Уроборос

В этом месте все было особенно темным. Если в определенных местах все было то пепельным, то темно-темно фиолетовым, то кроваво-красным, то в этом был только мрак. Беспросветный, густой смог, он должен был дымом разъедать глотку, выжимать слезы из глаз и давить на мозг и легкие, заставляя грудную клетку мучительно сокращаться. Впрочем, место не было однородно-черным - некоторые завитки смога украшали багровые завитки, словно это были языки пламени, только своеобразного цвета. А если поднять голову и посмотреть на то, что должно быть небом, то можно увидеть такой же багровый "небосвод", давяще нависающий над головой. Казалось, еще чуть-чуть, и такое небо извергнет из себя ливень - ливень из крови. Наконец, пустынность этого места вдруг прервалась клочком белого цвета. Рассекая плечами смог, белый дракон целеустремленно шагал вперед - размеренно, не торопясь, чеканя шаг. Опущенный массивный хвост резал черный туман, оставляя за собой полосу, которая, впрочем, вскоре снова заполнялась смогом. Так же таяли и следы, которые оставлял за собой белоснежный дракон. Его чешуя была безупречно чистой, без намека на былые шрамы, переломы или потеки крови - все чудовищные увечья, что были при драконе на момент его смерти. С самыми разными эмоциями приходят в этот мир драконы. Когда пришел этот, он тут же стал оглядываться, искать кого-то рядом с собой - но даже не удивился, когда никого не нашел. И с самого момента появления ничего, кроме раздражения или целеустремленной решительности, не появлялось на лице путника. Он был из тех, кто давно уже осознал, где окажется после смерти, и, похоже, не хотел себе никакого другого места. Но он не был и тем, кто готов был окунуться с головой в сущность Топи, готов был принять ее и жить в ней. Нет, ему словно мало было этого, словно его совсем не интересовало то, что мог предложить ему Ад... словно у него не было чего-то очень важного, чего-то, что могло бы скрасить даже пребывание в Топи. Обычно в Топи звенела мертвая тишина, словно уши были забиты чем-то - но сейчас это состояние вдруг прервалось легким, почти эфемерным шорохом, словно мимо уха белого дракона пролетела бабочка, маша невесомыми крыльями. Реакция сработала мгновенно - дракон резко развернулся, тут же раскрывая свои огромные крылья, от чего смог словно в панике взметнулся вверх, клубясь и растворяясь. Белый дракон увидел позади себя ее. Чуть выше того, что можно было назвать "землей" или линией горизонта, повис силуэт, сотканный из нитей самых разнообразных цветов. Здесь она выглядела еще более эфемерно, предельно призрачно, она выглядела неотъемлемой частью этого мира... впрочем, так оно и было. Иерунн повисла ввоздухе, даже не маша крыльями, и взгляд ее обычно прозрачных, словно две капли воды, а в этом мире словно алмазных, лишенных зрачков глаз, был лишен всяких негативных эмоций, как впрочем, и всякого показателя того, как она относится к этому дракону. Белый Пророк смотрела даже не равнодушно - она смотрела бесстрастно, она смотрела никак. Сквозь. - А ты не перестаешь меня удивлять, дракон. Ты все такой же малоэмоциональный, все такой же, каким и был при жизни. Неужели ты совсем ничего не боишься?.. Мгновение Доркей просто изучал ее, взглядом пристальных глаз впиваясь в ее глаза. Удивление покинуло его лицо так же быстро, как и появилось на нем, и вскоре белый дракон полностью "очнулся". Достаточно для того, чтобы сделать несколько шагов навстречу пророку и вскинуть голову, презрительно сощурив глаза. - Ты сделала все, чтобы унизить демонов, я вижу... - Понял, что не можешь летать, да? Что этот воздух не держит тебя? Так ведь суть в том, что здесь его и нет вовсе. В Топи невозможно летать. Впрочем... мне жаль твои крылья, они слишком красивы. Ты сможешь летать, но нескоро. Не быстрее, чем научишься управлять своей новой силой. Дракон, который оказывается особенно искусным демоном, рано или поздно найдет лазейку и будет летать. Но никогда не будет высоко летать все равно... ты видишь, какое здесь небо. Но видел бы ты небо Рая, оно еще более бесконечно, чем бесконечно небо земное для живых, потому что там законы притяжения не действуют... - Мне будет доступно любое небо, Иерунн. Если я захочу, я посещу и Исток, и Чистилище, и даже спущусь на землю, ведь все это возможно. Но сейчас я должен разобраться с Топью, и ты понимаешь, о чем я. - Приятно, что первые привычки новичков Топи не обошли