Комплекс превосходства: Причина

      Перед уходом на работу Уайт решил проведать Блэка. Прежде, чем пройти в светлую комнату за толстым стеклом, он накинул белый халат и натянул респиратор. Обычная техника безопасности.       Блэк лежал в больничной койке, облепленный датчиками. Они виднелись из-под воротника свободного больничного халата и на висках, чуть скрытые распущенными волосами. Умная техника наблюдала за течением его болезни.       Перед кроватью на стене висела голограмма экрана. Здесь можно и поиграть, и что-нибудь глянуть. Однако всего этого Блэку сейчас не хотелось.       — …У меня будет просьба, — сказал Блэк и протянул Уайту жетон с оторванной цепочкой. — Найди, у кого починить или принеси новую цепь.       Уайт взял жетон. Осмотрел его. Нахмурился.       — Ты его до сих пор хранишь?       — С ним поспокойнее как-то.       — Тот, кто носил это, причинил страдания бедной женщине, — пораженно воскликнул брат. — И ты его до сих пор не выкинул?       — И в то же время эта штука — единственное, что от этой женщины осталось. Могу я на тебя положиться?       Недовольный вздох. Уайт посмотрел на Блэка и снова на жетон.       — Ладно.

***

      Когда Даффер прошел в палату, Нудл лежала в постели, грызла батончики, какие обычно продаются в автоматах. На обертке — изображения красных фруктов, каких они никогда не пробовали. И вряд ли попробуют.       Даффер помнил: когда-то Нудл брала в столовой училища точно такие же батончики.       — Они и здесь продаются?       Она оглянулась на голос. Перестала жевать, а ее брови изумленно поплыли вверх.       — Откуда глаз?       Изменения коснулись не только правого глаза, на котором теперь не было темной повязки. Черные волосы, обычно уложенные, сейчас беспорядочно топорщились. Видно, что он собирался сегодня в спешке. Одежда повседневная, не рабочая. В отличие от рабочего костюма, короткие рукава свободной бирюзовой футболки не были способны скрыть сильные плечи, с которых обычно не сводили глаз девчонки. Только Нудл они не привлекали. Быть может, оно и к лучшему.       — Откуда фингал? — спросил Даффер.       — От Блэка. Теперь ты.       — Взял кредит, — ответил он. — Я не могу работать с одним глазом, из-за него промахнулся тогда. Теперь все будет иначе.       — Кредит?       Она прыснула со смеху.       — Что смешного?       — То, что ты кретин, — усмехнулась она. — Сесть решил? Не расплатишься же.       — Закрою долг, когда стану ревизором.       — Без очереди заменили? Вот так быстро?       — Очереди не было. Мне повезло.       — И как себя чувствуешь?       — Не очень. Собирайся, мы уходим.       Посерьезнев, Нудл запихала в рот остаток батончика.       — Не пойду я с тобой.       — Почему?       — Мне и тут неплохо.       Только этого не хватало. Возникла на ровном месте. Даффер фыркнул.       — О тебе здесь никто не позаботится, когда поправишься, а эта клиника навешает такие суммы за лечение, которые ты не сможешь потянуть. Здесь ты никому не нужна.       — А под куполом до меня тоже никому нет дела. Возвращайся без меня.       — Ты издеваешься сейчас?       — Это ты издеваешься. Ты хочешь обратно меня утащить не из заботы. Ты хочешь собственную задницу прикрыть. Штрафуют же. Или ты думал, что я не знаю об этом? Лицемер хренов.       — Не понимаю, почему ты так себя ведешь? Почему удешевляешь свою жизнь?       — Удешевляю? Тем, что не хочу жить там, где мне нет места?       — Тем, что травишь себя. Твоя жизнь будет дороже моей даже если я стану ревизором. Почему ты этого не ценишь?       — Потому что мне насрать, спасут меня или нет, если я куда-то влипну. Уверена, что тебе тоже глубоко насрать, вернусь ли я под купол. Тебя волнует только твой рейтинг, твоя стоимость жизни, а мне ты просто завидуешь, вот и бесишься.        Даффер прошелся до койки и раскрыл одеяло. Нудл возмущенно воскликнула, когда он схватил ее за запястье. Потянул на себя, заставляя ее подняться.       — У меня швы разойдутся, придурок!       — К тому времени ты уже будешь под куполом. Сейчас же собирайся.       — Какие-то проблемы?       Даффер обернулся на голос. В дверях стояла главврач. Агата скрестила руки на груди.       — Я ее забираю, — ответил тигр, все также сжимая руку девушки.       — Рана еще не затянулась. Уверен, что это хорошая затея?       — Там о ней позаботятся лучше, чем здесь.       В ответ Агата пожала плечами. Кивнула на выход.       — Я передам тебе ее оружие и одежду. Отпусти, пусть пока отдыхает.       Помедлив, Даффер отпустил Нудл. Прошел следом за Агатой.       — Ты бы вел себя с ней помягче, — сказала она, шагая по коридору.       — С детдомовцами мягче нельзя. Они так не понимают.       — Ошибаешься. Да и знаешь, — она остановилась и посмотрела на Даффера. Тот также остановился. — Не стоит пытаться быть тем, кем ты не являешься. У тебя добрые глаза.       Она зашагала дальше. Даффер двинулся за ней, нахмурившись. Добрые глаза? У тигра-то? Однако расспрашивать ему об этом не хотелось. Вообще ни о чем говорить с ней не хотелось. Хотелось просто убраться отсюда вместе с подревизной.       — Твоей подруге нужен мозгоправ.       Он знал об этом. Знал, что по-хорошему надо. Но верил, что Нудл справится и без лишних трат на специалистов. Лечение обойдется ему слишком дорого.

