всех и сразу. Рассматривая и приближаясь ко всем и сразу. Он не уединялся в тени, как члены банды, и не восседал где-то на возвышенности, как один из вожаков, который всем своим видом показывал, насколько выше по статусу и значимее окружающих, собравшихся здесь. Манта пусть и был Королем, но куда лучше осознавал, какую опасность может представлять из себя любая мелочь. Он и прожил дольше, учитывая эти мелочи. Учитывая, что предать может даже тот, в чьей преданности ты не сомневаешься более всего. Нельзя смотреть на своего врага свысока, иначе не обнаружишь, где он прячет своё оружие. А вот и тот самый уступ. Черно-красная драконица уставилась на него снизу вверх. Как и тогда. Дракон говорил громко и властно. Как только он раскрыл пасть, ты начинаешь презирать каждое его слово, но одновременно продолжаешь слушать, смирившись со своим положением. Теперь Даркнесс уверена в том, чего не замечала тогда. Поняла, зачем Манта, морской владыка, выползал на сушу и участвовал в этих заговорах, до которых ему на самом деле не было дела. Он учился! Да, этот убийца и манипулятор, который тиранизировал своё королевство и, казалось бы, уже не нуждался в злодейских наставлениях… даже он смотрел на этого земного и действительно слушал его. Неважно, что Мрак говорил. Но эта аура, окружавшая его и касающаяся сердец всех собравшихся. Эта сила. Этот внушаемый страх. Эти глаза… Кажется, что он мог один перегрызть глотки каждому, кто встанет у него на пути. Ты слушаешь и ненавидишь этого дракона. Но одновременно восхищаешься им. Даркнесс помотала головой, двигаясь дальше, к темному углу Блада. Выцветшие перья все ещё разбросаны повсюду, принадлежавшие когда-то тому говорливому дракону. Дарки подняла одно из них, зажав между двух когтей, и принюхалась. Такое чувство, что Локи до сих пор обитает в дебрях этой пещеры. А запахи остальных вернулись сами собой. Собрание подошло к концу. Члены банды, как всегда, первыми стремились покинуть пещеру. Скорее всего осознавая, что каким бы кровожадным ни был их лидер, чьё имя говорит само за себя, он на этой доске ничего не решает. Если Блад — слон или даже конь, то они — всего лишь пешки. Истинная борьба разгоралась между этими двумя. За право стать Королём. Истинным злодеем. Удивительно, как тот бронзовый здоровяк вообще помещался внутри. Поэтому он спешил выбраться самым первым, чтобы расправить плечи. Пернатый следом, не упуская возможности поиздеваться над ним. Блад, как всегда, невозмутимый, словно его не заставляли появляться здесь. Даже не оборачивался, чтобы проконтролировать, что его шуганная малышка семенит в конце процессии. Даркнесс помнит, как первый раз увидела эту драконицу. Их глаза случайно встретились. Все произошло слишком быстро. Шрамы. Там, куда обычно не смотришь. Там, где незаметнее всего, поэтому ты лишний раз не виляешь хвостом, чтобы не открыть располосованный живот. Голова слегка вжата, будто это скроет искусанный у основания загривок, как знак, что над тобой доминировали. Глубокие проруби от когтей под бёдрами — подарок очередному насильнику, который довольно улыбнётся, вставляя в них уже свои когти, пока удерживает тебя, вставляя в тебя уже свой член. И раздражённые от порванных растяжек уголки губ, которые в данную секунду скрывали напряжённо сжатые зубы — очередной признак инстинкта самозащиты, даже когда на тебя никто не нападает. Жертва насилия за считанные секунды узнает жертву насилия. И вот они встретились, замерев. Вот только на теле начинающей киллерши не было подобных побоев. Шрамы были, но только боевые. То, что ее выдавало, крылось в глазах. И как черно-красная умело считала все внешнее насилие, Руби точно так же вобрала в себя внутреннее. То были моральные шрамы, которые не так уж легко распознать. Свобода, что была отнята. Вещи, которые тебя заставляют делать против твоей воли. Кровь, что сначала появляется на кончиках твоих когтей, но вот ты стоишь в ней по колено. Драконы, которых ты действительно любишь и жизнь которых ты в любой момент можешь отобрать. Две узницы, запертые в своих пострадавших телах. Руби