Темница Дракона

      Эл лежал на холодной деревянной лавке и смотрел на небо. Только ровный ритм его сердца и тихое дыхание нарушали тишину в давно опустевшем храме. На небольшом клочке неба, который можно было рассмотреть через дыру в крыше, сияло множество звёзд, но Элу особенно приглянулась одна, самая большая и яркая из всех, что он когда-либо видел. Странным было то, что раньше он никогда её не замечал. Может быть, эту звезду видно только на небе Бранвуда? Или же, скорее всего он не замечал её лишь потому, что не является одним из тех, кто часто засматривается на звёзды? Это уж точно. Он не тот парень, который водит девушек в укромные места, для того чтобы полюбоваться ночным небом, а затем залезть под юбку. Он тот, кто берёт всё и сразу и при этом не ходит обходными дорогами. А точнее он был таким. Раньше.       Парень отвёл взгляд от неба и осмотрел обвалившийся в некоторых местах деревянный потолок. Прогнившие доски, обтянутые клочьями густой паутины свисали вниз и напоминали ему десятки косматых рук чудовищ, которые только и норовят дотянуться до лавочки, чтобы схватить его и навсегда заключить в этом всеми забытом склепе. Эл вспомнил, что видел похожий храм в Лиаре. Такой же пустой и заброшенный. Больше никто не молится Богу. Хемес Халдор разрушил всё. Если раньше Бог был спасением, то сейчас он стал карой, как для грешников, так и для праведников. Таким нарисовал его отец Луты. Смешал добро и зло воедино, а затем построил империю, в которой его боятся все, кроме монстров, которых он сам же и выпустил на волю.       Эл закрыл глаза и вдохнул свежий ночной воздух. Среди множества воспоминаний всплыл образ матери. На её исхудавшем лице всегда находилось место для тёплой уставшей улыбки. Она сама была не особо верующей, но храм посещала довольно часто и всегда брала с собой маленького Эла. Как же она быстро постарела… Он видел, что в последнее время её что-то тревожило, но когда заходила об этом речь, то мать лишь отмахивалась, ссылаясь на тяжёлый труд и усталость. Отца Эл не знал, но мать говорила, что он был героем и погиб, сражаясь за свободу города во времена Чёрных Войн. Ещё Эл знал, что его звали Уиллом, и он любил охотиться на фазанов в Кровавом лесу. А вот об отце своей младшей сестры Лили он знал достаточно, чтобы возненавидеть его на всю оставшуюся жизнь. Крейн был ещё тем ублюдком. Эл почти никогда не видел его трезвым. Когда мать пропадала на работе, он частенько издевался над ним и сестрой, поэтому им приходилось сбегать в лес и прятаться там до тех пор, пока мать не возвращалась домой. Одним прекрасным утром Крейна нашли у дороги в луже собственной крови. Никто не удивился, что его зарезали, ведь у этого кретина была дюжина недоброжелателей и целая уйма долгов, которые он, конечно же, не собирался оплачивать. После смерти Крейна казалось, что всё должно наладиться. Мать не сильно горевала за старым пьяницей, а он с сестрой и подавно. Но спустя пару дней, в их дом пришли три наёмника и сделали то, что и полагается делать наёмникам. Они их просто выпотрошили. Сначала мать, затем Лили. Элу они почему-то подарили жизнь, хотя то, что было дальше тяжело назвать жизнью. Сначала его избили, а затем долго куда-то везли. Большую часть дороги он был без сознания. Эл очнулся в казарме, где и прожил до девятнадцати лет. Из ребёнка сделали убийцу, а затем отправили на войну. Он не был ни рыцарем, ни воином, его воспитали те, к кому он испытывал отвращение, его сделали зверем по своему подобию и заставили жить с ненавистью к себе.       Эл заставил себя разогнать мысли о прошлом и открыл глаза. Он сразу же отыскал в тёмной синеве ту особенную звезду и помимо воли вспомнил Луту. Наверняка она сейчас деловито расхаживает по комнате и строит планы на каждую минуту своей жизни, не забывая при этом винить себя во всех земных проблемах. Эл слегка улыбнулся, представив себе такую привычную картину. Скорее всего, она уже рассказала Мейсону всю правду и теперь страдает от чувства вины за ложь о благородном рыцаре и великой посланнице Инквизиции. А всё из-за какого-то кровопийцы, который лезет в чужие головы и не может удержать свой длинный язык за зубами. Стоило его убить. Этот демон обещал навести справки о городской ведьме и сдать её с поличным. Когда над тобой нависло лезвие меча можно обещать что угодно, но только Лута могла на слово поверить этому слизняку. Скорее всего, от этого Клеменса уже и след простыл. Устроится себе в другую таверну, в Аркатаксе, например, и будет, как и прежде, попивать кровь продажных девиц, не зная горя и печали.       Выдохнув белое облачко, Эл поёжился и обхватил плечи руками. На улице заметно похолодало, но возвращаться в дом Мейсона он не хотел. Перевернувшись набок, Эл нащупал возле себя меч и закрыл глаза, провалившись в кромешную ледяную тьму, но образ Луты по-прежнему не хотел идти с головы. Он снова оставил её одну. Эл твёрдо решил, что как только они закончат с этой охотой, их пути разойдутся и дальше каждый пойдёт своей дорогой. Он чувствует, как проклятие набирает силу и больше не может противостоять своей тёмной стороне. Борьба уже не имеет никакого смысла, он сдался и цербер скоро полностью займёт его тело, и когда это случится, для Луты будет лучше, если она окажется где-то очень далеко.