***

      Маленький коридорчик. Позади Уайта — закрытый лифт, впереди — двери, в которые он безуспешно стучался. Сегодня Дакота явно не принимал гостей: сканер у входа в его подземную конуру отключен. Уайт неуверенно потоптался, раздраженно забил хвостом по воздуху. А ведь ему на работу надо возвращаться, перерыв не вечный. Хорошо еще, что клуб через одну станцию. Хотел уйти, как сканер подал сигнал. Двери задвигались.       Белый прошел внутрь темной мастерской, в которой все так же царили бардак из запчастей и характерный для этого места запах гари, иногда мешавшийся с бензином.       — Есть дело? Надеюсь, что у тебя достаточно веские причины, чтобы отвлекать меня от работы, — Дакота отключил кресло, в котором сидел и включил освещение, ранее, очевидно, мешавшее ему. Длинные лампы, мигнув, осветили помещение, заставленное стеллажами.       — Не очень веские, — неуверенно признался Уайт, подходя к мастеру. — Пришел за новой цепью. Не знаю, где в секторе найти новую.       Он вытащил из кармана жетон с порванной цепью. Осмотрел его. На пластинке — знакомый потертый номер CP-243. Поднял взгляд на притихшего Дакоту и удивленно приподнял брови. Заметив пластинку на цепочке у альбиноса, Дакота удивленно вжал голову в плечи и выпрямил уши.       — Откуда у тебя жетон Девятого Острова? — ошарашенно спросил тот, кидая взгляд то на именной жетон, то на Уайта.       — А откуда вы знаете, как выглядит жетон Девятого Острова? Вы оттуда?       — Дай-ка, дай-ка его сюда…       Выхватив протянутый жетон, Дакота приблизил кусок металла ко своему лицу. Щурясь, он покрутил его в пальцах. Распахнув глаза, серви породы домашних вылупился на Уайта, будто тот только что появился перед его глазами.       — Вот уж не думал, что увижу еще раз что-то оттуда. Проклятье. Откуда это? Кто этот человек?       — Наш с братом отец. Мы росли в колонии, и этот жетон — все, что осталось в память о матери, но с другой стороны смотришь на него и вспоминаешь, что рожден от насилия. Блэк им дорожит, но моя бы воля — я бы эту фигню выкинул подальше.       До этого стоявший с открытым ртом домашний снова опустил глаза на жетон и озадаченно фыркнул.       — Имя знакомое. Надо будет спросить у Билла, может, оно ему о чем-то да скажет.       — Билл был военным?       — Типа того.       — И ты там был? Ну, на Девятке.       — Слишком много вопросов, Уайт.       В голове белого сейчас и правда крутилось слишком много вопросов. Билл вытащил Дакоту из колонии? Они пересекались с Харри Фултоном? А может, Билл даже знал его? Или они оба только слышали о нем? Связаны ли события в колонии с нынешним положением Норфолков? Наверное, нет. Уайт глянул на армейский жетон, зажатый между пальцами Дакоты.

