Уроборос

Это плато было скрыто среди высоких скал, в месте, где свет поразительно сильно не хотел задерживаться. Впрочем, и кромешной тьмы здесь не было - небольшое плато было облито совсем иным светом. Светом, который не имел источника, а точнее будто бы шел отовсюду. И даже цвет у него был иной - не белый и не желтый, а светло-голубой с приятным фиолетовым оттенком. Из-за этого, пожалуй, плато напоминало какое-то мистическое кладбище, лишенное всяческих звуков. Вот только сегодня все было по-другому. Плато посетили гости, казалось бы, единственные за последние несколько лет. Двое драконов шли тихо, будто были на охоте, причем на очень опасную и необычную дичь. Но на этом сходство между ними заканчивалось. Крупный серый дракон смотрел с пытливым, внимательным интересом, рассматривая плато так, словно шел в свои новые владения, которые теперь требовалось оценить. Другой же, худощавый черный самец шел с напряженными лапами, готовясь в любое мгновение распахнуть крылья, а темно-красные глаза смотрели исподлобья и по-настоящему угрожающе. Опасно. Хозяйка этого плато опустилась на высокую каменную пику совершенно бесшумно, будто ее тело состояло из тумана. Впрочем она так и выглядела - чешуя, словно сотканная из света самых разных оттенков; огромные крылья, способные взметать маленькие смерчи; и глаза - глаза иного дракона. Дракона, который живет другой жизнью и знает что-то, что никогда не узнать другим. Это была Иерунн - Белый Пророк, полудух. Она посмотрела на гостей молча, вскинув подбородок и слегка сощурив белые глаза. Иерунн просто ждала, гадая, кто из братьев заговорит первым. - Почему я должен был ждать его? - и первое слово взял старший брат, черный дракон с пылающе-красными глазами по имени Мрак. - Ренар умер недели назад! Ты думаешь, мой клан хотел подчиняться вожаку без настоящего имени и силы? - он смотрел на драконицу с явным вызовом, подавшись вперед. В душе его не было ни капли того чувства, которое пророк обычно производила на смертных драконов. А может, этот черный воин просто делал вид, что этого не было. Призрачная драконица сверкнула своими ледяными глазами, глядя на него слишком пристально, слишком проникновенно, заставляя опустить глаза - но дракон не делал этого, приняв этот молчаливый бой. Он чувствовал, что за этим стоит что-то куда более важное, и это впечатление только усилилось, когда что-то сдвинулось в его голове, отступая под мощным, непреодолимым напором чего-то необъяснимо более высшего, недоступного ему. Это все она, Белый Пророк - это она... будто вцепилась длинными когтями ему в голову, выворачивая наизнанку все содержимое черепа. И Мрак знал, что Иерунн приносит ему такую боль намеренно. Она хочет что-то узнать. Мрак стоял до последнего, цепляясь за остатки своего разума, выдирая их из ее когтей и пытаясь спрятать от нее самое сокровенное, самое темное в его душе, то, в чем он не собирался никому признаваться... но Белый Пророк будто взревела у него в голове и последним рывком сорвала всю его яростную защиту. "Этот Ренар лишь подтвердил свою глупость и неспособность править нами, убив его... особенно тогда, когда на него смотрели его родные, его подруга и сын! Нет, плевать, что им больно... главное то, что Ренар подорвал доверие всего клана, уничтожив любимого многими. Неужели он не понимает, что своими действиями разрознил наш клан, сделал его слабым, слабым перед любым ударом наших врагов..." Иерунн досадливо откинула этот клочок мыслей, резко рванувшись дальше. "Он... этот ублюдок уничтожил все, просто все, что мог, поставив главным Оррина! Этот мягкотелый дурак не смог ничего против них, ведь как, ка-ак он мог додуматься до того, чтобы вызвать их вожака на "честный поединок"... Какой