Комплекс превосходства: Причина

      Нудл шла вдоль решеток. Здесь ничего не слышно, кроме неразборчивого шепота, подобно ветру скользившего между прутьями.       За решеткой — мгла, за которой все размывалось и исчезало: здания, безликие люди, знаки. Даже время. Не исчезала только она, не исчезали пугающе высокие прутья клетки. До боли знакомые и ненавистные. От одного их вида становилось грустно, тоскливо, и одновременно возникало жгучее желание освободиться, выломать эти железки и ворваться в густой дым.       Туман клубился, окутывая пространство. Под ногами вздымалась серая пыль. А чудовище на этот раз не приходило. Лабиринт сегодня был спокойным. Как и сама Нудл. Здесь она в безопасности. По крайней мере, сейчас.       Время близилось к полудню, когда Агата вошла в палату. И первое, что она заметила — лежавшую на кровати Нудл. Она лежала на боку, укутавшись в одеяло. Как в коконе. И мирно сопела. А у подушки сидела уже знакомая полосатая игрушка. Сидела смирно, подобно стражу, оберегавшему сон.       И только Агата умиленно ухмыльнулась, как на глаза попался окурок под кроватью. И улыбочка тут же сползла с ее лица.       Через окошко сбоку от кровати едва пробивался дневной свет.       — Это еще что такое?       Дрогнув, Нудл проснулась. Рассерженно свела брови и приподнялась на локте.       — Чего бухтишь? Я же только уснула!       — Кто тебе вообще сигареты дал? Тебе нельзя курить, если хочешь побыстрее избавиться от костылей.       Прошагав до кровати, Агата нагнулась. Подобрала выкуренную сигаретку. И когда она взяла пачку со столика, Нудл возмущенно воскликнула:       — Эй-эй, не трогай!       Но Агата на возмущение внимания не обратила. Спрятав пачку в карман халата, она глянула на шумевший телеэкран перед кроватью. Экран показывал лишь черно-белые помехи. Взяв со столика пульт, Агата попробовала переключить канал, но монохромная картинка не поменялась.       — Связь с куполом отключили, что ли?       Еще один клик, и экран потух. Пульт Агата положила обратно.       — Как нога?       — Хрен знает. Вроде все нормально. Верни сиги, а.       — Вставай, пойдем рентген делать. Если поправилась, то верну.       Снова тускло освещенный пустой коридор. Уже привычное цоканье каблуков эхом гуляло по стенам, сопровождаясь глухими ударами костылей о бетон.       Из-за того, что одета Нудл была в легкую майку и шорты, ее кожа покрывалась мурашками от любого сквозняка.       — Я тут подумала, пока валялась, — сказала Нудл, в очередной раз поежившись от легкого холодка. — Идти мне теперь некуда. Могу остаться и поработать на тебя, если тебе от меня еще не тошно.       — Буду только рада. А почему мне должно быть тошно?       — Потому что от меня одни проблемы. Зачем тебе такая, как я?       — Зря ты так о себе. В тебе больше света, чем ты думаешь.       В ответ Нудл фыркнула.       Хоть больница и снабжена всеми передовыми технологиями, какие способна дать местная власть, но трещины и пятна на холодных стенах коридора выдавали то, как давно здесь не было ремонта. И в какой-то мере даже объясняли, почему так мало пациентов остается в стационаре. На дверях — металлические номера палат, слегка покоробленные временем, и старая краска, облупившаяся по краям.       Темный кабинет рентгена находился в конце коридора. Стерильная чистота, едва слышное гудение массивной машины. Нудл лежала на столе, пока над ее подстреленной ногой медленно плыл сканер.       В воздухе витал легкий запах моющих средств.       Динамик оживился, когда платформа начала двигаться вверх, заканчивая осмотр.       — Хорошие новости, — говорил женский приглушенный голос, — кость срослась. Костыли можешь оставить в палате. Посмотрим, что у тебя под бинтом происходит, и можно выписывать.       — Так быстро?       — Трещина была не такой уж большой, да и ваша порода славится быстрой регенерацией. Можешь подниматься.