и тебя - а я навещаю каждого умершего дракона, чтобы поговорить с ним. Но, в отличие от других уровней Небес, демонов я навещаю лишь спустя некоторое время. Не заметил еще, как здесь одиноко? Чтобы найти собратьев, требуется немало времени и ума. Так вот, демоны очень разговорчивы, когда встречают меня. Им так хочется поговорить с кем-то, но никого нет... да, сначала я караю демонов их одиночеством. - Не все боятся одиночества, ты еще не поняла? Мне, например, плевать. - Доркей позволил себе рваную улыбку, и в янтарных глазах его мелькнула насмешка. - Ложь - ты тоже боишься одиночества, но лишь более избирательно, чем остальные... не думай, что ты такой уж особенный, демон! Иерунн смотрела на него - и видела красивого дракона. Точеная белая шея; глаза, словно куски светлого янтаря; поджарое тело с белоснежной блестящей чешуей; огромные, с высокими аогтями на изломе крылья. Но все это чуждо ей - ей будет приятно, когда вся эта шелуха спадет с дракона, у которого совсем другая душа. "Ну разве ты - белый дракон?" Смог вдруг взметнулся вверх, а потом отхлынул в стороны, как волны откатываются от берега. Багровое небо словно упало вниз, расколовшись на осколки, и мрак под лапами Доркея сменился кровавым морем. Он посмотрел вниз - и увидел в его водах свое отражение. Облик его начал стремительно меняться, белизна словно потекла с его тела, как будто его облили кислотой, и чешуя начала облазить. Ужас сковал горло, не давая дышать, но процесс был необратим. Крылья превратились в кости, обнаженные, огромные по своей длине фаланги без перепонок выглядели пугающе, и сам он стал ужасно худым, с выпирающими ребрами, через которые просвечивал черно-фиолетовый туман - это было похоже на мглу, которая как будто жила в его сердце, заменяя его особо черным сгустком. Но самой примечательной частью было его лицо. Челюсть вытянулась, и морда его стала похожа на морду крокодила с торчащими клыками и длинным острым языком. Янтарь в глазах загорелся огнем, который было видно издали. И все тело Доркея было исполосовано шрамами, всеми шрамами, что он получил за свою жизнь. Мгновение - и он почувствовал боль от каждого, они все заболели, закричали в нем одновременно, и бывший вожак тоже закричал, потому что боль от сотен тысяч больших и мелких ран была невыносимой. Но прошло несколько мгновений, и осталась боль только от десяти ран, которые кроваво-красными сгустками полосами пульсировали на его теле. Отражение в багровом море показывало, что это были преимущественно раны на порванной глотке, но были так же и раны на груди, в области сердца, и одна там, где позвоночник. - Признаться, нечасто, особенно в последнее время, здесь появляются демоны, убившие столько драконов, причем не на войне. Нечасто здесь появляются те, кого не мучала вина ни от одного из убийств. Ты уже видишь перед собой образы своих жертв? Хорошо. Ты слышишь, как они все кричат? О, ты слышишь еще и то, как кричат их родные и близкие... что же ты сам не кричишь? Ты силен, раз так. Смотри, не откуси себе язык, в Топи регенерация особенно мучительна. Ну так смотри же, смотри хорошенько. Это Золотинка, которую ты убил после войны, у самого входа в лагерь Эстревана - тебе всего лишь захотелось немного сократить численность враждебного клана, а она была еще и сильна. Ты умело выбрал жертву. Это Луна, которую ты убил за то, что она рассказала враждебному клану тайны твоего, за то, что она решила избрать иную дорогу. Вот еще один дракон-одиночка, Флиппер, которого ты убил лишь за непочтительное отношение к себе, лишь оттого, что был в плохом настроении. Сейчас мы с тобой прошли лишь сравнительно незначительную череду твоих поступков, но чем мы ближе к существенному, тем тебе будет больнее. Даже я чувствую, как эти девять ран разъедают тебя... но ничего, ты еще будешь кричать. Это Коготь, и ты убил его за то, что он держал то, что так хотел ты. Ты убил его за то, что ненавидел, ненавидел смотреть на него, вожака, когда ты сам был никем. Ты убил его, потому что он был олицетворением всего, за что боролся твой клан - тот клан, чьей жизнью жила твоя душа, ты был единственным из всех твоих сверстников, кто был предан клану Ночи целиком. Это и есть дорога ко всем твоим остальным жертвам, ведь все они - выходцы того клана, который должен быть твоим. Это Лайт, и ты убил его за то, что он покушался на твоего друга, ты убил его и за то, что он был еще одним, по твоему