он честный, если против желейных мозгов и слабенькой, придушенной Мглы - ветер и огонь вкупе с восемьюдесятью лунами?! Ренар должен был поставить Фрэнка... Фрэнк выдрал бы им всем глотки. А если не он... так это сделал бы я." Здесь Белый Пророк немного потопталась, тщательнее выдирая нити его мыслей, вертя их в когтях куда более придирчиво и едва ли не пробуя на вкус. А потом она шагнула дальше, ближе к самому черному сгустку тьмы его сердца. "Я ненавижу его. Ненавижу. Я хочу скрутить его кишки в жгут и на них же повесить. В который уже раз... он позволяет глупцам... вести наши рейды... не замечая истинных драконов Воя в Ночи... что ж, я заставлю его заметить." Здесь Иерунн шире раскрыла глаза, глубже запуская когти в его душу и даже не морщась от оглушительных, полных бешеной ненависти воплей своей жертвы. Именно сюда он не хотел пускать ее, пытаясь поднять гранитную стену перед своим сердцем, шипами пронзить ладони пророка... но драконша отбросила его прочь, едва ли не заставив потерять сознание от усилившегося в голове грохота. Когда давящая волна ее присутствия отхлынула назад, он рухнул на живот, едва успев согнуть одну из лап в локте и только так удержавшись от падения навзничь. Только не перед братом, только не перед этой жестокой сукой... он не покажет никому из них ни сомнений, ни раскаяния. Это будет легко, ведь он этого и не испытывает. Иерунн резко слетела со своей острой пики, обдав их обоих порывом леденящего, потустороннего ветра от своих огромных крыльев. Как раз за мгновение перед тем, как его брат стремительно рванулся к ней, оскалив клыки. Он давно не был так взволнован и так... зол. - Что ты творишь?! Мы пришли к тебе получить свое, ибо мы по всем законам кланов достойны... - Погоди. Дай я поговорю с твоим братом, и вы оба получите свое, Коготь. Даже не взглянув на него, она двинулась дальше, остановившись перед Мраком, который, воспользовавшись передышкой, встал на лапы и надменно вскинул подбородок, кривя губы от переполнявшего его бешенства. - Давай. Давай, расскажи ему, что ты увидела. Расскажи всем. - Нет, Мрак... не буду. Я никогда никому не рассказываю того, что вижу в чужих душах. Я никогда не стану столь сильно вмешиваться в чужую жизнь... к тому же, ты даже непредставляешь тех трудностей, что стоят передо мной... и за своей злобой не видишь того, что я... "Одобряю твой поступок. Ренар был жесток и глуп... возможно, я бы и сама убила бы его на твоем месте. Но ты-то не менее жесток, чем он, и вскоре станет еще больше. Но ты станешь вожаком, потому что твой клан избрал тебя. А я позволяю вашим кланам делать то, что они хотят. Разве вы этого не заметили? И разве вы не наслаждаетесь свободой?.." "И что же, ты увидела всю картину того, как я убил его?" "Не стоит так наслаждаться своим умом, ведь это грех, Мрак..." "Да плевать, все мы живем на грехах - даже ты, и, сдается мне, ты - именно больше всех." "Что ж, ты построил просто невероятную сеть..." "Я увидел одного маленького дракона, который несчастен. Я увидел то, как его шпыняет его мать. И я подумал... что если избавлю его от этого сдерживающего фактора, он вырастет прекрасным воином Ночи и однажды будет мне благодарен." "Ты убил его мать, отправив на заранее обреченную миссию." "Я умудрился сделать это, не имея на то полномочий." "Ты манипулировал своим вожаком и советником, отправив их двоих и мать этого дракоши проверить Ущелье. Там, где василиски зверски убили их всех, а затем сожрали их тела." "Я подкупил вожака василисков, уговорив их сделать это. А потом мы вместе свалили это на мантикор, сохранив василисков нашими союзниками." "А затем ты прибежал вместе с Фрэнком и Тамуром на место резни, чтобы уже никто не сомневался в твоей невинности. Хотя