Комплекс превосходства: Причина

      Волнения, начавшиеся под куполом, затронули всех его жителей вне зависимости от расы и статуса. Резко подскочили цены на услуги по заморозке женских и мужских половых клеток, подорожала медицинская страховка. Пошли слухи, что заражение коснулось не единиц, а едва ли не каждого, кто бывал за куполом в последнюю неделю. А самое страшное для Нулевого Острова — люди начали покупать путь в один конец на соседние Острова.       Island 0       — Нужно немедленно изолировать Третий Остров, — говорил худощавый старик в темном деловом костюме, — если люди начнут массово уезжать, то мы рискуем заразить другие Острова.       Светлый зал с широкими окнами. Пожилой президент сидел во главе большого круглого стола, все места за которым заняты такими же людьми в строгих пиджачках. Журналистов вокруг не было: ход заседания мог посеять еще большую панику, и уже не на одном Острове.       — Почему нельзя проверять статус переезжающих? — спросил кто-то из собравшихся. — Так мы можем обезопасить тех, кто пока здоров, но живет на Тройке.       Ему ответили вместо главы.       — Мы не обладаем теми данными, которые позволят нам быть уверенными, что человек не заражен. Мы не знаем точно, насколько долгим может быть инкубационный период. Информации о болезни недостаточно. Мы не можем так рисковать.       — Но хоть как-то мы ведь можем отделить потенциально больных от потенциально здоровых…       — Прямо сейчас мы изолируем Остров от остальных, — сказал президент. — Потом будем думать, что делать с его гражданами.

***

      Island 3       На просторном железнодорожном вокзале сегодня не протолкнуться. Здесь собрались все рексы и некоторые серви, которым есть куда уехать. Стучали колесики чемоданов, стоял неразборчивый гомон, где-то разливался детский плач.       Слаю повезло: он востребованный оружейник, а потому черныш оказался одним из немногих серви, кому выпал шанс уехать на Второй Остров. Никаких чемоданов он не брал, для личных вещей хватило и походного рюкзака.       Одет он просто, без тех изысков, свойственных основной массе собравшихся: мешковатые штаны, армейская зеленая футболка. То и дело он ловил взгляды рексов, явно недовольных тем, что кто-то из рабской расы уезжает вместе с ними.       Сидя на лавке, он смотрел на табло под потолком. Его поезд задерживался, да и не только его. Но недовольства не было: люди привыкли к долгим проверкам состояния железной дороги и ограждений, находившихся под напряжением. Сама дорога проходила через нежилую часть теневого сектора по другую сторону купола. Через пустырь, где дома когда-то давно спалили дотла и разрушили до основания.       Пиликнул сигнал. Женский голос оповестил о прибытии поезда со Второго Острова. Поднявшись, Слай закинул на плечо рюкзак и обошел места для ожидания. Торопился, стараясь обогнать попутчиков.       И в спешке задел плечом крупного человека.       — Эй, ну-ка стой…       Схватив за плечо, тот человек остановил Слая.       — Иди куда шел, — гавкнул Слай, обернувшись. — Не видишь, что я спешу?       А Слай подумал сначала, что это лев. Но хвост у парня полосатый. Это тигр. Высокий, широкий тигр в бронежилете.       — Слай, да? Отойдем-ка на пару секунд, много времени не отниму.       Приезжий каратель. Неудачное же время он выбрал для поездки. И у него есть дело ко Слаю. Но какое?       — Пушки сейчас никакой не продам, — сразу сказал Слай. — Энергетическое оружие, если что, не создаю. Обращайся, когда назад приеду.       — Мои вопросы твоих пушек не касаются.       Из примечательных деталей во внешнем виде — довольно пышный хвост из дредов. Интересный выбор для прически. Повыделываться любит, наверное.       «Важное сообщение. Введено чрезвычайное положение. Посадка откладывается на неопределенный срок, просьба всем покинуть вокзал и следить за дальнейшими новостями. В случае организации бунта по приказу президента будет отнят безусловный доход граждан…»       Дальше Слай уже не слушал. Он растерянно заозирался в поисках табло. И когда он заметил на стене экран с рейсами, у которого мелькали люди, то с удивлением увидел статус «cancellation» у всех поездов.       — Вот и славно, — ухмыльнулся тигр. — Отойдем, поболтаем.

