Комплекс превосходства: Причина

      Утро. В кабинет ревизора пробивалось солнце. Сидя за столом, Даффер, лениво откинувшись на спинку стула, с безразличием глядел перед собой. Перед глазами — стеллаж с документами, в основном — в виде аккуратно расставленных тонких электронных книг.       После вылазки он сразу обратился в больницу, где врачи подтвердили, что он ничего не подцепил от крыс. Даффер посмотрел на руки, облепленные пластырями. Эти ранки еще долго будут затягиваться и напоминать о его промахе.       Сбоку во главе стола сидел сам ревизор. Тигр средних лет в темном деловом жакете с косой скрытой молнией. Коричневые волосы коротко подстрижены, ухоженная шерстка обрамляла мужественное лицо.       — Значит, твоя напарница осталась за куполом, — в его голосе слышалось недовольство. — Не боишься за нее?       — Я оставил ее в больнице. Женщина, которая там за главного, кажется надежным человеком.       — Имя женщины?       — Агата Картер. Знаете что-то о ней?       Ревизор задумчиво почесал шерстку на подбородке.       — Слышал это имя когда-то. Но не помню, где. Однако то, что ты оставил девушку на ночь там…       — У меня не было выбора, она серьезно ранена.       — Ты допустил ее ранение, Даффер. Это твои проблемы. Ты знаешь о последствиях дисциплинарного нарушения?       — Штраф или понижение в рейтинге.       — Тебе грозит штраф за оставление подревизного за куполом. Еще и женского пола. Ты знаешь, у нас на счету каждая тигрица, работающая в штате. Мы отчитываемся за них. А вдруг ей там понравится? Второй сорт порою на ту сторону так и тянет, знаешь ли.              — Вздор.       — В любом случае не оставляй там ее. Если не справляешься, то можешь поменять ее на другого подревизного, так тоже можно. А с ней рексы разберутся, что делать. Но вернуть ее назад ты обязан. Сегодня или завтра.       Его родители наверняка обрадуются, если он откажется от Нудл. Однако Даффер уже решил, что так не поступит. Он не станет отказываться от своего выбора. К тому же, ее вряд ли отдадут еще кому-то из метящих в ревизоры. Ее сплавят в колонию. Он себе этого не простит.       — Вернуть и пока что не выпускать из-под купола. Сегодня пришло распоряжение отправить всех тигриц на оплачиваемый отгул и не выпускать за границы.       — Почему? — удивился Даффер. — А как же работа?       — Под купол проникла какая-то зараза, и никто не знает, как ее лечить. Как проникла? Ваши цели доделывали работу за тех парней, которые слегли. Вот они и принесли эту чуму, заразили часть парней. Все уже умерли. По описаниям очевидцев болезнь ужасающая: заразившиеся гниют заживо.       — Тогда власти должны закрыть город, разве нет?       — Решение еще не принято, но скоро будет рассматриваться. Движение монорельсов уже ограничено. У тебя еще есть дней пять на выполнение вашего задания, не больше, а по поводу подревизной — приведи ее и ожидай дальнейших указаний. Может ей разрешат продолжить проходить стажировку на нынешнем задании. Если не разрешат, то ничего не поделать: придется ей выполнять в твоей компании следующую работу. Если ты, конечно, выполнишь эту. Не выполнишь — не видать тебе ни моего поста, ни подревизной. Сам понимаешь, что будет.