мнению, предателем. И здесь начинается третья череда твоих жертв. Это те жертвы, о которых ты жалел. Это Ария, и ты убил ее за то, что она пыталась убить тебя, была опасностью для тебя и твоей дочери - только за это. Это Скай, и ты убил его, чтобы взять его силу, точнее, силу, которую ты лишь одолжил ему. Но эта жертва была преподнесена им тебе же, и Скай - это тот, о чьей смерти ты жалеешь больше всего. Если ты и ненавидишь себя за что-то, то это - одна из причин... а это Найтвинг - ты убил его, потому что так обещал. Обещал своему другу. Чтобы защитить его от угрозы. Чтобы уже в который раз уберечь его сердце от убийства. И это Темный Пророк, которого вы убили вместе с Тенем, потому что вы вдвоем спасли этим весь мир. Но есть еще кое-что. Десятое убийство - это убийство Эстревана. Убийство наследия Когтя. Ты убил всех, кто был тогда в лагере - Пламя, Валтора, Лайма, Сантуаре, других, чьи имена я не стану перечислять, не хочу множить и множить то, что ты сделал... Доркей, ты чудовище, и настало время тебе посмотреть на себя, в лицо Убийцы. Ты - тот, кто действительно достоин быть Архидьяволом, таким, которого Небеса не видели тысячу тысяч лет. Ты помог моему сыну спасти мир от Темного Пророка, и это могло бы стать тем, что уберегло бы тебя от Топи и и сделало бы чистильщиком, но нет, ты убил Эстреван, и за это я не могу простить тебя. Ты совершил массовое убийство, и это всегда будет жечь твое сердце. Отныне ты, всю вечность, что существуешь, будешь чувствовать, что что-то сжигает твое сердце, день за днем что-то будет выкручивать тебя, словно в ребрах засела щепка, которая каждую секунду царапает и царапает твое сердце. Ты никогда не сможешь от этого избавиться, что бы ни делал, чем бы ни пытался себя утешить. О да, я не вмешиваюсь в жизнь живых, Доркей. Я вмешиваюсь в жизнь мертвых. И об этом узнает каждый, кто после смерти понимает, что возмездие существует, и что за все грехи придется платить. - Но я ничего не чувствую. Ничего! Ничего нового, кроме боли убитых мною... и тех, чьих любимых я убил! - даже сейчас его надломленный голос был сильным, хоть и был изуродован болью и изменен, понижен на несколько октав новым строением челюсти. Он был сильным, но даже этот дракон не смог удержать искру страха в голосе, искру, которая Иерунн намерена была превратить в пожар. Она поступит так же, как поступала всегда с такими, как он. Цареубийца отличается лишь тем, что у него гораздо больше пищи для мучений, нежели у других. Так всегда с теми, кто слишком безжалостно их множил. - Все правильно. Я не прикладывала к этому своей руки, Доркей. Ты все поймешь сам. - Белый Пророк запрокинула голову к небу, в котором облака цвета артериальной крови наползали на черный провал, который должен был быть луной. - Я чувствую, как твоя голова пульсирует от криков, а глаза беспрестанно бегают в орбитах от картин, что сейчас мелькают перед ними. Но я так же знаю, что ты от этого оправишься - ты выработал иммунитет против всего этого, еще когда был мальчишкой. Но знаешь, что действует лучше? Личная встреча с твоими жертвами. И я это тебе устрою. У нас с тобой впереди - вечность. - Знаешь что, Иерунн? - белый дракон поднял голову, выгнув изломанные гримасой боли губы, оскалив изогнутые окровавленные клыки. - Пошла ты в пекло со своими нравоучениями. Ты никогда меня не сломаешь и никогда не скажешь мне того, чего я не знаю сам. Не тебе на меня влиять, пойми ты, совсем не тебе! "Ты думаешь о моем сыне. Ах, Доркей, бедный Доркей... сейчас все твои мысли направлены на него, вся твоя жизнь сосредоточилась вокруг его фигуры, он один никогда тебя не бросал. И ты так стойко держишься, потому что веришь, что вы всегда будете вместе. Но знал бы ты, ах, знал бы ты... Если бы ты знал, что самая жестокая кара тебе приготовлена совсем не мной! Если бы ты знал, что все это пустое по сравнению с тем, что тебя ждет... ты пройдешь сотни тысяч километров по туману, ты избороздишь весь Ад, весь Рай и все Чистилище, чтобы его найти. Ты уже строишь в голове то, чего вы сможете добиться вместе, твои планы воистину безграничны, когда в этих планах для него есть место... Но даже я не знаю, Доркей, где для него место. Я не знаю, где он. И ты никогда больше его не увидишь, теперь ты всегда будешь одинок, кто бы ни вставал рядом с тобой, даже если твоя дочь однажды тебя простит... Потому что души Теня, Восставшего из Мрака, нет на Небесах."