***

      Вышедший из клуба Блэк ощутил себя попавшим в какую-то иную реальность. Пахло уже не затхлостью, не смогом, а гарью и тревогой. У входа стояли две львицы в белом и лев, за спиной которого — бак с топливом. Они чуть оживились, услышав эхо истошного вопля. Когда оно стихло, львицы переглянулись.       Вместо редких машин — армейские вездеходы. Один из них стоял чуть дальше центрального входа в Прайд. У вездехода стояли четверо местных, напротив них — столько же солдат. Еще один званием повыше стоял сбоку от своих подчиненных.       — Мы не тем болеем, — ныла женщина, стоявшая среди бедолаг у вездехода, — это просто простуда… Не трогайте хотя бы сыновей…       — Проходите, — угрюмо прошелестел наблюдающий солдат в противогазе, когда Блэк задержался перед ним, рассматривая зажатых людей. — Будете мешать — окажетесь рядом с ними.       Задавать лишних вопросов Блэк не решился. Он прошел мимо. И когда он отдалился, до него дошло стрекотание автоматной очереди.       Шедший рядом Даффер молчал. Он напряженно смотрел под ноги, не желая смотреть по сторонам.       — Да, ситуация, — протянул Блэк.       — И откуда вообще пошла эта зараза?       Даффер все-таки поднял голову. Глянул на Блэка.       — Агата говорит, это какое то биооружие. Но если армия устраивает такие демонстрации за куполом, значит даже власти не знают, с чем столкнулись. Не вяжется это как-то с тем, что это нечто — дело их рук.       Свернув с центральной дороги, они заметили хвостатых солдат, вскрывающих ветхую дверь черного выхода здания монтировкой.       Прошмыгнув за их спинами, Блэк и Даффер прошли под аркой во двор, заваленный строительным мусором. И стоило Блэку свернуть, как он едва не столкнулся с армейской тигрицей, прижимавшей ко груди сверток. Из него торчала мордашка спящего грудничка высшей расы.       — Проходите, — заворчала женщина, — не мешайте работать.       — Красть детей — ваша работа? — усомнился Блэк.       — Дан приказ увозить здоровых младенцев и детей до семи лет подальше от зараженного региона. Еще вопросы?       Хмыкнув, Блэк уступил дорогу. Военная прошла мимо.       — Удивительно, что ребенок в ее руках так спокоен, — подметил стоявший за спиной Блэка Даффер.       — Накачали чем-то, наверное, — фыркнул Блэк.

***

      Подвал Цитадели, как обычно, завален различными железками. И только один человек может сказать, что во всем царящем здесь хаосе есть определенный порядок. Сейчас этот человек сидел даже не на своем кресле, а за раскладным столом, расставленном среди стеллажей. Напротив — его лучший друг и хозяин Цитадели Билл Норфолк, никогда не покидающий это здание.       — Как я понял, у нас последняя партия, — прокряхтел Дакота, просматривая карты в своей руке.       Билл вопросительно вскинул брови.       — Куда-то торопишься?       — Э-хе-хе, чую долгую работу с захоронениями. Чем быстрее я открою прием материалов, тем лучше, поэтому последняя, и я попрошу не отвлекать меня. Сейчас я вот что хотел: я хотел чтобы ты кое-что мне рассказал.       — Хм?       — Эти двое новеньких, те альбиносы, кто они? Ты ни с кем так еще не возился.       — Думаешь?       — Ты лично привел одного из них к Лайону, а потом и до меня довел. А работа? Ты дал ему работу в самой защищенной точке сектора. Происходящее с ними уже даже на везение не смахнуть, и не отнекивайся. И этот… Харри Фултон. Один из тех двоих спрашивал это имя, и мне оно кажется знакомым, а где слышал — не помню.       — Какая короткая у тебя память, Дакота…       Наручники засигналили, оповещая о срочном сообщении. Билл свернул рукав мантии, открыл экран. И вдруг поднялся, сворачивая голограмму экрана.       — Позже поговорим.       Оставив механика, Норфолк ушел. Его карты остались на столе. Вздохнув, Дакота взял их и отложил обратно в колоду.       — Добро пожаловать в Цитадель, Хоуп, — говорил Билл, проходя в центр управления Цитаделью. — Как поживает сестренка?       Матерый лев стоял перед центральным экраном, наблюдая за статистикой сбоку. Цифры менялись каждую секунду, напоминая замысловатый отсчет времени.       — Как вы могли допустить все это? — спросил Хоуп, когда Билл поравнялся с ним. — Почему не приняли все меры для сдерживания эпидемии?       — У нас есть полная власть лишь над центром. Все окраины нам недоступны, а там проживает большая часть населения. Технологии не позволяют охватить такую территорию.       — Поэтому можно даже не пытаться?       — Мы делали все, что в наших силах. Ограждали территории, отлавливали больных. И я рад, что вы откликнулись на просьбу о помощи.       — Мы не откликались на просьбу о помощи. Нам приказано начать здесь операцию. Просто так совпало, что ваша семейка отчаялась и решила пригласить нас именно в этот момент. И теперь посмотрите, что происходит. С каждой секундой ваши граждане гибнут по вашей вине. Будут огромные потери, особенно с нашим подходом. Не боитесь бунта?       — В этом случае вы нам поможете, не так ли?       — А у нас выбора нет. Просто выясняю, не грызет ли совесть из-за того, что вы кинули своих людей на смерть.       — Грызет. Но если бы Альянс дал нам больше ресурсов, то всего этого бы не произошло. Часть вины лежит на вашем руководстве.       — Не перекладывайте свою вину на других.       — А я и не перекладываю. Я ее делю с теми, кто этой ноши заслуживает.       Как только Билл договорил, двери в зал открылись. Норфолк и Хоуп одновременно оглянулись и уставились на вошедшего Блэка.       — Помешал? — спросил он. — Разговор есть.       — Кто это? — спросил Хоуп. — Почему у этого уродца есть доступ к центру управления?       Блэк удивленно выпрямил ушки, услышав вопрос. Он и не задумывался о том, что и правда слишком легко получил доступ к этому отсеку. Похмурился. Теперь вопросов стало еще больше.