задержалась взглядом на ней. То не было мольбой о помощи или радости откровения, что она такая не одна. Скорее ей просто стало интересно, как Дарки живет со всем этим. Что для неё все ещё является причиной жить? Возможно, ей хотелось увидеть силу, которая вдохновит ее саму. Зачатки мести, которая в будущем всенепременно обратится против ее насильника. Руби даже поняла, если бы Даркнесс отвернулась, поспешив скрыть, что из их ситуации уже нет выхода. Но черно-красная драконица как-то по особенному вздернула морду, посмотрев на Руби совсем по-другому, свысока. И рубиновая в миг поняла… что Даркнесс не стала жертвой. Она добровольно осуществила это самопожертвование! Но ради чего?! Руби так и не успела прочесть этого, удаляясь к выходу. Внезапно в пещеру залетела птичка. Дарки пристально уставилась на голубого цвета создание, которое слишком не вписывалось в эту зловещую обстановку. Пусть снаружи все изменилось, но внутри… Эта пещера помнит лишь злобу… и отчетливый запах крови. Уже не костяной, а стальной коготь удлинился и с хирургической точностью пронзил птицу насквозь. Кровь стекала по нему вниз и небольшой лужицей собралась у неё под лапами. Это было совсем не обязательно. Дарки флегматично стряхнула зверька, который даже не раздражал ее своим присутствием. Для неё убить его — не значило ничего. В алых глазах не отразилось ничего… А значит, былая жертва в виде ее души все же окупилась. В прорезь, через которую залетела птица, не проникало солнце, которое находилось с противоположной стороны, зато виднелось голубой небо. В ту ночь через это окно мог протиснуться целый дракон. Луна была в зените, и тучи время от времени пропускали ее свечение. Мрак прервал свою речь, вслушиваясь. — Прошу прощения. Я на минуточку. Естественно, Манта направился следом, утягивая Дарки с собой. — Эта рыхлая ящерица зовётся Василиском. Тритоновидный бескрылый дракон уставился на них, а потом они узнали, что он понимает каждое драконье слово. Раздвоенный язык угрожающе хлыстнул воздух и скрылся обратно в пасти. Но внимание черно-красной привлёк совсем другой дракон, которого отгородил не только ливень, но и Мрак своей массивной спиной. — Ты молодец, что нашёл и привел его, а теперь лети в лагерь. Нельзя надолго оставлять клан без присмотра. Но дракончик, а по другому его назвать у Даркнесс тогда язык не поворачивался, дёргано сидел, не решаясь высказать явный протест. Он выполнил приказ. Он заслуживает знать больше. Он хочет попасть в пещеру, где вершится что-то поистине важное. Вот, о чем говорили его блестящие желтые глаза, пусть этот белоснежный и делал вид, что ему плевать, а его хладнокровие достойно наивысших похвал. Он ей понравился. В нем было легче увидеть себя. Он все ещё искренне верил в то, что делает и в то, кому служит. Как и она тогда. — Доркей. Я дважды повторять не собираюсь. Блеск в глазах тут же исчез. Его удел — выполнять приказы, какими бы они ни оказались. «В этом мы тоже похожи». Он улетел, больше не задерживая своего вожака. И не оборачиваясь. Мрак хотел вернуться к собранию, но морские драконы стояли у него на пути. — Что я вижу, мой Мрачный друг… Только не говори, что ты и твой брат похожи куда больше, чем тебе хочется. И что ты тоже защищаешь тех, кем правишь? — Я просто хочу уничтожить Когтя. И неважно, кто из них выживет, а кто умрет. — Но будет лучше, если такие, как он, выживут. — У меня здесь не Королевство, Манта. Преданных и хоть что-то умеющих драконов по пальцам пересчитать. Я не могу разбрасываться каждым из них. — Один совет, друг мой. Не по доброте душевной, которой нет и в помине. А рационально ощущая, что наши интересы столкнутся ещё не скоро. Хоть что-то умеющих драконов можно пересчитать по пальцам. Но преданных… единицы на всём этом свете! — Манта одобрительно кивнул на Даркнесс, даже не спровадив ее подальше от этого разговора. — И как видишь, одна такая уже предана, но не тебе. И то, я готовлю себя ко всему. Эти жёлтые глаза блестят, ещё как блестят. Но не щенячьей преданностью, а амбициями. Нужно приручать щенков, друг мой, чтобы потом