Файл36: Уязвимость
1 час и 39 минут назад
Склянки, штативы, пачки новеньких шприцов, ровные ряды ампул в коробочках. Нудл не знала, для чего все это используется. Да и знать не хотела. Ее дело — протереть пыль в этой лаборатории и получить обещанный Агатой паек. Денег ей дать без регистрации не могли, а регистрироваться в секторе она не спешила, особенно в нынешней обстановке.
Подойдя к криокамере, Нудл прошлась тряпкой по темному стеклу. Когда влажный след испарился, она уставилась на саму себя. На свое отражение. Воротник белого халата. Плотный пластырь на переносице, который ей сегодня поменяли. Чуть постояв, Нудл подцепила край тканевой полоски и содрала ее. Отошла к столу, брезгливо откинула грязный пластырь в мусорное ведро. Вернулась. Ощупала нос. Вроде ровный, вроде сросся.
Тут ее внимание привлекло то, что находится за стеклом камеры. Там, в морозном мареве, стояла какая-то колба с темной жидкостью. На колбе — какая-то этикетка. Однако как Нудл ни щурилась, как ни приглядывалась, а разобрать текст сквозь иней она так не смогла.
— Там образец зараженной крови.
Нудл вздрогнула и обернулась на голос. На пороге лаборатории она заметила Агату. Автоматическая дверь за ее спиной захлопнулись с едва слышным свистом.
— А зачем этот вирус здесь держать? — Нудл непонимающе повела плечом. — Его же прямо сейчас напалмом жгут. Проблемку решат, и лекарство никому больше не понадобится.
— Этот штамм не до конца изучен. — Агата прошла вглубь лаборатории, на ходу поправляя манжеты халата. — А изучить его необходимо. Хотя бы на случай, если мы встретим еще что-то подобное. Не беспокойся, даже если кому-то вдруг понадобится этот вирус, у нас он под надежной защитой. Никуда не вырвется. Ты здесь закончила?
Нудл осмотрелась. Чистые столы, блестящие корпуса техники, редкие табуретки. Кушетка за раздвинутой пластиковой шторкой. Ранее разбросанные повсюду отчеты теперь лежали в единой стопке. На пластиковых поверхностях еще блестели невысохшие капли влаги.
— Да вроде все.
— Спасибо за помощь. Держи, — она протянула тигрице небольшой коробок в серой упаковке. Та забрала его и засунула в карман халата. — Смотрю, от пластыря решила избавиться.
— Да нормально все уже. Сколько можно его носить?
— Тебе Блэк переносицу хорошо приложил, так что поносить стоило. Ладно. Можешь прогуляться, осмотреть наше общежитие. Второй этаж — женский. Занимай любую свободную койку, какая понравится.
Когда Нудл вышла, Агата неторопливо прошлась вдоль стола. Провела ладонью по гладкой поверхности центрального стола. Заглянула под стопку бумаг, приподняв ее. Остановилась и глянула на пальцы. Не заметив пыли, посмотрела на стол у стены.
Кажется, и правда чисто. Агата ожидала, что новенькая помощница сделает все как попало, но девчонка постаралась на совесть.
***
Выходя из отделения, Нудл решила не снимать халат. Далее — светлый коридор, ведущий в холл. Сегодня в холле шумно: в поисках убежища приходили люди, дома коих временно заблокировали военные. А может, и навсегда. Им пока некуда возвращаться. Некоторые сидели на узлах с вещами, кто-то — на лавках зала ожидания. Почти дойдя до зала, Нудл остановилась. Слух резанул тихий хныкающий голос. Сбоку у стены, забившись между металлическими шкафами, сидел мальчишка лет пяти из породы пум. На нем была темная, явно с чужого плеча куртка, вся в какой-то саже и в пепле. Он не рыдал в голос. Он тихо всхлипывал, размазывая слезы по грязным щекам. В груди неприятно кольнуло. Этот маленький мальчонок, наверное, теперь никому не нужен. И Нудл хорошо помнила, каково это — быть маленьким и никому не нужным. Она огляделась, словно ища поддержки, и, не найдя ни одного сочувствующего взгляда, снова глянула на мальчишку. Вздохнув, опустилась на корточки перед русым ребенком. — Эй, — позвала она. Голос прозвучал тихо, но резковато. Мальчик вздрогнул, вжал голову в плечи и испуганно уставился на нее опухшими от слез глазами. Ласковые слова вроде «малыш» или «не плачь» застревали в горле, и даже в голове звучали нелепо. Ну и как с ним быть? Не оставлять ведь ни с чем. Тут Нудл, вспомнив что-то, полезла в карман халата. Пальцы нащупали паек. Вытащив, Нудл распаковала его. Вареная крупа, котлета, пластиковая ложка, пара конфет в ярких обертках. — На, держи, — Нудл протянула его мальчишке. — Самое то, чтобы сил набраться. Ребенок не шевельнулся, продолжая шмыгать носом. Его взгляд приковался к блестящей упаковке одной из конфет. — Бери, бери, не бойся. Еда не отравленная. Забирай, а то сама съем. Тонкие пальчики робко потянулись вперед и бережно взяли коробочку с едой. Взяв вилку, он надломил ею котлету. Съел кусочек. И, казалось, начал успокаиваться. — Слушай, — сказала она. — Здесь сидеть не надо, эти шкафы на тебя свалятся, если кто-то толкнет. Доедай и пойдем отсюда.***