***

      Большая одиночная палата заливалась теплым светом от ламп, вкрученных в потолок.       Хоть Нудл и не хотела ложиться обратно в постель, но ей пришлось это сделать из-за обострения боли в ноге. После введения стимулятора она также не спешила вставать.       На глазу красовался яркий фингал. На нос наложили пластырь после вправления.       — Разве не всем известно, что означает твой штрих-код?       Агата положила на прикроватный столик пару фруктовых батончиков.       — Это не тайна, — ответила Нудл, — но в приличном обществе о таком не говорят. Так откуда известно?       — У меня глаза ненастоящие, — Картер присела на край кровати. — Я просто просканировала твою татуировку, — она помолчала. — Однажды я видела брошенную девочку с такой же татушкой, она была похожей на тебя. Обнимала типовую плюшевую игрушку в виде какого-то кота, одну из тех, которых дают маленьким девочкам вашей расы. Такая беззащитная. Мне было жаль ее. Не представляю, каково это — расти без родительской заботы.       — Нелегко, но приходится.       — Как тебя вообще угораздило попасть туда? Девочек вашей породы на руках носят, льготы родителям дают. Несчастный случай?       — Пес знает, живы ли они. Наверное, живы. Я их не помню. Но это точно не несчастный случай.       — А как же материнский инстинкт?       — Боюсь, что та малолетняя сучка еще не знала, что у нее есть какой-то там инстинкт. Она была младше того возраста, когда рексы начинают следить за нашими матками.       Нудл потянулась к батончикам на маленьком столике сбоку. Взяла один, глянула на упаковку.       — Мне такие нравятся, — она покосилась на Агату. — Других не было, что ли?       — Не было.       — Курево есть?       — В больнице курить запрещено.       — Я не местная, мне плевать, чего здесь нельзя.       — Сейчас ты обычная пациентка, как и другие, а значит, соблюдать правила тебе придется. Да и знаешь, курить вредно.       — Жить вообще вредно. Конец один, так какая разница, когда умереть и от чего?       — И все же от рака легких умирать не советую.       — А что посоветуешь?       — Жить как можно дольше. У тебя все впереди, все еще образуется.       Нудл недоверчиво хмыкнула на такие жизнеутверждающие слова.       — Образуется? Да ладно. У меня запах сильный, и уж лучше уйти на тот свет пораньше, чем жить с этим. Понимаешь?       — А духи?       — Не по карману.       — Иные бы тебе позавидовали, — вздохнула Картер. — Не у каждой есть сильные феромоны.       — Это проклятие, а не дар. Так что выбор у меня невелик. Даже рексы находились, которым мой запах был по вкусу.       — Рексы? Уверена? Мы не чувствуем феромоны вашей расы.       — Значит, эти были какими-то сверхчувствительными. Я хоть и была мелочью, но их я хорошо запомнила. Так что как начала тогда курить, так и буду.       Агата задумчиво помычала. То ли с пониманием, то ли с одобрением. Однако в следующих словах Нудл услышала нотки непонятно откуда взявшегося волнения.       — Оно и видно, что ты со стажем, и не только по голосу. Судя по цвету кожи у тебя анемия. Все-таки подумай, чем заменить сигареты.       Нудл непонимающе смотрела в спину уходящей Агаты. Главврач переживала за нее? Она так внимательна к каждому пациенту или именно Нудл ее чем-то зацепила? Пожав плечами, тигрица зашуршала оберткой, открывая батончик.

