Комплекс превосходства: Причина

      — Тот парень, — говорил Дакота, — ну, за которым ты попросил проследить…       Механик подпер голову рукой, поставив локоть на ручку кресла. Перед носом — голограмма карты. Этот экран сейчас был единственным источником света, но из-за приглушенной яркости глаза домашнего не уставали. Чуть помолчав, он сказал:       — …Он пропал.       Динамик в ухе оживился:       — В каком смысле?       — Да в прямом. Он выключил маяк и уже давненько его не включал. Уже часов шесть точно.       — Живой хоть?       — Пульс есть. Но вот где он?..       — А Лайон?       — Лайон? — задумчиво скрипнул Дакота. — Да, и правда, его пока тоже не вижу. Думаешь, в нем дело?       — Они пропали в одно время?       — Почти, — он вывел на экран график, одной рукой лениво ввел номера устройств. — Отключились в разное время и в разных местах. Сначала наш альбинос погасился на границе центра, а через полчаса погас Лайон, но уже далеко за пределами центра. Наверное, не захотел делать это под нашими камерами. Но все это не значит, что они могли уйти вместе. Об этом ведь думаешь?

***

      Закат уже потерялся где-то за домами, когда Даффер дошел до того пятачка на карте, в котором маячил приглушенный сигнал. Слаб он из-за того, что носитель его старательно глушил. Но карателей такой хитростью не обмануть. Иногда точка передвигалась. Но стоило карателям прийти, как точка эта погасла. Даффер почесал ухо.       — О, тот самый…       Здесь столь тихо, что ее голос эхом прошелся по стенам. Нудл подошла к трупу монстра, лапа коего свисала с поломанного вездехода. Поморщилась от вони. Когда лапища судорожно дернулась, Нудл подскочила и подняла пистолет-пулемет. Но очередью не полоснула: больше тварь не пошевелилась.       Однако Даффера куда больше удивили грузовые контейнеры и сами вездеходы. И отсутствие тел. Зато крови здесь хоть отбавляй: на асфальте то тут, то там поблескивали темные лужицы. Они даже высохнуть еще не успели.       Обойдя сначала Нудл, а потом и вездеход с телом существа, Даффер заметил, что контейнеры вскрыты. Еще шаг — под ногой звякнула гильза.       — Здесь была какая-то бойня.       — Ты только сейчас это понял?       — Пульс Уайта исчез где-то неподалеку. Ну не мог же он провалиться сквозь землю…       — А вдруг провалился? Слушай, может заглянем пока в клубешник местный?       — Даже не думай. Мы на работе… Ну-ка стой!       Но напарница его не послушала. Отдаляясь, перешагнула дуло отлетевшей турели. Впереди — узкая тропа между побитыми высотками. Даффер окликнул ее, но та лишь подняла средний палец. Даже не оглянулась.       — Стрелять буду!       — Я устала, сгинь…       Раздраженный Даффер бил хвостом из стороны в сторону. В руках он сжимал пистолет. Но не новый. Табельный. Новый был слишком убойным, чтобы стрелять из него по своим.       Грохот выстрела растворился в воздухе. После него — краткий запоздалый вскрик припавшей на колено Нудл. Боль в ноге медленно нарастала. Когда Даффер подошел, она с шипением села. Заметила, как ниже колена на джинсах растекается пятно.       — Ты думала, я пошутил?       Даффер опустился на колени. Распаковал бинт.       — Посидишь тогда у Агаты, — ворчал он, перевязывая ей ногу. — Я сам все сделаю и приду за тобой.       От злости и обиды ее хвост задергался. В темноте не видно, с какой ненавистью она посмотрела на Даффера.       — Ну вот почему ты так себя ведешь? — он затянул бинт. — Все вокруг отдают тебе только лучшее, а ты этого не ценишь.       — Ты не поймешь.       Он слышал тихое урчание. Ей больно. Но она в этом сама виновата. Она эту боль заслужила. Такие мысли крутились в его голове, когда Даффер вызывал челнок. И от этих мыслей на душе становилось легче.