На закате Даффер вернулся на территорию больницы. Один, без Блэка. Тот в сообщении указал, что занят и вернется позже. Первое, что увидел Даффер — Нудл в белом лабораторном халате. Как ни странно, он был ей очень даже к лицу. Девушка стояла на крыльце клиники и о чем-то разговаривала с незнакомкой породы пум. Между ними, смешно утопая в огромной куртке, переминался с ноги на ногу мальчишка. Вскоре пума взяла ребенка за руку, и они разошлись. Подождав, Даффер неторопливо подошел к Нудл. Не то погрустневшей, не то уставшей. Та молча провожала взглядом мальчишку. — Хорошо, что родственнички нашлись, — сказала Нудл. Она глянула на Даффера. — Знаешь, я понимаю Уайта. — В чем? — На его месте я бы тоже не смогла поднять оружие на ребенка. — Любишь детей? — А их нельзя не любить, — Нудл с несвойственной ей нежностью глянула в сторону уходившей пумы, ведущей ребенка за руку. — Они нуждаются в любви больше, чем взрослые. Она тряхнула головой, прогоняя откуда-то полезшие тоскливые мысли. Снова уставилась на Даффера: — Ты чего хотел-то? — Хотел сказать, что тебе идет больничный халат. — Прямо говори. — Ты голодная? Тут Нудл ощутила, что и правда голодна. С утра ничего не ела. — Пойдем, перекусим, — сказал Даффер, не дожидаясь ответа. — Я угощаю. Расскажу по ходу, что и как здесь вообще принято. — А ты прям знаток теневого сектора теперь? — усмехнулась Нудл, скрестив руки на груди. — Тебе зачем это? Нас уже ничего не связывает. Даффер хмыкнул, засовывая руки в карманы ветровки: — Так ты есть хочешь или нет? Нудл вздохнула. — Только халат сниму.***
Гул ударов топора и тяжелых строительных молотков эхом разносился по кварталу. Солдаты брали старые доски и крест-накрест забивали ими двери жилого здания. Длинные гвозди с визгом входили в сухую древесину. Дом, в котором почти все люди оказались больными, на глазах превращался в один большой вертикальный гроб. Внутри оставались те, у кого температура оказалась повышена. Неважно, от чего. — Назад, сука, стой! — рявкнул один из бойцов, вскидывая винтовку. Выстрелить не успел: в него влетел мужчина тигриной породы в серой куртке. Местный. Оружие оказалось на асфальте. Скрутив мужика, солдат впечатал его в стену. — Пустите! — хрипел мужчина. — Там моя жена! Там дети, пустите меня к ним! Дайте войти! — Здание изолировано, — отозвался солдат, наваливаясь на местного всем весом. — Да мне плевать на ваш карантин! Они там одни! Вы их заживо хороните! Дайте мне зайти к ним, умоляю… — Отпусти его, — коротко бросил другой солдат. Боец повиновался. Мужчина рванулся к дверям. Начал вырывать доску. Неожиданно один из вояк тоже схватился за дерево, помогая оторвать его от двери. И когда у них получилось, солдат сказал: — Имей в виду: обратного пути не будет. Живым ты оттуда не выйдешь. Тот тигр даже не обернулся. Он вошел в здание и исчез в темноте коридора. Через миг он воссоединится со своей семьей. В бетонном склепе. Даффер и Нудл слышали эхо стука молотков. Они стояли через дорогу у противоположного дома. Нудл облокачивалась на пошарпанный автомат с едой, пока Даффер тыкал по дисплею выдачи, и безучастно наблюдала за этим кошмаром. — Держи. Нудл перевела взгляд на протянутый пластиковый коробок. Забрала его, поддела когтем пластиковую крышку. — Это место просто ужасно, — сказал Даффер, вскрывая свою порцию. Он тоже прислонился к автомату. — А я говорила уходить, — промычала Нудл, разламывая треугольный бутерброд. — А тебе здесь нравится, что ли? — Всяко лучше, чем там. — На тот свет все рвешься. Ты ведь одна даже до завтра здесь не доживешь. — А мне пофигу, что со мной будет завтра, если ты еще не понял, — она откусила от сэндвича, прожевала. — Жить тошно уже. — Ладно тебе, — протянул Даффер. — Встретишь кого-нибудь, влюбишься, и жизнь заиграет новыми красками. — Влюбляться рискованно, Дафф. Кругом одни уроды. Попользуются да выкинут. — Если тебе попался один урод, то не надо всех с ним сравнивать. Нудл замерла с куском сэндвича у самого рта. Клацнула зубами. Брови сердито съехались к переносице. Она повернулась и с раздражением уставилась на Даффера. Не стала спрашивать, кого тот имеет ввиду. Она знала, о ком он. И по ее колючему взгляду Даффер понял, что рассыпал соль на еще толком не зажившую рану. Он сказал лишнего. Помолчав, выдохнул: — Прости. Я просто… хотел сказать, что все будет хорошо. — Мне никогда не везло с людьми, — ее голос стал тихим и на удивление сухим. — Да и не рассчитываю я на лучшее. Знаю, что лучшего просто не заслуживаю. — Не говори так. Мы все заслуживаем лучшего. Ничего не ответив, Нудл в два укуса захомячила остатки сэндвича и выкинула пустой пластиковый коробок в мусорку. — Пойду регаться. — Погоди, — окликнул Даффер, — я тебя сопровожу. — Доедай и возвращайся, — бросила Нудл, уже разворачиваясь спиной. — Я сама справлюсь. Удары молотков через дорогу прекратились. Солдаты закончили работу. Повисла мертвая тишина. Даффер опустил взгляд на свой недоеденный сэндвич, и кусок встал у него в горле. Аппетит пропал напрочь. В груди шевельнулось нехорошее предчувствие. Он сжал кулак, сминая пластиковую обертку. Ему хотелось побежать за Нудл. Но он остался стоять у автомата, не решившись навязываться и снова все портить. Шумно выдохнув сквозь зубы, Даффер швырнул упаковку сэндвича в мусорный бак и медленно побрел в противоположную сторону.