***

      Когда Агата снова увидела Марлина, на его лице отражалась усталость. Немудрено, сейчас подросткам приходится тяжело, а без родителей — вдвойне. Застав Агату в ее кабинете, он с облегчением выдохнул. Да и она в какой-то мере ощутила спокойствие, увидев единственного родственника в хорошем здравии.       Свет выключен. Кабинет освещал свет с улицы.       — Привет, я это, — он подошел к ее столу, — хотел попроситься здесь всю эту хрень переждать. Если надо, то помогу чем-нибудь.       — Да, оставайся. Ты один?       — Один.       — Наверное, снаружи сущий бардак. Но здесь ты будешь в безопасности. Если рвешься помочь, думаю, я смогу найти для тебя работу…       Раздвинулась дверь. На пороге появился белый тигр. Уайт. В холодном свете его лицо казалось каменным, а в рассерженных алых глазах плясал злобный огонь. Агата поднялась, опираясь на стол, а Марлин чуть отошел вбок, уступая Уайту.       Миг тишины. Воздух стал вязким.       — Я потом зайду.       Марлин обошел Уайта и вышел из кабинета. Хотела бы Агата проследовать за ним. Она ожидала, что Уайт будет не в себе после смерти Флай, и знала, что он примерно скажет. Он подошел ко столу.       — Ты ведь могла, — сказал он, — ты могла ее спасти. Ты же спасла Блэка…       Его уважительный тон испарился. Агата нервно постучала ногтями по столу.       — Если тебе от этого станет легче, я возьму вину на себя.       — Возьмешь, конечно возьмешь, как иначе? Ты могла ее спасти. Но спасла только Блэка.       — Даже если бы я испытала на ней вакцину, она не успела бы подействовать до прихода армии. Нужен целый курс лечения, нужно время. Если бы власти Альянса повременили, мы бы ее спасли. И не только ее.       — Она стала для меня всем, — едва ли не прорычал он в отчаянии.       — У тебя не было с ней будущего: она принадлежала Прайду.       — Она — первая, кто полюбил меня.       — По-настоящему любит тебя только твой брат.       — Да лучше бы он помер, чем она…       — Умерь свою истерику, Уайт. Ты уже наговорил лишнего.       Воздух накалялся. Уайт стоял, сверля взглядом врача. Под этим взглядом Агата оставалась невозмутимой. По крайней мере, старалась. Захочет ли он напасть? Даже если и решится, ничего страшного: турель над дверью успеет его повалить.       Но ничего не случилось. Он развернулся и прошагал ко двери. Его шаги были тяжелыми, как удары молота. Вышел из кабинета. Когда Агата осталась одна, она шумно выдохнула. Дышать стало легче.       Перед центральным входом поток огня сжигал желтые мешки. Вышедший на крыльцо Уайт уставился на этот огонь. Где-то среди этих мешков было и ее тело. При этой мысли на глаза наворачивались слезы.       — А, это ты, — сказал подошедший военный в противогазе, — видел тебя рядом с той красоткой, когда пулю в лоб ей пустил. Держи.       Он протянул что-то Уайту. Посмотрев на протянутую вещицу, Уайт узнал в ней то самое кольцо, которое подарил Флай совсем недавно.       — Наши девчонки на ней нашли, сберегли, сказали, вещица интересная…       …Уайт не помнит, как забрал кольцо. И не помнит, как оказался у бетонной стены в переходе между улицами. Он сидел на влажном асфальте. Разбитый, опустевший, измученный. Перестав лить слезы, он откинул голову. Над головой — крыши исполинских зданий, превращающие небо в тонкую полоску.       Он не обратил внимания на человека, который опустился рядом.       — Тоже потерял кого-то?       Голос тихий, но знакомый. Чуть наклонив голову вбок, Уайт узнал в этом человеке Лаки. Его опущенные плечи выдавали грусть.       — Ты как тут оказался? — тускло спросил Уайт.       — Тот же вопрос у меня к тебе.       — А где мы?       — Неподалеку от одного из колодцев, ведущих в наше логово. Я подумал, ты к нам вернуться хочешь, а я мимо проходил. Хотел вот сказать, что сейчас не лучшее время, чтобы туда идти. Наши ожидают нападения военных на базу.       — А ты кого потерял?       Лаки отвернулся. Уставился на асфальт перед собой.       — Женушку. Она беременной была. Первенец наш. Срок был приличный, через недельку разродилась бы.       — Она болела?       — Вряд ли. Я как-то узнавал у врача, что температура у нее в пределах нормы для женщины на сносях, но вояки все равно посчитали ее уж больно высокой. Суки.       Задержав взгляд на Лаки, Уайт думал, что сказать. Он хотел как-то посочувствовать ему, разделить боль от этой ужасной трагедии. Но все, что приходило в голову, казалось бестактным.       — Я потерял дорогую мне девушку, — сказал Уайт.       — Значит, ты меня понимаешь. Ты понимаешь, за что и с кем мы боремся. И насколько бессердечен наш враг.       Склонив голову к плечу, Лаки внимательно посмотрел на Уайта. Тот кивнул.       — Понимаю.       Он покрутил алое колечко, которое все это время сжимал в руках.