***

      Женский крик. Выстрел, да такой мощный, будто стреляли из дробовика. Чтобы наверняка прикончить жертву. Слышавшая это девочка стояла за порожком перед приоткрытой дверью. За дверью — маленький темный коридорчик квартиры, в которой жила ее семья. И незнакомый запах. Какой-то чужак сейчас там ходит. Большой и злой. И не один.       Пульс бил по ушам. Юное сердце, казалось, не выдержит такого напряжения и вот-вот заглохнет, порвавшись. Наступившая после выстрела тишина не была той, к которой привыкла юная пума. Она не была уютной, а мертвой и вязкой. Дом будто превратился в затаившегося хищника, поджидающего, когда же еще одна дичь запрыгнет в его пасть.       Над головой мигала лампочка, позади — лестничная площадка. Когда звуки шагов стали отчетливыми, девочка сделала шаг назад. Потом еще один, не отводя взгляда от пустоты за дверью. И когда шаги стали звучать прямо за дверью, пума рванула вниз по лестнице.       — Как оказалось, там были твои коллеги, — говорила Флай, теребя коготь указательного пальца.       — Твоя семья была из числа беженцев? — уточнил Уайт.       — У моих родителей накопилось много долгов. Неподъемные суммы. Не знаю, на кой черт они в эти долги влезли, и что это вообще были за деньги. Меня они во все это не посвящали. Вот и решились уйти из-под купола. Но сам знаешь: на этом проблемы не заканчиваются.       Они сидели в обособленном коридорчике инфекционного отделения. Сбоку высилась дверь в другой коридор. Перед ними — палата, в которой изолируют зараженных. Туда отправят Флай, когда у нее проявятся симптомы более глубокого заражения.       — И после этого тебя подобрали и устроили работать в Прайд.       — И я благодарна Норфолкам за это. В самом деле благодарна. Мне повезло, что меня заметили. На улице я бы долго не протянула, а идти домой слишком страшно было. Я хоть и была мелкой, но уже достаточно взрослой, чтобы понять, что я там увижу. И как представлю, что было бы, будь я в тот момент дома…       — Каратели тебя бы не тронули. У них правило есть — не убивать детей.       — И это говорит тот, кто провалил задачу, отказавшись устранить ребенка.       — Это другое, — он вздохнул. — Впрочем, думать, что детей наши не трогают, и правда немного наивно. Никто этого не докажет и не опровергнет. Да и вообще, всем плевать, выполняется это правило или нет.       Они еще немного просидели в молчании. Флай так и колупала когти, а Уайт сидел рядом и глядел перед собой, поставив локти на колени. Оба в больничных халатах.       — А Отиса я все-таки достану, — вдруг сказал Уайт.       — Не нужно, — ответила Флай, начав крутить алое колечко на пальце. — Я на него обиды не держу, и ты не держи. Он хороший человек.       — Он распускает руки. Нужно, чтобы кто-то их ему оторвал.       — Он в Прайде главный, и он своего места заслуживает. Он обеспечил сотрудников всем необходимым, даже жильем. Хоть и жилье получают только после года работы, но все же. И оплата труда достойная. Кстати, о жилье…       Она согнула руку и включила наручники. Полистала что-то на голограмме экрана. Уайт озадаченно свел брови, когда его наручники подали сигнал. Открыв их и прочитав сообщение, он вылупился на Флай.       Это было оповещение о полученном доступе ко квартире в центре сектора.       — Она мне уже все равно не понадобится, — сказала Флай, опередив возмущение Уайта. — Сейчас ты в статусе доверенного лица, но после моей смерти получишь все права. Благо жилье, выданное Норфолками, переходит в собственность, а не отбирается после смерти владельца, — она глянула на тигра. — Я не хочу, чтобы все, что у меня есть, пропало просто так. Хоть там и мало чего есть, но все, что найдешь — твое.       — Флай, я не могу этого принять…       — Можешь. В конце концов, тебе жить негде, кроме как в больнице, так ведь?..       Звон сирены. Да такой неожиданный, что двое подскочили, поднявшись с лавки. Уайт выпрямил уши.       — Что случилось?       — Что-то нехорошее, — ответила пума.       Из динамиков мужской голос оповестил:       «Всем оставаться на местах. Идет проверка».       — Какая еще, к черту, проверка? — заворчал Уайт.       Двери выхода раздвинулись, и прямо перед Уайтом оказался силуэт, которого он не ожидал увидеть. Белая экипировка, современный, технологичный шлем с противогазом. Солдат из армии купольного Альянса был подобен огромной статуе, вырезанной из холодного, безразличного мрамора.       — Что происходит? — испуганно воскликнул белый.       У человека в руке белая штука, похожая на пистолет. Термометр.       — Сказано же: проверка. Без паники, ребята, все хорошо будет…       Сквозь шлем голос походил на металлический, нечеловеческий. Как у робота. Но перед ними точно стоял человек. Воплощение опасности, от которой некуда бежать. Судя по росту — породы львов.       Внутри все сжалось, когда солдат поднял свой инструмент на Уайта. И почти тут же опустил. Однако еще больше белый напрягся, когда термометр нацелился на Флай. И когда термометр исчез за поясом солдата, он вытащил уже настоящий пистолет.       Из-за глушителя грохота не прозвучало. Лишь какое-то жалкое «пиу». И не в сторону Уайта.       Мгновение — и Флай подкосило. Когда Уайт понял, что произошло, она уже лежала у его ног. Во лбу — точка, под головой — алое пятнышко. Глаза, в которых медленно угасала жизнь, смотрели в потолок.       Не веря в происходящее, Уайт застыл, глядя на тело возлюбленной. И пока он стоял, солдат крепил что-то к его руке над наручниками.       — Не снимать, пока не получишь команду. Понял?       Однако Уайт, казалось, не слышал. В растерянности он не мог оторвать взгляд от темнеющей лужи под ее светлыми волосами.