весь клан и знал, что ты ненавидел Ренара и его советника Оррина." "И когда я спас жизнь Скарте, которая невольно затесалась в их отряд, весь клан полюбил меня." "Они увидели твою верность и готовность отстаивать интересы клана, когда ты едва ли не уничтожил ни в чем не повинных мантикор." "И они выбрали меня, потому что я и впрямь достоин. Согласна ты с этим? Примешь ли ты меня?" "О да. Я приму вас обоих. И пусть все рассудит время." - Вы закончили? - рявкнул Коготь, беспокойно переминаясь с лапы на лапу. Он смотрел на своего брата, чертовски сильно желая знать, в чем дело... но Иерунн и Мрак, пару минут назад ненавидевшие друг друга, теперь будто сговорились - и это приводило его в еще большую нервность. Огромных усилий молодому воину стоило сделать вид, что его не интересует то, что от него скрыли, и продолжить: - Мы пришли к тебе за твоим даром, потому что время прошлых вожаков истекло. Пришло наше. - четко проговорил серый дракон, выступая вперед. Коготь смотрел прямо в глаза пророку, не стесняясь белых глаз, за взглядом которых нельзя было проследить. - Пришло наше. - совсем тихо повторил Мрак. - Пришло ваше. - кивнула Иерунн, негромко повторив за братьями эту фразу своим звучным, глубоким голосом. - Коготь! - она повернула тонкую морду к серому дракону. - Ты был избран Личом как следующий вожак, и я признаю твое право. Подойди ближе, если уверен в том, что сможешь принять мой дар. Он шагнул вперед, ни секунды не колеблясь, и, остановившись перед вставшей на задние лапы пророчицей, с готовностью поднял голову. Иерунн протянула к нему свой тонкий прозрачный коготь, и в тот самый миг, когда он коснулся лба дракона, Коготь едва ли не шарахнулся назад, вздрогнув всем телом. А белая драконица не обратила на это ни малейшего внимания, закрыв свои миндалевидные глаза. Вскоре по всему плато разронесся ее вдруг разом ставший громогласным голос, полный такой же неведомой силы, с которой она взяла в когти разум Мрака: - Ты, Коготь, сын Барта и Алайи, с прикосновением моего лба к твоему лбу поднимешься, превозмогая боль, и примешь мой дар тебе как новому вожаку клана, который избрал тебя своим. Так встань же... Коготь, Окруженный Синим Пламенем, и ощути силу, которая поможет тебе править и карать. Она обожгла его холодом, прильнув своею белою чешуей к его лбу. Иерунн схватила его скулы когтями, сжимая его лицо и глядя только ему в глаза. Сейчас, когда она была так близко, Коготь видел плясавшее в молочно-белых глазах пророчицы живое пламя, а сердце его будто стало зрачками. И они смотрели прямо через его глаза ему же в голову, в душу, в саму его сущность. Вместе с ее взглядом в душу ему тек раскаленный огонь, бурлящая вода, ощетинившаяся шипами земля и бешено свистящий ветер. И все это в хаосе разожгло ему сердце, дав новый вдох - дракону, рожденному заново. - Я дам тебе силу, которую обычно не даю никому... - ее леденящее чешую дыхание опалило ему ухо, а когти скользнули со скул к губам. - Но я вижу на твоем пути слишком много врагов... слишком много ненависти... и слишком много мишеней. А я люблю, когда вожаки живут долго... и я хочу, чтобы ты был со мной немного подольше... так прими же еще один мой дар, и никому чужому про него не говори. Спасай им только свое сердце, Коготь. У Мрака было такое ощущение, словно он видит то, на что не должен был смотреть, будь он порядочным драконом. И тем не менее, у него не было ни малейшего желания лезть в то, что не было ему нужно. Он не слышал слов, но чувствовал интимность мига, которая так и окружила этих двоих - Белого Пророка, что держала его брата за скулы, осторожно, словно любовника; и Когтя, который опустил голову, пытаясь сдержать ломающую тело судорогу. И все же, он смотрел