***

      Ночь. Операционная. Нудл лежала, уткнувшись лицом в жестковатую подушку. Ее хвост то и дело мешался Агате, ковырявшейся в частично оголенной ноге под светом лампы. Иногда этот хвост придерживала помощница породы домашних, стоявшая сбоку от Агаты. Столь невысокая, что на вид и не скажешь, что эта домашняя в белом халате — взрослая женщина.       Мешался однако не только хвост, но и шерсть, коей покрыт тот участок, в который угодила пуля. Ее пришлось немного сбрить.       — Кость задело, но не критично, — Агата отложила пулю в протянутый помощницей лоток. — Перевяжем, пару дней отлежишься. Будем наблюдать за раной. Если не подзатянется сама — зашью.       Нудл приподнялась на локтях.       — Пары дней у меня нет. Зашивай.       — Нельзя. В рану могла попасть инфекция. Как, кстати, поживает ножевая рана?       — Ее, считай, уже нет.       — Ну и прекрасно. Фингал, смотрю, тоже прошел. А вот пластырь с носа пока не убирай.       Нудл так привыкла к нему, что уже и забыла. Удивленно выпрямила ушки, коснулась серой ткани на носу.       Рану перевязали, но вставать на ногу ей запретили. К тому же, делать это было тяжело и мучительно, даже когда Нудл дали обезболивающее.       Впервые в жизни Нудл пришлось ходить с костылями. Ей это показалось унизительным, но все же лучше, чем сесть на коляску.       — Ну и сколько с меня сдерешь за помощь?       Агата вышла из кабинета в светлый коридор следом за своей пациенткой. Помощница осталась наводить порядок в операционной.       — Я ничего не возьму.       Нудл недоверчиво хмыкнула. Прищурилась.       — Не слишком ли ты ко мне добра? Прямо говори, чего хочешь.       — Идем, провожу тебя в палату.       В ответ Нудл нахмурилась. Однако подчинилась. Заковыляла следом за медичкой. Цоканье каблуков в пустом коридоре смешалось со стуком костылей.       — Люди не всегда делают что-то хорошее в корыстных целях.       — Никогда в такую чушь не поверю. И предпочту сразу узнать, чего мне стоит чья-либо помощь. Так что не томи.       — Если так хочешь дать что-то взамен — можешь остаться и поработать на меня. Пожить пристрою.       — Есть что-нибудь попроще?       — Поправиться и больше не калечиться. Хотя этого я потребую в любом случае.       Агата — сплошная тайна. Нудл не понимала ее. Но она ее и не боялась. И это ее волновало даже больше, чем непредсказуемость медички. Картер была из тех людей, которых Нудл по жизни сторонилась. Еще и рекс. Но почему она не вызывала жгучего желания сбежать или хотя бы надерзить?       В одиночной палате Нудл сменила уличную одежду на уже привычный больничный халат. С облегченным выдохом улеглась на койку. С головой ушла под одеяло. Вдохнула. Вынырнула, начала кутаться, превращая одеяло в кокон. Сейчас ей казалось, что таких удобных постелей, как здесь, не водится даже под куполом. А еще эта тишина вместо работающих пылесосов и голоса домашнего призрака, напоминающего о том, что такое счастье, и сразу после — о штрафах за бездетность, если вдруг ты не планируешь быть счастливой. Эта палата роскошнее любой квартиры под куполом.       Агата вернулась спустя полчаса уже с бутылочкой воды. Отдала воду Нудл, уверив, что при кровопотере нужно больше пить, если пуля не пришлась в живот. Та села, отпила воды. Вернула бутылку.       — А твой напарник где?       — На охоте. Решил тут меня оставить, пока не сделает работу.       — Значит, скоро заявится. Блэк-то здесь, в больнице.       Агата присела на край кровати.       — Он тут работает, что ли?       — Вроде того. Он заразился и теперь умирает. А я этот процесс изучаю.       — Это та самая зараза, из-за которой такая шумиха?       — Та самая.       — Тогда в твоих же интересах оградить своего пациента. Разве нет?       — Есть у меня предчувствие, что у твоего напарника не получится его убить. Нет, я даже уверена, что у него ничего не получится.       — Это почему?       — У него глаза доброго человека. Ему будет тяжело, и чем противник слабее, тем сложнее ему будет поднять оружие. Я уверена, что сначала он захочет заняться Блэком именно по этой причине, а не из желания сделать сначала тяжелую часть работы. Так что искать Уайта он пока не пойдет. К тому же, Уайт непонятно, куда делся. А встретившись с Блэком, он не сможет собраться и пустить ему пулю в лоб, узнав, что тот смертельно болен.       — Нифига он не добрый. Он обычный зануда. Да и внешность обманчива, знаешь ли.       — Глаза никогда не врут.       — И что по моим скажешь?       — Что ты устала. И чего-то боишься.       Нудл скосила взгляд, о чем-то задумавшись. И по этому взгляду Агата поняла, что задела важную точку. Эту дикарку что-то тревожило. Картер уже хотела спросить об этом, как вдруг Нудл сказала сама.       — Преступниц моей породы не отправляют в колонию. С ними делают нечто похуже. И рано или поздно я окажусь среди них. Быть может, сразу, как вернусь обратно.       — Что может быть хуже колонии?       Глядя в сторону, Нудл замялась. Обхватила себя руками, будто защищаясь от холода. Она становилась похожей на напуганную девочку, не желающую рассказывать, что случилось.       — Их подключают к каким-то машинам, — тяжко вздохнула. — Подсаживают мутацию какую-то, хренью пичкают. И заставляют рожать. Столько, насколько их хватит. Мне это показали в филиале корпорации, — ее голос дрогнул, стал жалобным. — Это страшно. Мне угрожали. Я точно окажусь там, если вернусь, — всхлипнув, закрыла ладонями покрасневшее лицо. — Да я хоть щас этот блядский ошейник порву, только не выдавай меня ему, я не хочу обратно… Куда угодно, но не туда…       Таких откровений Агата не ожидала. По крайней мере, не так быстро. И точно не от такой, как Нудл. Подсев ближе, она приобняла тигрицу. Та уткнулась в ее плечо. Изредка Нудл вздрагивала, стараясь успокоиться, взять себя в руки.       — Не стесняйся своих слез, — она пригладила ее взъерошенные волосы. — Я здесь, чтобы помочь, а не пристыдить.       Но напряжение слова Агаты не сняли. Всхлипнув, Нудл оторвалась от белого халата. Вытерла глаза тыльной стороной ладони. Вдохнула, медленно выдохнула. Отчего-то тихо заурчала. Не то от боли, не то от ласки.       — Не перестаю поражаться тому, как под куполом обращаются с вашей расой. Наверняка у иных пород хватает своих проблем, но я даже представить не могу, что будет хуже вот этого. Корпорация Бестера становится все ужаснее… Мое предложение остаться здесь все еще в силе. Хотя я понимаю, как тяжело отказаться от дома…       — У меня нет дома. Там я как в тюрьме. Лучше и правда остаться здесь. Даже если ты соврешь про ночлег.       — Мне поговорить об этом с твоим напарником?       — Только не пускай ко мне. Видеть его не хочу.       — Постараюсь, — Агата согнула руку в локте, включила экран своих наручников, полистала инвентарь. — Отдыхай. Ошейником займемся позже.       Картер положила на кровать плюшевую игрушку. Симпатичный полосатый тигр, так смутно напоминавший Нудл о ее прошлом. Однако, несмотря на такую память, отвращения игрушка не вызывала.       Когда Агата ушла, Нудл легла на бок. Укрылась, устроилась поудобнее. Плюшевого тигра забрала к себе под одеяло. И сразу стало как-то мягче и спокойнее.