***

      Сквозь витавшую пыль пробивалось ясное дневное солнце. Блэк зашел на безлюдный край сектора, за которым — гниющие нежилые постройки, пустыни и горы. И мертвая тишина.       Перед Блэком — широкое серое здание мотеля с заколоченными квартирами. Одно из мест, где могли обитать больные. Коридоры находятся снаружи, ограждающие их ржавые решетки местами покосились или вовсе отсутствовали.       Неказистые алые линии небрежно покрывали доски и металлическую дверь одной из квартир на первом этаже. Окно сбоку перекрывала железная решетка, скрытая под фанерой.       Позади Блэка на фоне широкой дороги стоял грузовой электрокар с красным крестом. Машинка средних габаритов. В ней белому предстоит перевезти одного из больных. Если в этом доме, конечно, еще есть, кого везти.       Сам Блэк облачен в белый костюм, созданный под анатомию серви. На лице — респиратор, в руках — лом.       Подцепив ломом прогнившую доску, Блэк резким движением сломал ее. Почерневшее дерево оказалось на удивление податливым, и, будь внутри кто-то живой, ему не было бы трудно с лету выломать дверь. Подумав об этом, Блэк на миг усомнился, что ему стоит тратить время на эту квартиру. Но потом заметил висевший замок. Пожалуй, выбить его тяжело, особенно больному человеку.       У него пока не было дома, а значит и личного хранилища, чтобы брать вещи через наручники, поэтому все приходилось носить по-старинке. Убрав лом за пояс, Блэк вытащил из висящей на поясе кобуры пистолет и пару раз стрельнул по замку. Когда тот вылетел, белый убрал пистолет, вытащил ружье с дротиками из-за спины и с ноги распахнул дверь. Изнутри вырвался затхлый воздух.       Поднялась пыль, потревоженная легким ветром. Тусклый уличный свет осветил маленькую комнатку с широкой кроватью.       С запахом грязи постепенно мешался иной запах, щекотавший ноздри, и Блэку он не понравился. Он знал этот запах.       На кровати лежал человек, который уже начал разлагаться. Подтвердилась то, о чем думал Блэк. Отсюда несло мертвечиной.       На мертвеце завозились крысы. Побеспокоенные шумом, они разбежались.       Рядом с трупом — кусок плоти со спутавшимися волосами. Похоже, чья-то голова. Были и другие части тел, и почему-то они лежали отдельно друг от друга.       Блэк сделал шаг внутрь и, к своему удивлению, не услышал своего шага. Вместо привычного шелеста под ногами — противный хлюпающий звук. Отступив назад, серви посмотрел под ноги и разглядел темную лужу.       Прошел в комнату и пригляделся к трупу. Глазницы гниющей головы смотрели на Блэка, будто в чем-то осуждая. Это тело лежало здесь уже довольно давно.       — Твою ж на лево, — выругался Блэк.       Теперь он не видел смысла здесь задерживаться. В других комнатах наверняка все будет точно так же.       — Ну вот чем? Чем я все это заслужил? — заныл Блэк. — Почему я не огрел его, когда он начал защищать Марлина?       Выйдя из комнаты, Блэк поводил ухом и услышал медленные шаркающие шаги впереди. И едва разборчивый голос:       — Крыса какаета… гдета…       Белый остановился на пороге комнаты. К нему шел человек. Молодой рекс в грязной, оборванной одежде. И здоровым он не выглядел. Серый цвет кожи, бледные губы, невидящий взгляд. Встав в паре шагов от Блэка, он оперся рукой о деревянный столб, служивший опорой для коридора сверху.       — Эй, — окликнул его Блэк. — Тебе в больницу бы. Давай отвезу.       — Никада не было тут альби…биносав…       Этот человек теряет речь. Блэк уже забыл, на какой стадии болезни это бывает, но одно знал точно: зараженного нужно как можно скорее доставить в клинику.       Однако он не выглядел так, будто вот-вот накинется на кого-нибудь. Блэк решил обойтись без излишней грубости. В конце концов, он не на своей прежней работе, а по поручению врача, а врачи должны быть мягкими и тактичными. Он хотел тронуть этого человека и тут же отпрянул: рекса вырвало. Блэк с отвращением смотрел на асфальт под человеком, который быстро окрашивался в мерзкий бурый цвет.       — Эй, — снова позвал тигр.       Едва Блэк поднял голову, как оказался сбитым с ног. Затылком угодил в лужу за порогом квартиры. От такой внезапности он выронил ружье, которое до этого сжимал в руке. Ружье отлетело за голову. Одна линза вылетела, отчего мир перед его глазами наполовину размылся. Блэк прикрыл один глаз.       Болезненная, искаженная физиономия зараженного теперь предстала перед Блэком во всей своей красе: застывший взгляд, стекающая из приоткрытого рта алая слюна, темные круги под глазами. Совсем как в каких-то фильмах ужасов.       Блэк легко откинул напавшего, но тот снова с рычанием бросился на него. Опираясь на локоть, белый схватил пыхтящего человека за горло и вытянул руку. Попробовал приподняться, удерживая больного. Одичавший, пытаясь оцарапать, схватился за респиратор, чего Блэк явно не ожидал.       В панике Блэк убрал локоть, ложась обратно на спину. Стукнулся затылком, выругался и попытался отцепить руку больного от своей маски. Но не смог. Маска слетела.              На миг рекс остановился. И только Блэк приподнялся на локте, желая скинуть ослабшего парнишку с себя, как зараженного обильно вырвало.       Блэк откинул рекса подальше. Остатки багрового фонтана забрызгали доски порога. На сей раз Блэк быстро поднялся. Схватил ружье. Противник резво вскочил. Приглушенный звук выстрела. Дротик попал в тело парнишки, впившись в кожу сквозь футболку. Тот сделал еще пару шагов, оцарапал костюм Блэка и упал. Больше он не пробовал подняться.       Белый кривился, плюясь и вытирая лицо руками. Страшно воняло желчью. Блэк заглянул под воротник, оттянув его. Все затекло и туда.       А еще Блэк не заметил металлической цепочки, на которой висел жетон, оставшийся от матери. Округлив глаза, ощупал шею и похлопал по костюму, прислушиваясь. Заозирался, одним глазом рыская по асфальту. С облегчением вздохнул, когда пластинка блеснула на полу в шаге от него. Поднял и спрятал в карман костюма. Цепь безнадежно порвана.