прямо в глаза Иерунн, не отрываясь - а потом сумел открыть пасть и выдавить придушенные болью слова, которых черный дракон не услышал. - Ты же прекрасно знаешь, что я хочу защитить не только свое. Едва Иерунн отступила назад, Коготь резко вскинул голову, начиная поворачиваться к брату. Мрак знал, зачем, и именно поэтому отвернулся, не желая доставлять ему удовольствие лицезрением его нового могущества. Пусть даже и чертовски хотелось... - Дракон становится вожаком, получив силу и новое имя, лишь для других, а не для себя. Себе он еще обязан доказать, что достоин... и увидеть, на что способен. Мрак резко повернулся, чтобы прожечь ее взглядом - драконша не могла сказать такое, не прочтя его мысли снова, и это выводило черного из себя, буквально стачивая его терпимость к ней под корень. Эта дрянь снова полезла в то, что принадлежит только ему - его когти желали наказать ее за это. - Нет. Я не читаю твоих мыслей, Мрак. Сейчас я просто чувствую отголоски, твой настрой... я чувствую это всегда, и не могу от этого избавиться, даже если бы я хотела. Я - Пророк, я выше тебя, так что смирись уже с этим. - Иерунн изогнула губы в полуусмешке, излучая взглядом высокомерное превосходство, и снова била в точку. - Избавь меня от подобного бреда и приступай уже к делу, Иерунн. Мне твой пафос ни к чему. - Как скажешь. - все с такой же насмешкой в голосе она высмеяла его приказ деланной покорностью. Впрочем, тянуть снребрянная драконша и впрямь не стала. Одним шагом, которого Мрак даже не заметил, она оказалась прямо перед ним, сверкая своими холодными глазами, тут же впившимися в в его. А спустя мгновение что-то безмерно острое рассекло ему чешую, и кровь потекла по затылку вниз. - Черт возьми, что ты... - Это только твоя вина. Для установления связи нужно доверие, на что ты не способен - ты отталкиваешь меня, вынуждая заставлять тебя. - Не неси чушь, когти не мои, и это главное! - Так или иначе, замолчи терпи, если хочешь получить Дар. Все его существо восставало против того, чтобы подчиниться ей, позволив слиться с его телом и сознанием, но Мрак подавил отчаянно вопящий разум, и холодные руки прошлись по его голове. Спустя секунду она взорвалась болью, резко, без всякого предварительного дискомфорта, и в вены его словно потекла раскаленная лава, заставляя их разбухать, выкручиваться, схлестываясь друг с другом, а затем маленькие взрывы словно изрешетили его вены, и лава потекло свободно, наполняя все его тело, зажигая его новым огнем. "Скоро ничего не будет мешать мне на пути к цели, никто не сможет ни слова сказать против... Все будет в моих руках, а скоро будет и победа. Этот Дар станет в моих руках идеальным оружием... которое уничтожит все, брат." А затем все прекратилось так же внезапно, как и началось. Тогда, когда Мрак только прочувствовал происходящее и начал получать удовольствие, распознав в этой лаве новое могущество. Но его прервали, тогда, когда он будто находился на пике бешеного секса, отвлекли и сбросили наземь. Хуже всего было то, что Иерунн отшатнулась от него прочь, тяжело дыша, и в глазах ее было то, чего никто не видел в них тысячу тысяч лет... Страх. - Чего ты ждешь?! Всади свои когти снова, сейчас же, я должен... - Я не могу! Ты будто... уже переполнен. В тебе уже есть сила, чужая сила, и она не дает моей проникнуть в тебя. У меня... нет над этим власти, но я не понимаю... - Да плевать мне! Ты врешь, ничего такого я не чувствую - никакой силы, кроме Мглы, так что делай свое дело... - Закрой рот. Я сказала, что не могу, и это правда - Пророки не лгут. Мы слишком давно живем, чтобы меня волновали такие, как ты... я и впрямь не могу дать тебе Силу, как бы ни хотела. Я... не встречала такого раньше. Мне жаль. Мрак вонзил