***

- Архиерей? С вами все в порядке? - Дурак, отойди! Лучше не мешай. В такие моменты лучше молчать. Да и ничего ты не добьешься. Понятия не имею, что это, но иногда он словно впадает в какой-то транс. Смотрит только перед собой и словно не здесь находится, не с нами и даже не в этом мире. И заметь - всегда после этой чертовщины он какой-то другой. Не такой... пустой. Но гораздо более жуткий. Как бы мне хотелось узнать, что он видит... - Говорят, он видит то, чем его наказала Иерунн. Как думаете, что такого чудовищного должна была она отобрать у такого, как он? Как он еще не вознамерился ей мстить, да?.. - Ничего ты не знаешь. Все это пустое. Я слышал действительно кое-что - правда, звучит бредово - говорят, когда-то у него был дракон, который был для него дороже всего на свете. Говорят, что три из своих убийств он совершил ради этого дракона. Так вот, этот дракон... он исчез. Бесследно. Никто не знает, где он, как он, что он. Представьте, что у вас вот так запросто отняли то, что составляло саму жизнь. И это нечто не просто умерло - оно исчезло, оставив после себя мучительную неизвестность и жестокую ниточку надежда на поиск. - Тогла неудивительно, что архидемоны поговаривают, будто он сходит с ума. - А зачем мне этот здравый ум?.. Теперь он мне и ни к чему. Рассудок, твоя сущность, сердце - совершенно ненужные вещи, если больше нет того, что тесно сплелось со всем этим. За тысячи лун, что я жил на этом свете, я устал сохранять свое я. Больше оно мне не нужно. Может быть, впрочем, я и храню остатки для кое-чего... ну а потом нам, демонам, станет еще веселее властвовать всеми Небесами под предводительством такого Архидъявола, как я, правда?.. Демоны, сгрудившееся вокруг него, замолчали, отступив. Никто и не подумал ответить. А белый дракон неспешно встал, качнул огромными крыльями и подошел к краю белой воронки, около которой он и сидел ранее, уставившись в пустоту. Там, куда смотрел Цареубийца, кипела жизнь. Невероятной красоты белая драконша расчесывала изогнутыми когтями переливающуюся глянцем гриву, а черный дракон целовал ей шею, приобнимая за плечи. В этом лагере не осталось и следа от старых костяных колонн, много лун назад угрюмо бросавших тени на светлую площадку. Осталась только одна, изборожденная чьими-то острыми когтями... и раздробленная напополам застывшим куском льда. В этом куске льда клубился черный туман, красиво сверкая в своей искусственной витрине. Рядом с этим памятником скакали дракоши, словно пытаясь добраться до этой диковинки. Действительно... никто и никогда больше не увидит Мглы. Она сохранилась лишь в одном экземпляре, живущая в силе предводительницы Эстревана. Она не была уничтожена, потому что и не была Мглой - а лишь ее дочерью, отголоском, куда более светлым, сопряженным с водой, но... Это все же была Мгла. Это единственный кусочек, оставшийся от Короля Мглы. И так забавно вышло, что единственный кусочек от Короля Мглы, как воздух нужный Королю Убийц, оказался во власти его дочери. - Что ж... пора нам с тобой начать новую игру, Лилиан. И ты даже не представляешь, кто хочет мне в этом помочь. Белый дракон обернулся, выпрямляясь. Черные глаза с огнями желтых кошачьих зрачков сузились, хищно оглядывая своего гостя. - Мне все шепчут, что тебе нельзя доверять. Что ты - самая темная личность этих краев. Вот какая у тебя репутация, странник?.. Мне нравится то, что ты создал, и каким именем назвал. Лига Теней... все мы любим отдавать дань прошлому, забывая о себе. Я, право, не представляю, какие у тебя мотивы. Зачем ты вообще появился в этих краях. Это может быть что угодно, от реального желания узнать правду о нем до желания спасти ее... Ведь кто теперь меня знает, может, я опасен и для нее, правда?.. Дракон ухмыльнулся, прикусив кончик языка. Яркие глаза весело сверкнули, беззаботно скользнули по угодьям Ада, на мгновение задержались на белесом портале, но, впрочем, тут же от него отвернулись. И наконец он ответил...