Хранители

кор. Оринон, г. Арбен, 14 лет назад Голоса. Он снова слышал их. Они что-то шептали, рыдали, просили о помощи. Айку казалось, что в голове его кто-то живет, и детское воображение рисовало страшные картины. Мальчик присел на корточки, зажал уши руками и жалобно закричал . Крик затерялся где-то под высоким сводчатым потолком, в коридоре послышались торопливые тяжелые шаги. Из-за поворота выскочила полная женщина в простом платье, ее звали Сара. Увидев, что юный принц снова кричит, сжавшись в комок, она подлетела к нему и испуганно произнесла: - Что случилось, Ваше Высочество? Вам плохо? Хоть она и понимала, что шестилетний Айк сейчас навряд ли ответит на этот вопрос. Склонившись над мальчиком, она силой развела его руки в стороны и заставила подняться на ноги. Айк встревожено огляделся и обнаружил, что в коридоре нет никого, кроме него и няни Сары. - Они опять говорят со мной, - пожаловался Айк, вытирая влажные от слез щеки. - Здесь никого нет, мальчик, - грубовато произнесла няня устало вздохнув. Когда-то она считала, что ухаживать за детьми королевы Элизабет – сущая радость. Ну что можно ожидать от двух прелестных мальчиков, похожих на маленьких ангелочков? Но нет, один из них болел, казалось, всеми существующими болезнями, а второй разговаривал с несуществующими людьми-невидимками. Сейчас Саре хотелось, чтобы близнецы поскорее выросли, дабы, наконец, не видеть их больше. Не верилось и в то, что один из них когда-то будет королем. Навстречу Саре, ведущей Айка за руку следом за собой, выскочил запыхавшийся Кай. Взволнованно посмотрев на брата, кронпринц перевел взгляд на недовольную няню. - Айк? – обратился он, наконец, к брату. – Ты опять расстраиваешь няню? – эта фраза прозвучала из детских уст слишком напыщенно и высокомерно, но тон Кая почти всегда был таким. Он уже сейчас привык к тому, что все беспрекословно подчиняются ему, как первому наследнику. - Я никогда никого не расстраиваю, - обиженно возразил Айк, исподлобья глядя на брата. – Просто Они опять говорили что-то. - Прости, - коротко извинился Кай и, неожиданно, обнял брата. Своим долгом он считал успокоить любимого Айка в такие моменты. Но всегда испытывал зависть – ведь брату дарована такая сила. * * * кор. Оринон, г. Эсприт, королевская резиденция, 8 лет назад Они мучили его почти каждый день. Он даже не понимал, чего они хотят. Но приходилось терпеть, превознемогая постоянную головную боль. И сейчас они снова, словно издеваясь, что-то кричали, стонали и завывали. Айку хотелось биться головой об стену, но он не делал этого, чтобы не радовать лишний раз Кая. Порой Айк удивлялся, как эти чертовы голоса смогли испортить его отношения с братом. Ведь в раннем детстве все было так хорошо. Но чем старше они становились, тем не лестнее Кай отзывался об Айке. Сейчас он называл его сумасшедшим и одержимым. А сам купался во всеобщей любви, особенно материнской. Услышав, что голоса, наконец, затихли, Айк поднялся с холодных камней, которыми был выложен пол в беседке. Его взгляд наткнулся на мужскую фигуру, стоявшую напротив. Первой мыслью Айка было, что это врач. Кай часто упрашивал королеву, чтобы та пригласила для младшего принца лекаря, но Элизабет пока не прислушивалась к сыну. Быть может, теперь она вняла Каю и решила «полечить» Айка? Но мужчина выглядел совсем не так, как Айк представлял себе врачей. Высокий, плотного телосложения, можно даже сказать массивный, он выглядел этаким добродушным здоровяком. Но глаза непонятного, мутного цвета изучали Айка с холодностью и равнодушием. - Ваше Высочество, - пробасил незнакомец, слегка склоняя голову в знак уважения. - Что нужно? – недовольно спросил Айк, поморщившись от громкого голоса. Как же болела его бедная голова. Но когда мужчина объяснил Айку, что он обучит его пользоваться силой Хранителей, боль как рукой сняло. В душе зародилось какое-то победное чувство. Теперь он докажет всем, что не сумасшедший. Он избранный. У него есть сила, и он научится использовать ее. Омрачало радость только одно – у него лишь половина сила, а вторая у Кая. Айк понадеялся, что, наконец-то, его не будут считать не таким. «Не таким» в плохом смысле. Иным, чужим, сумасшедшим, в конце концов. Конечно, для этого нужно будет измениться. Сильно измениться. Отбросить все ненужные чувства, оставить только холодность и спокойствие. Так сказал Наставник. *** кор. Оринон, замок Виллем, 16 декабря, около 17:40 Айк устало помассировал виски костяшками пальцев. Стол был завален ворохом бумаг, которые нужно было разобрать. Всем этим Айк занимался только для того, чтобы реже видеться с матерью. По его приезду с новостью о Кае, Элизабет обвинила его во всех грехах и заявила, что видеть не желает. Потом смягчилась, а через пару дней снова рвала и метала, уже из-за всплывшей новости о разорванной помолвке с Катариной. Айк старался показать, что его все это не волнует. Но мысль о том, что Кай назвал перед смертью именно его имя, не покидала голову. И все же Айк склонялся к мнению, что Кай специально передал ему силу. Не