Темница Дракона

      На стене плясала тень тусклого огонька засмолённой лампадки. Она была единственным источником света в обветшалой хижине городского лекаря. За окном уже давно стемнело, местные жители по заходу солнца укрылись в собственных домах, глухо заперев за собой двери и плотно завесив окна тёмным полотном.       Старый лекарь возился рядом с кроватью тяжелобольного, раз за разом сменяя влажную примочку с пылающего жаром лба. Парня сильно лихорадило, его светлые волосы полностью пропитались потом и липли к бледной коже и влажной наволочке подушки. По впавшим щекам градом катился холодный пот, оставляя влажные следы на багровом рубце, который тянулся от виска через левую половину лица и заканчивался на верхней губе парня. Его тело сотрясала нарастающая дрожь, костлявые пальцы впивались в мокрую простынь. С уст срывались неразборчивые, гортанные слова, после сменившиеся слабым хрипом, изо рта потекла белая пена. Морщинистое лицо лекаря заметно напряглось. Проведя рукой по негустой, седой бороде, он встревоженно посмотрел на сидящую рядом девушку.       — Я больше не в силах продлевать его мучения. Простите, Госпожа, но жизнь покидает этого несчастного, и я рад, что со смертью он обретёт свободу от чар ведьмы и бесовской одержимости.       На худощавом лице девушки читалось раздражение, её длинные русые волосы немного спадали на глаза и струились вниз по тёмно-синей, ничем не приметной накидке.       — В крови моего спутника течёт яд отпрыска вашей чёртовой ведьмы, — фыркнула девушка, — он не одержим дьяволом, он умирает от укуса тёмной твари и от недостатка твоих знаний, лекарь!       — Госпожа, к большому сожалению, я не волшебник, а простой слуга людей, живущих в этом Богом забытом городе, — старик осторожно откинул тонкую ткань с дрожащей груди парня и легонько коснулся одной из двух глубоких ран с запёкшейся кровью. — Но одно я знаю точно - никакой яд не даст затянуться такому серьёзному увечью. Мой опыт в подобных делах достаточен, чтобы прийти к выводу, что парень одержим тёмными силами, и его голосом говорят злые демоны...       — Он бредит! — возразила девушка. — У него жар и он умирает, а ты вместо того, чтобы спасать ему жизнь, несёшь чепуху об одержимости! Мы пришли спасти ваш город от гибели, и если мой спутник умрёт, мы все канем в вечную тьму.       — Значит, так тому и быть! — лекарь поднялся с края постели и направился к большому деревянному сундуку в углу хижины. — Если такова судьба уготовлена этому городу - нам её не избежать, но прежде я хочу спасти невинную душу мальчика от нескончаемых страданий и вечных мук.       Когда старик повернулся к девушке, в его руке блестел клинок причудливой формы с неровным острым лезвием, в другой руке он держал толстую потрёпанную книгу. Сжав рукоять клинка, лекарь медленно ковылял к истерзанному судорогами парню. Девушка мигом сорвалась с места и застыла между стариком и умирающим.       — Ты не посмеешь!       Лекарь остановился и заглянул в карие, полные ужаса глаза.       — Отойди в сторону, дитя, я знаю, что делаю.       — Ты сошёл с ума, старик! — воскликнула девушка и перехватила угрожающе поднятую руку с клинком.       — Он не доживёт до рассвета, так дай же мне спасти его душу, раз я не смог сохранить ему жизнь.       Девушка быстро вытащила мечь из ножен. Его мастерски отточенная сталь рассекла воздух и замерла в дюйме от дряблой старческой шеи лекаря.       — Ты уже достаточно сделал, — отрезала девушка, ослабив хватку на руке старика. — Я благодарна тебе за эти три дня, что ты поддерживал искорку жизни в его теле, но теперь оставь нас наедине и я обещаю, что завтра на рассвете мы покинем твой дом.       — Ты не иначе как обезумела, — опустив клинок, старый лекарь осторожно пятился назад. — Видимо, ты не понимаешь что говоришь. Мальчик не доживёт до восхода солнца.       — Уходи, иначе мне придётся воспользоваться своим мечом.       — Я уйду, — отрезал старик. — Но знай, что это ты обрекла его душу на вечные мучения. И молись, дитя, молись, чтобы то, что внутри этого несчастного не забрало и твою душу с собой во тьму кромешную.       Лишь после того, как лекарь скрылся за дверью, девушка вернула меч в ножны и направилась к извивающемуся в судорогах парню. Глаза его по-прежнему были закрыты, лишь светлые веки слегка подрагивали, сопровождая периодически наступающие конвульсии, со рта сочилась уже кровавая пена.       