***

      Уайт переступил порог темной, тесной квартирки, к которой у него теперь открыт доступ. Дверь за ним закрылась с глухим звуком. В узкой прихожей царила тишина, которая бывает только в опустевших домах, где уже не будет ни шагов, ни смеха, ни разговоров. Все здесь пропитано неподвижным, мертвым воздухом с нотками женских духов, еще витавшими внутри стен квартиры.       Он медленно прошёл в комнату, включил свет. На прикроватном столике стояли стопка и бутылка. Стеллаж у стены покрыт тонким слоем пыли. На спинке кресла небрежно брошена знакомая майка, хранившая память о Флай, о тех моментах, когда они вместе шли с работы.       Уайт опустился на кресло. В груди — тягучая, глухая тоска. Он смотрел то на раскиданные девичьи вещи, то на бутылку, и осознавал: ее больше нет. Та, что жила здесь, больше не выпьет с ним, не спросит, как прошел рабочий день, не пожалуется на клиентов. В этой тишине он вдруг ощутил, как сильно ему не хватает ее голоса. Каждый уголок в этой квартире напоминал о его потере. Нет, Уайт не сможет здесь находиться. Больше он сюда не придет.       Он прошелся, желая уйти, но внимание привлек старомодный планшет на тумбочке рядом с косметичкой. Взяв его, Уайт включил экран. Может, это дневник? Нет, это было нечто вроде фотоальбома. И первые две фотографии, самые свежие, которые выдал планшет, были с Флай и ирбисом, где они вместе сидели в баре клуба Прайд.       Этого ирбиса Уайт уже видел. Они были близки? Ведь даже с ним, с Уайтом, у Флай не было никаких фоток. Впрочем, они и не успели их сделать. Отключив планшет, Уайт отложил его обратно и, наконец, вышел из комнаты.