хотелось играть в детектива и размышлять, почему он так сделал. Просто интуиция Айка редко подводила, и он надеялся, что не подвела и в этот раз. Снова склонившись над столом, Айк взял в руку перо и потянулся к чернильнице, но дверь с грохотом распахнулась. Кипа пергаментов едва не оказалась залитой чернилами. Айк недовольно взглянул на незваного гостя. Но им оказалась всего лишь Ева-Мария. В дверях стояла невысокая девушка с кукольным овалом лица, пухлыми губками, немного выпученными, чем-то похожими на рыбьи, глазами. На бледных щечках играл постоянный алый румянец. Золотисто-каштановые локоны, уложенные в замысловатую прическу, растрепались от быстрой ходьбы, а может даже бега. Когда Ева вплыла в комнату, сразу стало как-то тесно и душно – пышное платье нежно-салатового цвета с множеством оборок, рюшей и бантов, казалось, занимало все пространство. Айк не любил Еву-Марию. Она была невестой Кая, который ее, впрочем, не воспринимал всерьез. Недавно ей исполнилось двадцать четыре, и она являлась наследницей одного из знатных оринонских родов. Айк же, несмотря на это, считал ее глупой, ветреной и излишне эмоциональной. Тем более достала она его за последние несколько дней. Погоревав пару дней о потерянном женихе, Ева перекинулась на Айка. Он не мог уже спокойно пойти куда-то, не отвязавшись прежде от надоедливой девушки. - Фух, какой же большой этот гадкий замок, - пропыхтела Ева, держась за бок. - Все с замком в порядке. Ближе к делу, - Айк поморщился, оглядывая девушку разноцветными глазами. Настроение как-то еще сильнее испортилось от ее вида. - Ну, та девчушка проснулась, - объявила Ева-Мария, упирая тонкие руки в бока, довольная тем, что принесла сию новость. - Я рад, - холодно ответил Айк, все же поднимаясь со стула и, отодвинув в сторону Еву, выходя из комнаты. - А можно я с ней подружусь? – Ева не отставала от Айка ни на шаг, прицепившись теперь аки пиявка. - Можно, только замолчи, - устало и грубо разрешил Айк. Ему вообще было все равно, с кем там Ева-Мария подружится. Немного волновало то, что еще немного – и он бегал бы по лесу, ища злосчастного лучника, пустившего в Корин отравленную стрелу. Четыре дня она лежала в бреду. А Айку не улыбалось носиться с этой девчонкой. И так забот хватало. Коронацию отложили из-за готовящихся похорон, да еще и эта немилость королевы. Остановившись перед дверью спальни, в которой лежала Корин, Айк нахмурился, непроизвольно поправил манжеты рубашки и вошел внутрь. - Ох, Ваше Высочество, - к нему подскочил один из лекарей, дежуривших у постели. – Вот, Ее Светлость требует Вас. - Чего? Ну выйдите тогда, - приказал Айк, приближаясь к постели. Люди, толпившиеся в комнате, мигом выветрились, и воцарилась долгожданная тишина. - Что у вас тут за беспредел? – с ходу возмутилась Корин. Айк безразлично засунул руки в карманы и воззрился на нее. Никогда не пробовал разглядеть ее подробно – да и не было возможности. То темень стоит, то другие происшествия. Широкоскулое лицо с тонкими и простыми чертами, чуть вздернутый нос, немного раскосые, пронзительно-голубые глаза. Губы очерчены четко, нижняя достаточно полная, сейчас была искусана в кровь. А волосы, рыжие волосы, вьющиеся мелкими кудряшками, сейчас походили на один большой колтун. Она ужасно выглядела, что уж тут говорить. Довершали картину широкая царапина на левой скуле и перебинтованное плечо, видневшееся из-под одеяла. - А что за беспредел? – усмехнулся Айк. - Как это? Ни в чем неповинных людей убивают прямо под стенами замка, - фыркнула Корин, порываясь встать с постели. Но сил в ней, видимо, было еще недостаточно, поэтому она смогла только сесть, свесив босые ноги на пол. Сердито поправив собравшуюся складками ночную рубашку на тонких лямках, она пошевелила левой рукой. - Ты ведь жива, какие претензии? Зачем звала? – Айк присел на подлокотник ближайшего кресла, скрестив руки на груди. - Чего ты такой злой, - буркнула Корин, вздыхая. – Хотела узнать, что вообще произошло. А то эти… люди ничего сказать не могут нормально. - Я не злой, - Айк пожал плечами с легкой полуулыбкой. – Да что тут говорить – стрела с ядом, хорошо тебя притащили сюда вовремя. Четыре дня пролежала бревном, сейчас уже вечер. Надеюсь, поправишься быстро, научишься силой управлять, и уедешь восвояси. Все? - А говоришь - не злой, - фыркнула Корин, снова укладываясь. – Не думаю, что у меня все так просто получится. - Что мне надо сказать? Все будет хорошо? – саркастично протянул Айк. Не дождавшись ответа, он вышел за дверь, взглянув на Еву, стоявшую там, где он ее оставил. - Ну что, ну что? – как ребенок заверещала девушка, подлетая к нему. - О, Создатель, - Айк возвел глаза к небу. Открыв дверь, он буквально впихнул Еву-Марию внутрь, а сам направился работать дальше. Ему вспомнилось, как он сам учился управляться со стихией. А ведь на это понадобилось почти три года. И голоса до сих пор слышны против воли. Вот и сейчас – пробиваются шепотки. Айк провел рукой по лицу, стараясь успокоиться и сосредоточиться. Сознание безвольно отключалось.