***

      Приоткрыв дверь, Даффер заглянул в отсек, закрытый для посторонних. Короткий коридор тускло освещался лампами. Двери в этом коридоре вели в лаборатории и палаты, закрытые на карантин.       Щелчок смены патронов показался Дафферу оглушительным. Он замер. Открыл дверь и прошел, сжимая рукоятку дигла. Тут же механическое гудение выдало готовность турелей открыть по нему огонь: система распознала человека без разрешения на вход. Хоть Даффер и взломал эту систему прежде, чем вторгнуться на запретную территорию и скрыл свое присутствие, но защита здесь оказалась уж очень мудреной. Не зря он вытащил пистолет.       Грохот. Турель в углу над головой вылетела первой: пуля попала в ее корпус. Следом вышла из строя та, что опасно затрещала под потолком в тупике, готовясь ужалить карателя током.       Даффер постарался быстро разобраться с турелями, чтобы его цель за одной из дверей не успела подготовиться к его приходу. Но скорости тигра оказалось недостаточно: когда он открыл дверь в затемненную палату, то не успел опомниться, как пистолет выбили из его рук. С ноги.       Блэк затаился сбоку. Он уже ждал прихода Даффера. И как только пистолет оказался на полу, он замахнулся.       Свет. Блэк крякнул и отшатнулся. На миг Даффер ослепил противника светом фонарика из наручников. Но выигранного времени ему не хватило, чтобы ударить. Озверев, Блэк с низким рычанием кинулся на Даффера. И свет в глаза его уже не остановил. Но зато позволил Дафферу увидеть землистый цвет кожи, болезненный даже по меркам альбиноса.       Каратель увернулся от когтей, пролетевших прямо перед лицом. Ударил апперкотом в подбородок. Не устояв, Блэк упал, попутно сбив капельницу. Зазвенело железо, упавшее на бетон.       Белый тряхнул головой и начал подниматься, пока Даффер вылавливал взглядом дигл. Найдя, он потянулся за пистолетом. Еще миг — и Даффер оказался на полу, опрокинутый Блэком.       Блэк навис над Даффером, явно желая растерзать его. И, как назло, оружие оказалось где-то в ногах. И наверняка Блэк бы прикончил своего преследователя, если бы не приступ тошноты. Уловив слабость, Даффер спихнул Блэка за миг до того, как белого вырвало.       Каратель перевернулся. Дотянулся до дигла. Сел и направил его на ослабшего Блэка.       Включился свет. Тут же парни замерли от строгого голоса:       — Ну-ка хватит, — прикрикнула Агата. — Оба. Такой шум подняли, что медсестер сверху перепугали. Ты, — она посмотрела на Даффера, — пойдем. Больному нужен покой.       Блэк блеванул снова. Смотревший на него Даффер опустил пистолет. Жалкое зрелище. Поднял глаза на Агату. И все-таки встал да вышел следом за медичкой. В конце концов, Блэк никуда уже не денется. Еще и в таком состоянии.       Когда он вышел, Агата протянула Дафферу какую-то папку. Он с недоумением глянул на нее. Взял. Открыл. В папке оказалось заключение о смерти. Также прилагались вещдоки — старые наручники, с которыми братья пришли в сектор.       — Это что, — он нахмурился, — поддельное свидетельство?       — Думаешь, я впервые отмазываю своих пациентов от карателей таким грубым способом?       Он пораженно уставился на врача.       — И такое прокатывает?       — Разумеется. Этот пациент, за коим ты пришел, ценен для научных изысканий, так что бери и уходи.       Он прошелся взглядом по отчету, составленному так хорошо, будто его делал опытный каратель. Дафферу даже писать ничего не требовалось, все уже готово. И это примут? Какой кошмар, какая нелепость. Даффер был лучшего мнения об исполнительном отделе.       — Только напарницу заберу.       — Боюсь, что она не пойдет с тобой.       — Это не вам решать. И не ей.       — Дай ей время, чтобы успокоиться. Возвращайся один.       Даффер закрыл папку. Недовольно фыркнул. Но решил не спорить. По крайней мере, сейчас.