Девушка присела на край кровати и бережно положила руку на мокрый, пылающий лоб, глаза её закрылись, а губы зашевелились в тихом шёпоте заклинания. Судороги участились, отрывая тело парня от поверхности кровати, бросая из стороны в сторону. Слова Силы зазвучали громче, увереннее, рука девушки дрожала, но лицо оставалось холодным. Вскоре речитатив заглушили гортанные звуки — слова, срывавшиеся с уст парня. Они произносились с непонятным, металлическим скрипом и холодили душу, ведь это был не его голос.       Собравшись с силами, девушка укротила нарастающий внутри страх и продолжила заклинаниe, концентрируясь на каждом своём слове. Наступившая тишина заставила её открыть глаза. Парень больше не сопротивлялся, ослабленное тело застыло в мокрой постели, дыхания не было. Не может быть! Девушка осторожно убрала дрожащую руку. Он не может умереть, не сейчас! Неужели она опоздала? Слишком долго яд находился в его крови.       Глубокий обрывистый вдох прервал её мысли. Парень, дико вопя, рванулся с постели, испуганная девушка тут же отскочила в сторону. Она не сводила глаз с жадно хватающего губами воздух, несостоявшегося мертвеца.       — Засранец, — отрезала она, без сил опускаясь на стул.       — Маленькая дрянь! — тяжело дыша, парень повернулся к подруге. — Убить меня надумала?!       — Извини.       — Извини?! — вскипел он. — Какого чёрта ты ждала?       — На какое-то время я подумала, что ты справишься с ядом экскабатты.       — Я что, по-твоему, похож на долбаную ведьму? Насколько я знаю, только им по плечу яд этого выродка, — подтянув ватные ноги, парень осторожно сел на край кровати и укутался в белую ткань.       — Яд экскабатты безопасен не только для ведьм, — девушка замолкла и посмотрела на своего спутника.       — Так вот оно что, — парень натянул циничную улыбку. — Мой пёсик не справился с твоим заданием, да, капитан?!       — Послушай, Эл, исцелять тебя сразу после укуса было бы рисковым ходом для нас обоих, — девушка взглянула на собеседника и вздрогнула, когда в его глазах сверкнули жёлтые огоньки.       С трудом поднявшись на дрожащие ноги, парень направился к подруге.       — Не смей ставить на мне свои паршивые эксперименты, Лута!       Девушка выдержала взгляд Эла и, поднявшись, выпрямилась во весь рост, всё ещё продолжая смотреть на парня снизу вверх.       — Я еле справилась с ним, — Лута виновато опустила голову. — Ты был прав, он слишком силён, и я боюсь, что однажды не смогу его остановить.       Черты лица Эла стали мягче, почти не ощутимо он коснулся плеча подруги.       — Пока я в сознании, я могу его контролировать.       Лута подняла взгляд и сжала на своём плече руку парня.       — Я знаю, как тебе тяжело с ним бороться. Когда мы здесь закончим, сразу же вернёмся в Ранибор. Мой отец знает того, кто может изгнать цербера, и церковь поможет нам...       — Замолчи! — Эл тут же отдёрнул руку и отошёл в сторону. — Мы никогда не вернёмся в Ранибор, ты уже не принадлежишь церкви! Ты изгой, Лута, так же, как и я. Неужели ты забыла, как я вытащил тебя из огня? Скажи мне, кто приговорил тебя к прилюдному сожжению? Кто бросил горящий факел к твоим ногам?       Разум девушки, помимо воли, канул в пучину воспоминаний. Ей казалось, что она запомнила каждую секунду того дня, когда её, юную дочь основателя Церковного ордена, обвинили в колдовстве и приговорили к обряду очищения огнём. Четыре рыцаря, которые ещё вчера учили её владеть искусством меча, и травили байки о своих благочестивых подвигах, вели её, до смерти испуганную девчонку, на верную смерть. Каждое лицо на площади было знакомым: мясник Нолан с городской лавки, его жена Нита, официантка в местной таверне, Иветт и Триша, лучшие подруги детства, Эмери, бывшая нянька Луты.       Их гримасы искажали маски ненависти, отвращения. Кто-то с непристойными словами бросил в девушку гнилое яблоко, какая-то пожилая женщина демонстративно плюнула ей под ноги. Из ликующей толпы вышел молодой парень в рваной тунике.       Лута его знала. С малых лет он просил милостыню под церковными вратами. Девушка никогда не проходила мимо, каждый раз она оставляла возле него кусочек свежего хлеба, а он всегда благодарно улыбался в ответ.       Теперь глаза парня горели ненавистью. Выругавшись, он пнул девушку в бок и та, подавляя боль, рухнула на колени. Вслед посыпались проклятия, два рыцаря грубо подхватили её под руки и, не церемонясь, потащили к заранее подготовленному месту казни. Руки девушки привязали к высокому шершавому столбу, туго затянутая верёвка врезалась в запястья. После того, как раздался звон колокола, вся площадь застыла в трепетном ожидании. Лута тоже затаила дыхание, её взгляд устремился через толпу к церковному двору. Сквозь горожан пробирался её отец, за ним следовала вся церковная свита. Девушка облегчено вздохнула. Она спасена.       — Ты в порядке? — голос Эла вернул девушку к реальности.       — Ты его не знаешь, — хриплым голосом отозвалась Лута.       — Как ты можешь защищать своего убийцу? Это он приказал сжечь тебя, Лута, он предал тебя!       — Он мой отец! — закричала девушка, толкнув обеими руками Эла в грудь.       — Чёрт! — шатнувшись, парень прижал руку к груди и опустился на колени.       Девушка тут же подбежала к нему. Бережно убрав его ладонь, она посмотрела на кровоточащую рану.       — Прости, — тихо начала Лута. — К утру я полностью исцелю твою рану, и мы покинем это место.       — Что? — Эл непонимающе глядел на спутницу. — Мы их просто бросим?       — Все эти люди думают, что ты мёртв. Полагаешь, они обрадуются, увидев тебя целым и невредимым после того, как большая разъярённая тварь протащила твоё тело по всему городу? Нас обоих кинут на костёр, а мне, честно говоря, не очень понравилось гореть.       — Мы не уйдём из этого города, пока не выполним свою работу, — коротко отрезал парень.       — В этот раз мы прокололись, Эл, люди не насколько глупы, как ты думаешь. Вскоре все поймут, что мы не те, за кого себя выдаём, и тогда никакая сила не поможет нам выйти живыми из города. Прошу поверь мне, я видела, на что способна орда людей жаждущих крови.       — Я больше не нарушу клятву! — парень поднялся с пола и присел на край кровати. — Я устал бежать, всю свою жизнь я пытался обмануть смерть. Моя трусость не позволила мне пасть героем на поле брани, даже от секиры палача и с клеймом дезертира я не смог принять смерть из-за своей слабости. И что я имею теперь, Лута? Жизнь, в которой я больше не могу позволить себе выпивку и женщин. Жизнь, в которой я не имею право дать слабину, потому что тварь внутри меня возьмёт верх. Я проклят, Лута, я проклят за свою трусость. Я больше не боюсь умереть, я, наконец, осознал что смерть — это и есть спасение.       Девушка меланхолично обвела Эла взглядом. Она часто пыталась представить, каково это: постоянно бороться за свою душу с тварью, которую невозможно убить; с тварью, которая уже стала частью тебя. Луте казалось, что это как игра в «перетащи канат», вот только Эл состязался с демоном, а вместо каната была его душа. Поднявшись на ноги, девушка присела рядом с поникшим парнем.       — Ты не трус, — Лута хотела взглянуть парню в глаза, но тот всячески избегал контакта. — Будучи трусом, ты сломя голову бежал бы с того треклятого города, но ты поступил иначе. Ты спас меня.       — Там, в темнице, ты была не одна. Женщины, девушки, даже дети. Твой отец казнил всех, кто даже самой малостью выделялся среди толпы. Тогда я мог спасти десятки жизней, но вернулся, лишь чтобы забрать тебя.       Лута отвела взгляд в сторону. Внутри всё сжалось. Она не знала, почему из всех тех людей Эл выбрал её, они даже не были знакомы. Почему он, рискуя сорвать собственный побег, вернулся за незнакомкой, которую уже целиком охватили безжалостные языки пламени? Какой был смысл спасать обгоревшую до полусмерти преступницу, когда была возможность спасти намного больше человеческих жизней?       — Почему? — уже в голос спросила Лута. — Почему ты решил, что из всех приговорённых достойна жизни именно я?       — Понятия не имею, — взгляд больших серых глаз скользнул по девушке. Казалось, он сам пытался найти ответ на поставленный вопрос. Но ответа не было.       — Больше всего я боялся, что ты умрёшь, — голос парня дрогнул. — Ожоги были более чем серьёзными.       Воспоминания о том времени для Луты были сущей пыткой. Запах горелой кожи, кажется, больше никогда не покидал её с того самого дня. Он насколько впитался в память, что даже спустя много времени мог в любую минуту возникнуть из ниоткуда, напоминая о боли и предательстве самого дорогого человека.       После того как Эл снял её с костра, некоторое время они провели в Кровавом лесу в заброшенной охотничьей хижине. Именно там девушка осознала, насколько мощной силой она обладает. Одной лишь силой мысли она излечила раны и со временем избавилась от ужасных шрамов на своём теле. С того времени её жизнь полностью изменилась. Лута часто с грустью вспоминала о беззаботной жизни в Раниборе и о любящем отце, который на самом деле оказался жестоким монстром из худших ночных кошмаров.       Девушка мысленно отряхнулась от нахлынувших воспоминаний и поднялась на ноги.       — Мы и так потеряли слишком много времени, — Лута обратилась к не спускающему с неё взгляд парню. — Мне нужно подлатать тебя для следующей встречи с экскабаттой.       Глаза Эла на долю секунды загорелись жёлтыми огоньками, один рывок и парень повис над подругой.       — Такой ты мне нравишься больше, — губы Эла растянулись в безумной улыбке.