когти в землю, напрягая суставы до боли. Он открыл пасть, сверкнув белизной клыков в полутьме, и черной стала его гортань. Через мгновение из пасти повалил черный, чернее самой мрачной ночи, туман, завиваясь в причудливые полосы, словно языки пламени. И вот глаза цвета крови вспыхнули ярче, заставив щупальца Мглы вздрогнуть и рвануться вперед, к Белому Пророку... Вырвавшийся навстречу белый пар столкнулся с черными завитками, и, вплетясь во мрак, изрешетил его насквозь и заставил распасться. Пророчица вскинула подбородок, ее крылья раскрылись, словно порываясь укрыть собою все Плато. Коготь не сдвинулся ни на шаг, непроницаемо-холодными глазами глядя на своего брата, и никто, кроме полудуха, не знал, волнуется ли он, равнодушен ли. Но серый дракон не собирался защитить брата... или знал, что это совершенно не нужно. - Ты, Мрак, сын Барта и Алайи, с прикосновением моей силы к твоей поднимешься, превозмогая боль, и примешь мой дар тебе как новому вожаку клана, который избрал тебя своим. Так встань же... Мрак, Сгущающийся Вокруг Луны, и ощути силу, которая поможет тебе уничтожать и отбирать. - Клянусь... что доведу то, что у меня есть... до совершенства... и этим задушу тебя, сука, если то, о чем ты говоришь... не проснется. Едва было сплюнуто последнее слово, вместо черного дракона оказалась только Мгла, которая вскоре исчезла. Иерунн подняла голову, посмотрев на ярко-оранжевую луну, что и дала этому дракону настоящее имя. Эта луна была окружена тучами, которые казались беспросветными дырами на небе. Вся сила ушла на то, чтобы она смогла сдержать рвущийся из груди крик, волнение, которое так и грозилось попасть в глаза. Но Коготь все еще был здесь, и то, что так напугало ее, должнлъо было быть за гранью его поминания, того, что ему стоит знать. - Это было жестоко. - Пытаешься этим отвлечь меня, чтобы я не почувствовала то, что ты этим доволен? Ты сам еще более жесток к нему, как и он к тебе. Вы оба... аморальны в этих чувствах. - Не тебе судить о чувствах, полудух. - изогнул губы Коготь, позволив себе пустить в тон толику превосходства. Иерунн отвернулась - и он не увидел, как она улыбнулась в ответ. - Не знаю, что произошло, но это сделает его только злее. - Ты боишься этого? - Это может сильно навредить другим. - Тебе, ведь в первую очередь он будет чувствовать зависть. - Ты все еще не разобралась в нас, смертных, Иерунн... не ищи во мне столько эгоизма, его не так много, как ты думаешь. - Возможно, возможно... но ты не должен тревожиться о том, что касается лишь меня. Оставь то, что произошло здесь, в тайне - так было всегда, только вожакам доступно знать об этом Плато, о том, какая я и что делаю, говорю. - Знаешь... в таком случае я просто должен был стать вожаком. Ради тебя. Она не ответила, и серый дракон направился прочь, на ходу распахивая крылья. Все то, что они могли бы сказать друг другу, осталось лишь на уровне подтекста, и обоим это приносило боль, не отпускающую ни на секунду. Но они знали, с самого начала знали, что все будет так - и теперь платили за это. И пусть браткая ненависть аморальна... то, что чувствуют друг другу эти двое, и результат этих чувств - невозможно. "Позволяешь себе такую предвзятость, ай-ай-ай... одному дала все, другому - ничего. Неужто даже такие, как ты, выбирают?.." "Даже если так... такие, как я, платят за свой выбор непомерную цену. Иногда мне кажется, что я могу умереть... но Пророк не может. Но то, что произошло сегодня, лишь подтвердило мои опасения. Он может прийти снова, и я хочу, чтобы мой сын не стал мертвее меня лишь потому, что я сделала то, что не должна была." Белый Пророк смотрела на небо, гадая, когда оно станет черным перед драконом, который вскоре придет сюда - он должен.