***

      Когда Уайт возвращался в ночлежное здание, прилегающее к территории больницы, его уже сопровождала сумеречная темнота.       Он ощущал себя подавленным. И все из-за тех, кого отправили за ними из-под купола. Даффер был для него хорошим знакомым, с которым он не хотел воевать, а Нудл — одна из малочисленных тигриц.       Зачем вообще девушек их породы отправляют работать в таких опасных условиях? Их ведь так мало. В среднем на тысячу тигров приходится пятьсот тигриц, а зачастую — еще меньше. Создавая породу солдат, ученые сделали все для того, чтобы эмбрионы мужского пола выживали чаще, чем женского. Но тогда они не предвидели того, что мужчины нечасто будут передавать породу своим детям.       Пройдя мимо кабинета, похожего на тот, в котором они некогда оставили Марлина, Уайт остановился. Отвлекся от тоскливых мыслей.       Он совсем забыл про Марлина. Развернулся к выходу и прошелся до клиники. Заглянув через окно в нужную палату, парень обнаружил лишь заправленную кровать, которая одиноко стояла у стенки, ожидая нового пациента.       В следующую секунду Уайт услышал грохот из кабинета первой помощи, расположенного в конце коридора. Дернув ухом, он развернулся и пошел в сторону шума.       Раздвижная дверь кабинета открылась. Источником шума оказалась коробка с дезинфицирующими препаратами, который обронил Блэк. Обронил, судя по всему, случайно. Он был с ног до головы перепачкан темной жижей. Сидел на кушетке у стены. Лица на нем не было. Одежды, кроме нижнего белья, тоже.       Шерстку на икрах полосовали едва заметные черные линии.       Рядом стояла Агата. Отчего-то в маске. Фонариком светила в глаз Блэка, что-то высматривая.       — Уайт, выйди, — скомандовала она, не отвлекаясь.       — Что случилось? — испугался он.       Агата убрала фонарик в нагрудный карман. Оглянулась на Уайта.       — Твой брат нарушил элементарную технику безопасности при выполнении моего поручения.       — Какого поручения?       — Я попросила его привести зараженного для испытаний. И он привел. За это я должна буду сделать ему глаза, но операцию придется отложить: больной заблевал его с головы до ног. Я более чем уверена, что Блэк заражен.       Она присела, собрала упавшие инструменты. Выпрямилась, отложила коробку на кушетку перед собой.       — Ты же понимаешь, каковы последствия?       — Это вышло случайно, — заворчал Блэк. — Он вел себя безобидно.       — Это неизвестная форма бешенства, Блэк. Тебе нужно было сразу его скрутить, а не спрашивать. Придется тебе пожить в изоляторе.       Знакомый шум от падения сейфа с кушетки. Раздраженный Блэк задел его хвостом.       — И без тебя знаю. Вот дерьмо, а…       Снова собрав инструменты в коробку, Агата ушла в сторону дверей. Обошла растерянного Уайта, и тот, немного помедлив, вышел следом.       — Это та самая болезнь, из-за которой эпидемия? — воскликнул Уайт, останавливая Агату.       — Та самая.       — И что теперь? Скажите, что уже нашли лекарство! Или почти нашли…       — Мне очень жаль, Уайт. Бешенство само по себе плохо поддается лечению, а тут такое. Если тебя это хоть немного успокоит, то знай, что Блэк внесет свой вклад в производство вакцины, так как даст проследить течение болезни от самого начала заражения. И пока он здесь, ты можешь жить при больнице, не работая на меня.       Картер ушла. Очевидно, к тому бедолаге, который находился на последней стадии болезни. Уайт постоял у двери кабинета первой помощи.       — Ты бы не подходил, — на выдохе сказал Блэк, — я теперь заразный. И вонючий, наверное.       Уайт присел на кушетку рядом с братом.       — Вонь ужасная. Ну а если помирать, то обоим.       — Наверху сидит возможность умереть пораньше, которую я неплохо так помял. Нудл, наверное, жесть какая злая сейчас.       — И ты хочешь обратиться к этой возможности?       — Хотелось бы верить, что мы как-нибудь обойдемся без нее.       — Не хочу сталкиваться с ними двумя. Они ведь наши друзья. Я не желаю им смерти.       — А я напомню, по чьей вине мы вынуждены защищаться. Это ты отказался убирать Марлина. А он даже «спасибо» не сказал. Теперь у нас нет выбора: либо мы, либо они.       Блэк был прав. Все, что с ними происходит — следствие череды принятых Уайтом решений. Его упрямости, его чувствительности. И смертельная болезнь Блэка — тоже. Он подвел их обоих. Теперь они обречены.