Жёлтое небо

POV Владимир       Я ненавижу это желтое небо…       Густой смог дыма закрывает его плотной пеленой, но это ничего не меняет. Нет больше зеленых лесов, голубых озер, ярких цветов и белоснежных верхушек далеких гор. Нет обычных дождей и радуги, нет переливающихся неземным светом созвездий, рассветы и закаты не сменяют друг друга.       Век Машинерии уничтожил все, что я любил.       …Я стою посреди выжженного поля и смотрю на обгоревшие фундаменты некогда жилых домов. Это был небольшой уютный городок с гостеприимными жителями и непередаваемой атмосферой легкости и безмятежности. Он был очень дорог мне… Теперь же война стирает все на своем пути, не обращая внимания на драгоценные культурные наследия и мирных жителей. Эта тварь не знает жалости, она подобна голодному зверю… И сейчас очередной ее жертвой стал мой город.       Я иду по широкой мощеной дороге с развороченными камнями, не до конца понимая, что я пытаюсь здесь найти кроме дымящихся руин. Или кого?..       Вот эта развилка когда-то вела к моему дому. Я подхожу ближе и чувствую, как сжимается мое сердце. Теперь на месте небольшого квартала были развалины и несколько обгоревших человеческих скелетов лежали на черной земле. От моего дома не осталось даже следа… Я не смею надеяться, что мои родители, жена и сын смогли выжить – Машины не щадят никого. Жители этого города, как и многие другие, не вошли в состав «золотого миллиарда», и не нам решать, кто будет внесен в этот список достойных спокойной жизни. Только одиночки могли и будут пытаться бороться. Но сколько осталось среди нас таких отчаянных?..       Война была всюду – в воздухе, в пыли, в прахе погибших людей, в этом ненавистном желтом небе…       Мне жаль поколение нашего времени. Двадцать второй век прекратил свое летоисчисление с внедрением Машин в общество и началом многолетней войны за выживание на умирающей Земле. К своему стыду я даже не знаю, какой сейчас год. Все условно – для привычного удобства людям старого поколения, которых уже и не осталось практически. У нас даже нет календарей с датами, словно война была даже с безжалостно текущим временем. Нет у нас и паспортов с записанной датой рождения – только номерные знаки, словно клеймо на домашней скотине…       Тем не менее, я все еще помню, что я – Владимир Князев и мне тридцать пять лет. Мой номер – 160288.       И я – единственный выживший солдат из батальона регулярной армии, погибшего в неравном бою с Машинами. Мы защищали… мы пытались защитить нашу территорию – один из немногих оплотов брошенных на произвол людей, который еще не уничтожила Северная Столица. Мы хотели жить… Но наши желания нужны только нам.       Управляющим и Мэрам плевать. Настало время, которое, к своему счастью, уже не увидят наши деды и прадеды. Хотя, из старых учебников по истории, которые давным-давно изъяли из современных школ и библиотек, я знаю, что подобная Система была и раньше. Вот только сейчас она стала более совершенной.       Большая четверка – Мэры Северной, Южной, Западной и Восточной Столиц уже второе поколение подряд регулируют «золотой миллиард» человечества. Выживают сильнейшие, а безболезненно этот естественный отбор проходят хитрейшие – всевозможными нечестными путями. А остальных – лишних, вне списка и Системы, убирают Машины. Верные механизированные слуги без сердца и души, без права на ошибку или импровизацию в заданных программой действиях. Приказано уничтожить – уничтожат, и бесстрастно зашагают дальше к новой цели. Они похожи на людей, вот только состоят не из плоти и крови, а современного прочного металла, который способен выдержать атаку многих видов оружия.       Все это часто напоминает мне о фильмах и книгах, на которых росли наши бабушки и дедушки. Тогда это было красиво описанной фантастикой, предположением о будущем с высокими технологиями… А теперь это – жестокая реальность.       Новые открытия, эксперименты, смертельный риск и современная промышленность породили эпоху Машинерии, где человек возомнил себя Богом, создавая по образу и подобию своему Машины – идеальные, беспрекословные, бесстрашные копии самых жестоких двуногих существ в мире…       Я ненавижу все это…       Желтое небо закрывают темные багровые тучи из химического смога и начинает накрапывать мелкий радиоактивный дождь. Я надеваю шлем и наглухо застегиваю защитную куртку, но не ищу укрытие. Разве спрячешься в слое пепла и каменной крошки?.. Я устало опускаюсь на поваленную бетонную плиту, ставшую бесполезным куском стены разрушенного здания местного управления, и смотрю на горизонт. Пыльная дорога уходит вдаль, и не нужно никаких указателей, чтобы знать, что она рано или поздно приведет к Северной Столице. Как когда-то все дороги вели в Рим…       И что меня держит? Я избежал смерти. Потерял все, кроме… Надежды. Я слышал от сослуживцев, что совсем рядом со Столицей есть небольшой оплот «Надежда», как его прозвали многие беженцы, который укрывает всех выживших. И у этих людей есть шанс – либо на жизнь в Столице, либо на очередную попытку сразить в смертельном бою новый устой и доказать властям, что мы – не клеймированный скот.       Дождь усиливается… Я встаю и решительно поправляю сумку на плече. Возможно, это будет мое последнее путешествие. А, может… в «Надежде» я встречу кого-то из своей семьи? Господи… О чем я думаю, наивный дурак? Что-то во мне все еще отказывается смириться со смертью дорогих мне людей. Но я не хочу сейчас предаваться слабости и эмоциям… Мне пора.       Я иду мимо поваленного металлического забора, прощаясь с похороненным в собственном прахе городом. Мне кажется, что я слышу шепот умерших – они желают мне удачи и тяжело вздыхают. Но мне всего лишь кажется. Мертвецам ведь уже все равно, и я для них – не более, чем будущий гость в холодном душном царстве…       Я подхожу к черте города, и вдруг меня останавливает чей-то слабый голос. Что?.. Не может быть. Я оборачиваюсь и вижу, как из груды сломанных железных каркасов на обочине дороги с трудом выползает измазанный в крови и саже мальчик.       – Помогите…       Его голос срывается, но все же услышан мной.