***

      Этот день начался с полуденного хаоса, который нарастал с каждым выстрелом. Местные не сразу поняли, что происходит. И даже когда прохожих расстреливали в упор, многие зеваки не уносили ноги, а лишь стояли в стороне и наблюдали, как люди в белом ходят по улицам в сопровождении мобильных турелей, проходивших на огромные шары для боулинга.       Когда надо, эти шары останавливаются и выдвигают скорострельные увесистые пушки. Используются такие машины под куполами редко и в основном для подавления вооруженных беспорядков, а управляются призраком, а значит, какой-то мозг в колбе позволили вывезти за пределы купола. Нетрудно догадаться, что находится он в одном из вездеходов, катающихся по центральным дорогам.       Огонь открывали по всем, у кого повышена температура. Неважно, чем болен человек. Потери не имеют значения. Главная задача — любыми способами подавить заражение. Искоренить болезнь, от которой не было лекарства.       Военные заходили в каждое здание, а выходили уже с желтыми мешками. Уже спустя пару часов на некоторых улицах появились кучки таких мешков, которые впоследствии сжигались напалмом.       Солдаты застали врасплох клуб Прайд. Блэк беспокойно заозирался, сидя напротив Даффера, когда поднялся шум. Люди торопились вглубь здания, будто это как-то их спасет. А Даффер сидел в ступоре, не зная, куда себя деть. Да и нужно ли вообще куда-то себя девать? Узнать бы сначала, что происходит.       Когда солдаты прошли, взгляд Блэка встретился с военным его породы — и сердце его будто замерзло в груди. Высокая, строгая фигура в белом костюме. Холодный металл его пистолета отражал тусклый желтоватый свет ламп сверху.       — Что случилось? — спросил Блэк. — Что здесь забыла армия?       К его лбу приставили термометр.       — Зараженных ловим, — ответил человек в бронежилете, убрав инструмент. — Сопротивляться не советуем.       В голосе — бездушное безразличие. Даже понимая, что сейчас ему ничего не угрожает, Блэк чувствовал, как потеют его ладони. Вот она — настоящая власть. Она не у мафии, а вот у этого человека. Он может пощадить, а может уничтожить, дай только повод. Солдат купольной армии — само олицетворение угрозы и неминуемой смерти, от которой не спасет никакой Норфолк.       Когда их с Даффером оставили допивать пиво, в небольшом пространстве бара остались лишь они, молодой бармен рексовой расы и двое человек у стойки. На запястье вместе с наручниками теперь какие-то браслеты.       Оглушающий визг дрели. Военный крепит ко стене камеру, направленную на выход из здания. У дверей поставили датчики. Они собираются отслеживать передвижение людей во всем секторе?       — Вот тебе раз, — хмыкнул Блэк, наблюдая за солдатами. — Вовремя вы с Нудл ушли из-под купола, конечно.       — Надеюсь, они не запретят выходить. Иначе мы тут надолго застрянем.       — Команды оставаться на местах не было, значит, мы с тобой можем двигать дальше.       — А дальше — это куда?       — К Цитадели. Тебе местная регистрация нужна.

***

      Светлый кабинет главврача. Широкие окна. Стол с монитором между двумя людьми — рексом и серви.       — Кто вам позволил? — прикрикнула Агата на льва в белом. — По какому праву вы здесь хозяйничаете? Это мои пациенты, а не враги Альянса!       Шлем с противогазом солдат снял, показав врачу мужественное лицо. Широкая, волевая челюсть, суровый взгляд, короткая стрижка, легкая небритость. Все в этом лице выдавало взрослого, опытного бойца. Агата стояла за своим рабочим столом, оперевшись на него руками и в упор глядела на незваного гостя.       — Сейчас они представляют опасность для всего человечества, — сказал блондин. — Хоть «спасибо» бы сказали, мы все-таки работу вам облегчили: теперь у вас только те пациенты, которые не страдают от жара.       — Если в следующий раз так будете обращаться с моими прихожанами, то и меня сожгите вместе с ними.       — Исключено. Наше руководство знает, кто вы. И я знаю, кто вы. Вас приказано не трогать, Картер, и по возможности привлечь к изучению вируса.       — Передайте вашему руководству, что после того, что вы здесь устроили, на мою помощь можно не рассчитывать.       Лев кратко поклонился. Отвернулся к выходу. Агата выдохнула, унимая гнев. Но раздражение в ее голосе не исчезло.       — И куда теперь пойдете, Хоуп?       Остановившись перед дверью, он оглянулся на медичку.       — К вашему начальнику, разумеется. Его ждет серьезный разговор.