***

      Нулевой этаж заведения славился огромным пространством, укрытым под землей. Именно в это место влюблены многие жители мафиозного сектора, ведь нигде более нельзя встретить таких тусовок, какие проходят здесь. Здесь есть все, что было необходимо местным для отдыха: наркотрансовая музыка, алкоголь, свободные люди и их шальные руки, готовые раздеть понравившуюся девочку или побить случайного парня. Разумеется, определенный порядок соблюдался и здесь, поэтому драки в помещении происходили редко и в основном под утро.       Свет. Прозрачная поверхность, на которой находилась Флай, давала хороший обзор на все, что происходит внизу. А те, кто был внизу, получали ее в отличных ракурсах и в самых откровенных нарядах. Ее камера располагалась не слишком высоко. Достаточно для того, чтобы люди могли любоваться каждым изгибом юного тела под неоновым светом камеры, но не имели никаких шансов дотянуться до него.       Среди одурманенных музыкой людей образовывались узкие тропы, которые могли привести либо ближе к танцовщицам, либо к бару, либо к лестнице. Неоновые огни танцпола сводили с ума новоприбывших, но они быстро приходили в себя, а затем уходили в отрыв ничуть не хуже местных амбалов.       Флай любила свою работу, но как бы ей не хотелось побыть на своем месте подольше, а всему приходил конец. Розоватая подсветка потухла. Платформа задвигалась.       Этой ночью в казино было маловато людей. А все из-за какого-то виртуоза, севшего за пульт танцпола на нулевом этаже. В казино царил полумрак, но только не у столов. Они хорошо освещались висевшими сверху лампами.       Заметив у одного из зеленых столов Уайта, вяло мешающего карты, Флай уселась сбоку от троих игроков, без внимания коих не осталась. Кто-то из них тихо присвистнул, хоть на ней и не было рабочих одежд, а обыденные майка да джинсы. Волосы она распустила.       — Хочешь сыграть? — спросил Уайт.       — Да, раздавай. Когда у тебя смена заканчивается?       — Через час, — выдохнул он, кладя перед ней пять карт.       После нескольких партий Уайта сменил другой крупье, и до этого момента Флай то играла вместе с другими, делая небольшие ставки, то наблюдала за работой подуставшего после бессонной ночи альбиноса. Ее никто не выгонял из-за стола, наоборот, этой русой девушке здесь всегда рады.       — Что-то случилось? — спросил Уайт.       Они сидели за угловым столиком на первом этаже. Перед глазами — барная стойка, освещенная розовым неоном. Били приглушенные басы снизу, тогда как здешний танцпол поменьше давно пустовал. Ночь заканчивалась, и Уайт чувствовал, как его смертельно клонит в сон. Он не спал с самого утра, а уже было на подходе следующее утро.       — Ничего, — ответила Флай. — Ты здесь совсем недавно, наверное, тяжело приходится. Не привык днем спать, да еще и работаешь без хорошего наставника.       — Ты не виновата, что у тебя не выходит со мной видеться, — заверил Уайт. — Мы заняты в разных отделах. Да и не обязана ты постоянно находиться рядом.       Она мотнула головой. Отпила вина из бокала. Отставила его.       — Все в порядке? — спросил Уайт, наполняя ее опустевший бокал.       — Да, если не считать того клиента, который будет у меня следующим вечером. Порою приходится обслуживать садистов. Снова будут синяки да царапины. Одно хорошо: такие платят неплохие деньги.       — Не боишься, что убьют?       — Наши хорошо защищают своих сотрудников. Такие клиенты — не более, чем порча настроения. И все равно не хочется, чтобы эта ночь кончалась, чтобы утро наступало, и все такое. А ты сам как поживаешь? Я ведь о тебе почти ничего не знаю.       — Мой брат заразился той болячкой, от которой нет лекарства. А больше у меня никого близкого нет. Сейчас он в изоляторе в больнице. Места себе не нахожу, если честно.       — А я задерживаю тут сижу. Извини, сказал бы сразу об этом…       — Ничего страшного. Мне полезно отвлечься. Развеяться.       — Этот вирус подбирается все ближе. Быть может, завтра сюда придет зараженный клиент или сотрудник, и все, кранты нам. Никто не сможет оградить нас от этой эпидемии.       — Брось, все хорошо будет. Уверен, что лекарство найдется. Его ведь уже ищут, финансят разработку. А пока, может, еще бутылочку? Забудем сейчас про все то, что будет завтра. Проводим эту ночь.       — Ты приятный малый, Уайт, — улыбнулась пума. — Выпивала бы с тобой вечно.       Уайт чуть улыбнулся в ответ. Опустил глаза на жетон в своей ладони. Запястье обвивала новая цепочка.