не удивляться укусу своей лапы, что высокомерно прикормила волчонка. Манта улыбнулся на прощание той самой нравоучительной улыбкой, будто сделал их злодейски мир лучше, и поспешил возвратиться в пещеру. Даркнесс же продолжала сидеть, глядя в задумчивое выражение морды вожака земного клана. Он смотрел куда-то вдаль. Туда, куда улетел юный воин, тот мальчишка. Интересно, о чем он думает? Неужели хочет ринуться следом и прикончить его прямо сейчас? Или будет вынашивать этот план на будущее? Их взгляды встретились, и Даркнесс почему-то очень хотелось получить ответ на свой немой вопрос. — Если хоть часть из тех, кого я называю своим кланом, научится кусать в ответ, а не покорно поджимать хвосты… То я буду горд, что хоть что-то сделал правильно. Я не буду жить вечно. Но может быть, это сделает мое наследие. Если мы с братом хоть в чем-то и похожи, то только в этом. В ту ночь она впервые задумалась, а кем же станет она? Щенком, о котором говорил Манта? Или волком, которого добровольно выращивает Мрак? Ответ уже был в ее голове, ведь Мрак знал, что не будет жить вечно. В отличие от Манты, который, как и подобает злодею, свершившему все свои зловещие планы, задумался о неизбежном. О бессмертии, чтобы продолжать творить то, что ему хочется творить, и делать это вечно. Как и подобает уму, который перепробовал в этой жизни все. Эти мысли доберутся и до Мрака. Но позже, куда позже. Он все ещё не такой, как Манта. Злодей ли он вообще? Разумеется, злодей. Но куда противоречивее, чем может показаться. Не истинный злодей. Или… наоборот, истинный: со своими слабостями, со своими душевными страданиями… со своей болью. А значит, принципами и конкретными целями, которые росли вместе с этой болью. И один из ее источников оголился и предстал перед черно-красной драконицей. В ту самую ночь. Драконица шла дальше, в темное углубление пещеры, куда почти никто не заходил. Как и тогда, сейчас тут так же беспросветно. Даже не нужно закрывать глаза, чтобы снова погрузиться в ту самую ночь… Ночь, запомнившуюся ей и по сей день. Бандиты ушли. Василиск неповоротливо просочился своим одряхлевшим телом в какую-то нору. Все по-злодейски растворились, оставив их втроём. Манта заискивающе улыбался. Даркнесс держала в голове, что он сказал ей по пути сюда: «Он возьмёт тебя. Поверь, мне бы самому этого не хотелось, но так надо. Возьмёт тебя грубо, как дикое животное. По другому земные не умеют. Это мой приказ, Дарки. Очередной из множества неугодных тебе приказов, что последуют и дальше. Стисни зубы и выполни его, вот и все». — Что я буду должен взамен? — О, мой мрачный… — Хватит этих «дружеских» советов и одолжений, Ваше величество. Говорите прямо. — Рассматривайте это, как наши традиции. Я просто не мог появиться в чужом «королевстве» с пустыми руками. — Я наслышан о вашей Алхимии, Манта. Очень удобно добыть сперму земного, вырастить из неё мутанта и… Манта искренне рассмеялся. Мрак спустя какое-то время тоже усмехнулся. — Вся шайка Блада, включая его самого, выглядит как кучка неотесанных дикарей. Но вы, уж простите, друг мой, с вашей фантазией и извращенным умом, могли бы достойно прижиться в Морхайнте! — Учту. Так что как только захвачу все земные территории, сразу направлюсь отвоевывать ваши. — Ладно, оставлю вас наедине. Развлекайтесь. Даркнесс только и смогла, что услышать, как хвост ее хозяина по-змеиному покидает тьму, в которой она оказалась. Драконица приготовилась ко всему, что угодно. Постепенно она привыкла к темноте. Возможно, делать этого не стоило, ведь теперь два алых глаза, смотревшие одновременно на неё и сквозь ее тело, виднелись напротив. Наверное, ее должны гореть так же. Или только глаза вожака обладают столь мощным эффектом. Дарки отвлеклась и опасливо завертела головой, потеряв их из виду, пока очередной поворот шеи не наткнулся на полусжатую лапу, которая с удовольствием вобрала в себя ее горло. Черно-красная напряглась, но боли не последовало. Напротив, чужая кисть расслаблено заскользила по ее чешуе, подключая к ласкам все его тело. Она оказалась сверху, пока он гладил