Темница Дракона

      День с самого утра выдался хмурым, тяжёлые тучи повисли над городом в предвестии бури, ветер срывал зелёные листья с деревьев и покрывал ими тротуар Главной площади. Город опустел.       Лекарь Вахлос проглотил подступивший к горлу ком и продолжил путь. Он вспомнил о двух женщинах около орехового сада. Одна из них лепетала об анафеме, будто бы злобная ведьма проведала о прибытии церковников и прокляла город вместе со всеми его жителями. Конечно же, это элементарные бабские сплетни, но всё же они здорово подкрепляли гнетущую атмосферу в городе. Лекарь судорожно сжал в руке запечатанное письмо, над которым провёл целую ночь и, борясь с порывами ветра, прибавил ходу. Он должен успеть. Несмотря на неблагоприятную погоду, Годвин с мальчишкой наверняка всё ещё в городе. Лекарь Вахлос чувствовал сильную слабость, веки были тяжёлыми. Будто вылиты из свинца, они так и намеривались опуститься, погрузив хозяина в умиротворяющую темноту. За всю ночь он ни разу не сомкнул глаз, лекарь истратил немереное количество бумаги для того, чтобы содержимое письма выглядело подобающе. Его грела лишь одна мысль – на этот раз самозванцы будут раскрыты. В письме Вахлос изложил все подробности о прибытии охотников, также упомянул о том, как лечил раненого одержимого тёмными силами парня, мнимого себя рыцарем церковного ордена. Поведал он и об его дерзкой спутнице, которая непонятно каким невежественным образом всего за одну ночь излечила смертельно раненого приятеля.       Лекарь прочёл все письмена и архивы, в которых говорилось о церкви и её областях, изучил родословные всех фигур, принадлежащих служению церкви, но нигде не упоминалось о таком рыцаре, как сэр Эл. О девушке, что именовала себя посланницей инквизиции, старик тоже ничего не нашёл, ведь в рукописях и речи не шло о женщинах, на том основании, что для всех представительниц женского пола членство в церкви, а тем более в братстве Серого Дракона, именуемого инквизицией, было запрещено.       Вахлос счёл правильным не упоминать своего имени в письме. Когда оно попадёт в руки Хемеса Халдора в Бранвуд, скорее всего, будет выслан отряд церковных рыцарей, а то и самих представителей тайного братства. Мэр Белинктон вряд ли обрадуется их визиту и наверняка сразу догадается, кто сообщил церкви об охотниках, но это был единственный путь, ведущий к спасению города от тёмной колдовской силы. Теперь будущее Бранвуда только в его руках. Самонадеянность мэра Белинктона граничит с безумием, он настолько небрежен, что бросил все дела на самотёк, тем самым развязав руки самозванцам, которые, возможно, несут большую опасность, чем ведьма, против которой они сражаются.       Лекарь Вахлос остановился и затаил дыхание, прислушиваясь к шуму улиц. Смешавшись с гулом ветра, к его ушам донёсся звук постукивающих об тротуар подкованных копыт. Из-за угла переулка показалась повозка, запряжённая парой откормленных черногривых лошадей. За поводьями сидел невысокий жилистый мужчина в ярко-голубой накидке, смолисто-чёрные волосы были уложены назад, над верхней губой располагались причудливой формы усы того же цвета, что и волосы. Старик устремился навстречу повозке, помахивая при этом рукой. Увидев Вахлоса, мужчина крутанул над головой хлыст и со всей силы стёганул им по спине одну из лошадей. Издав жалостный скрип, колёса старой повозки закрутились быстрее.       — Приветствую вас Лекарь Вахлос! – вежливо произнёс мужчина, остановив повозку в трёх шагах от старика.       — Годвин, рад тебя видеть, — запыхался старик и попытался перевести дыхание. — У меня письмо, которое требует незамедлительной отправки.       Мужчина хитро улыбнулся.       — Все письма требуют незамедлительной отправки.       Лекарь Вахлос опустил руку на пояс и снял кожаный мешочек; достал оттуда два серебряника и протянул их Гудвину. Мужчина бросил монеты в карман накидки, затем взял письмо. Всматриваясь в корявые слова на конверте, он недовольно хмыкнул.       — Ранибор? – удивился Гудвин, после чего откашлялся. — Это далеко, а значит, будет стоить дороже.       Старик выудил из мешочка ещё два серебряника и вручил мужчине.       — Другое дело, — довольно улыбнулся тот и отправил монеты в карман.       — Ещё кое-что, — снизив голос, произнёс лекарь. — Никто не должен знать, о том, что я передал это письмо.       Не дожидаясь ответа Гудвина, Вахлос протянул ему ладонь, на которой лежал один золотой. Мужчина неприметно оглянулся по сторонам и взял монету.       — Отдай письмо моему ученику, — Гудвин коротко кинул взгляд на повозку.       Лекарь Вахлос только сейчас увидел мальчика. Закутавшись в старое тряпьё, он сидел в повозке на большом деревянном сундуке. Говорят, что когда-то Гудвин подобрал его на одной из улиц Аркатакса, и теперь таскает за собой, по всему миру называя при этом мальца своим учеником.       Старик подошёл к повозке и протянул мальчику конверт, тот, не колеблясь, взял его в руки и слез с сундука. Плотнее укутавшись в тряпьё, мальчишка стал на колени и склонился над деревянным сундуком, но его действия прервал строгий голос Годвина:       — Нет, глупый мальчишка! Это особенное письмо. Юнец испугано взглянул на лекаря и пополз в угол повозки, где лежал большой кусок плащевидной ткани. Когда мальчик откинул ткань в сторону, Вахлос увидел маленький сундучок из красного дерева. Юный ученик Годвина снял с шеи крохотный ключик на верёвке и просунул его в замочную скважину. После того как конверт с письмом исчез в сундучке, раздался свист хлыста и повозка скрипя колёсами двинулась вперёд.