***

      С трудом Уайт дошел до северной больницы. В монорельсе он не раз отключался, благо его станция была конечной.       Возле здания ходил армейский синтет — железная коробка на трех высоких металлических лапках. Один из двух защитников больницы. Вместо морды у этого существа — средних размеров турель. Только Уайт задался вопросом о том, почему эта старая армейская разработка активна, как на глаза попалась знакомая тварь, застрявшая в ограждении, которое протаранила. Плохо, что это нечто зашло на территорию больницы, но зато Уайт увидел вживую то, как защищается клиника Агаты Картер.       Сначала он хотел сразу отправиться на боковую в общежитие при больнице. Однако, прохаживаясь по заросшему асфальту, развернулся назад, вспомнив про жетон. Не хотелось оставлять его при себе.       Пройдя в освещенный белым светом изолятор, Уайт застал Блэка в койке за завтраком. Перед ним крепился поднос с наваристым бульоном и хлебом. В палате стоял такой аппетитный запах, что Уайт засомневался, куда он сейчас пойдет: на боковую или в столовую.       — Уже проснулся?       Блэк поднял миску и залпом допил бульон. Отставил, глянул на Уайта, облаченного в белое. Тот с едва заметной улыбкой смотрел на Блэка.       — Неважно выглядишь. Не дали на работе поспать? Изверги.       — А вот ты держишься бодрячком. Ты точно болен?       — До того, как меня поместили сюда, точно был заражен. Но больным себя не чувствую, тем более чем-то смертельным. Может, стадия такая. Невыраженная, — Блэк пожал плечами. — Надеюсь, мне скоро сделают глаза, надоели оптические линзы, все бы отдал за обычные затемненные… Можешь, кстати, тут поспать, а я похожу. Лежать надоело.       — А все эти датчики на тебе?       — Не думаю, что мне что-то будет, если я похожу с ними пару часиков. Цепь сделал?       Уайт глянул на свою ладонь. Размотал цепочку. Протянул жетон с именем отца брату. Тот с довольной ухмылкой накинул цепь с жетоном на шею.       — Я лучше пойду сам найду, где поспать, — сказал Уайт. — А ты отдыхай.       — Слышь, Уайт, — окликнул Блэк, когда брат отвернулся, — расскажи хоть, чего счастливый такой? Хоть и уставший до ужаса, да с безделушкой ненавистной проносился весь день, а глаза у тебя так и светятся. Колись, что случилось.       — Просто рабочий вечер хорошим удался.       Он ушел. Блэк, хмыкнув, опустил взгляд на жетон. Покрутил металлическую пластинку между пальцами.