и целовал ее. А затем дракон так же бережно перевернул ее на спину, входя в уже разогретую и поддававшуюся его толчкам плоть. Дарки и не заметила, как сама безмолвно, но активно поддалась процессу, приносившему удовольствие не только ему. Дыхание участилось. Кажется, он подгадал даже тот момент, когда она будет на последнем глубоком издыхании, чтобы сделать это одновременно. — А теперь уходи. Уходи к нему. Снова… Драконица лежала, не зная, должна ли слушаться этого риторического высказывания, обращённого даже не к ней. Дракон обнимал нежно, даже тепло. Уходить совсем не хотелось. И она чувствовала, как лапы Мрака подрагивали, сжимая ее запястья. Он сам не хотел, чтобы она уходила. Точнее, чтобы уходила та драконица, с которой он говорил. Которую он любил. Даже этой ночью, ведь все его движения предназначались исключительно ей. Даркнесс печально улыбнулась. Удивительно, что пары мгновений хватило, чтобы она всецело погрузилась в эту иллюзию. Снаружи холодно и мокро, снаружи льёт дождь, снаружи Манта… Она может задержаться хоть на весь остаток ночи, и Король ничего ей не сделает, ведь это истинное пожелание земного вожака. Это его подарок, как Манта и сказал. Но драконица зашевелилась, выбираясь из его обмякших объятий. Она вжилась в эту историю и явно ощущала, что та драконица ему уже не принадлежит. И что один из самых могущественных драконов земли бессилен против этого. Он не может удержать ее даже своей невероятной силой. Даркнесс наклонилась и поцеловала Мрака в висок на прощание. Наверное, та драконица сделала бы так. Но она бы непременно ушла. И Дарки уйдёт, причинив ему ещё больше боли. Очередную боль. Сделав его ещё сильнее. Она не знала, для чего Манта сделал этот бесплатный подарок в виде ее тела. Может быть, просто так. А может, он знал, куда целил. И, хотел того или нет, но попал. Вот только Даркнесс не собиралась добивать дракона, который за одну ночь подарил ей столько тепла и нежности. Пусть и не ей, но ее телу. Возможно, это был первый раз, когда ее собственный внутренний волчонок огрызнулся на своего хозяина. Все же она — земная. И сейчас ее сущность как никогда хочет вырваться наружу. Ее губы все ещё касались его чешуи, а когда отпряли в последний раз… Черно-красная драконица вновь прошептала эти слова: — Если я не принадлежу тебе, то сделай так, чтобы я больше не принадлежала никому… Но в этот раз ее шёпот эхом отразился от стен пустой пещеры, в которой не было никого, кроме неё самой. Сплошная темнота, как и в ту жаркую ночь. И только два глаза… воспоминания смешивались с реальностью, а два глаза, как и тогда, смотрели прямо на неё, отдавая стальным свечением. Нет, это не воспоминания! Даркнесс отпрыгнула и несколько бритвенно-острых перьев вонзились в сталактит за ее спиной. Это реальность! И в реальности ее поджидали. Нет, это она охотится на этого дракона! Пернатый воспользовался ее замешательством и проскочил мимо, чтобы убраться из этой пещеры, о которой знали лишь те, кто когда-то находился здесь. Все таки запах тех перьев был слишком настоящим, ей стоило догадаться. Драконица остановилась у выхода, зная, что найти и убить его — дело времени. Здесь она оказалась не за этим. Даркнесс стояла и с противным лязгом точила свой коготь о камень, наблюдая, во что превратился этот лес. Лес, который когда-то носил название Сумрачного. Значит ли это, что все злодейские заговоры, зародившиеся в этом месте, канули в лету? Значит ли, что это и есть твоё наследие, Мрак? Но кто сказал, что злодеи мечтают лишь о разрушении? В ту ночь она узнала одну его мечту. Возможно, умирая, ему было, чем гордиться. Коготь замер, останавливая душераздирающий звук. Слишком много она думает об истории, которая не является ее собственной. Пора двигаться дальше и продолжать свою. P.S. Вот этого скорее всего точно не было. Я только под конец поняла, что временные рамки очень рознятся из-за юного возраста Доркея, Дарки и Руби. Они никак не могут быть в одном поколении, ведь Доркей — ровесник матери Руби. Ну и ладно)))) мне просто хотелось пафосную сходку в мире злодеев)))))