Глава 2
19 февраля 2015 г., 23:31
— Ты не нервничай, а главное не делай резких движений, — порекомендовал Кингсли. — Сиди спокойно и мы поговорим.
— Хорошо, — ответил Гарри, устраиваясь в кресле. — Доволен?
— Палочку положи на стол.
— Вот уж нет, — Поттер смерил министра возмущённым взглядом. — Это моё оружие и защита. Я не собираюсь оставаться беззащитным перед человеком, наставляющим на меня палочку. Меня в чем-то обвиняют?
— Мисс Грейнджер пропала, — Бруствер отошёл на пару шагов, чтобы оценить произведённый эффект.
— Что?! —Гарри подался вперёд, но министр угрожающе мотнул палочкой. — Когда?!
— Это я хотел спросить у тебя, Гарри, — Кингсли напряженно вглядывался в его лицо.
— Я видел её последний раз почти неделю назад. Кажется, это был прошлый вторник, — Гарри собрался с мыслями. — А Рон? С ним всё в порядке?
— Почему ты спрашиваешь? — насторожился Бруствер.
— Я его не видел с того же дня. Думал, у него много оперативной работы, вот и не показывается мне на глаза. К тому же мы немного повздорили, — Гарри в задумчивости откинулся назад.
— Почему вы поругались? — уточнил Кингсли.
— Я не говорил, что мы поругались. Мы просто оба устали, и высказали наболевшее друг другу. Но расстались мы вполне мирно. Рон даже дал мне совет перед уходом.
— Какой совет? — полюбопытствовал министр.
— Предложил передать дело Боунс Тедди Уилкинсу. Но я не хочу его отдавать, — Гарри помотал головой и подозрительно сощурился. — К чему все эти вопросы? Что с Роном?
— С мистером Уизли всё в порядке, — успокоил его Бруствер. — При каких обстоятельствах ты в последний раз видел Гермиону?
— Она связалась со мной через камин. Мы поговорили меньше минуты, и она отключилась. Больше я её не видел, — рассказал Гарри.
— Свидетели говорят иное, — заметил Кингсли.
— Какие ещё свидетели? — недоумённо спросил Гарри. — У меня в кабинете больше никого не было. Разговор был конфиденциальный.
— То есть, — уточнил министр, — ты не можешь доказать, что разговор прошёл именно так, как ты описываешь?
— Не надо мне рассказывать про улики и доказательства, Кинг, — разозлился Гарри. — Отсутствие свидетелей ещё не говорит о том, что всё было по-другому. Или ты уже забыл, что такое презумпция невиновности? Что ты пытаешься мне пришить? Думаешь, Гермиона пропала по моей вине, или, что это я её похитил? Говори начистоту! Думаю, я заслужил капельку уважения и доверия к себе.
— Ты знаешь, что исчезновение невыразимца — это очень серьёзное дело? Если в этом замешаны сотрудники министерства, то дело приобретает совсем скверный оборот?
— Это даже фонарному столбу ясно, Кинг! — вспылил Гарри. — Неужели ты думаешь, что я глупее фонарного столба? Говори прямо, что ты от меня хочешь?
— Где ты был в прошлый вторник с пяти вечера до одиннадцати ночи? — перешёл к сути Бруствер.
— С этого и надо было начинать допрос. Совсем ты потерял аврорскую хватку, Кинг. Министерское кресло съедает твою суть, — ухмыльнулся Гарри. Надо же! Ему устраивают настоящий допрос. Правда без протокола, даже палочкой угрожают. Да, ещё кто?! Министр магии собственной персоной!
— Отвечай, Гарри, — Брустверу тоже не нравилось происходящее.
— Я был в своём кабинете всё это время. Даже в туалет не отлучался. Рон может подтвердить, я уже говорил, что мы повздорили, — скрестив руки на груди, ответил Гарри.
— Свидетели утверждают, что тебя не было в кабинете с восьми вечера, — припечатал Кингсли. Гарри ошарашенно уставился на него.
— Как же не был, когда был! Спроси Рона! — уже совсем потеряв терпение и самообладание от происходящего, прорычал Гарри.
— Не могу я его спросить! — тоже заорал Кингсли. — Уже спросил. Он и есть свидетель.
— Что? — Гарри почувствовал, что мир переворачивается с ног на голову. — Не может быть! Я мог бы доказать это, но чёртов Визенгамот выпустил «Декрет Поттера». Уже два года они меня тыкают носом, в то, что мои свидетельства, добытые с помощью веритасериума и думосбора, нельзя считать доказательством в суде. Черт, кто же знал, что этот декрет обернется против меня!
— Не надо было проявлять жалость к упивающимся, — парировал Бруствер. — Пусть бы себе сидели в Азкабане.
— А как же настоящее правосудие, Кинг? — возмущенно вопросил Гарри. — Как же законность происходящего? От небрежного отношения к законам и их исполнению, такие люди, как Сириус Блэк оказались в Азкабане, а такие люди, как Петтигрю и Малфой не понесли заслуженного наказания!
— Однако ты вытащил из Азкабана Малфоя благодаря своим воспоминаниям, Гарри, — зло бросил Кингсли, нервно вышагивая туда-сюда.
— Потому что он своё уже отсидел, — угрюмо заявил Поттер, поправляя очки. — Как бы он мне не нравился, а закон — есть закон.
— Вот от таких твоих выходок Визенгамот нашёл противоядие, — Кингсли всплеснул руками. — Ты у нас особенный во всём. Для тебя специально законы выпускают.
— Я никогда не подделывал свои воспоминания, — стукнул кулаком по подлокотнику Гарри.
— Ты владеешь окклюменцией, значит, теоретически можешь изменять их. Визенгамоту этого оказалось достаточно.
— Да, но я не владею окклюменцией. Даже Драко Малфой делает это в тысячу раз лучше. У него был нормальный учитель в отличие от меня, — Поттер приложил ладонь к лицу и помотал головой. Его сильно раздражало, что правду выворачивают наизнанку.
— Ты не можешь этого доказать, потому что благодаря той же окклюменции ты можешь это скрыть, — саркастично рассмеялся Кингсли. — То же самое и с веритасерумом.
— Не напоминай мне об этом, Кинг, — Гарри расстроено съежился в кресле. — Это даже смешно, если честно.
— Ты же можешь противится «Империо», — развёл руками Бруствер.
— В этом нет никакой логики. Способность сопротивляться магии подчинения никак не связанна с зельеварением. Здесь даже фонарный столб поймет, что это все фикция.
— Но и это ты доказать не можешь, потому что под сывороткой правды, если она на тебя не действует, ты можешь сказать всё, что тебе угодно. Скажи спасибо, что я остановил готовящийся проект о пересмотрении всех дел, в которых ты выступал свидетелем защиты до вступления декрета в силу. Визенгамот уже жадно потирал ручки, представляя, как выпущенные тобой Упивающиеся сядут обратно в Азкабан.
— Чёртов декрет, — гневно фыркнул Гарри.
— Да, друг мой, тебе крупно не повезло, — сочувственно произнёс министр. — В твоём деле я могу опираться только на показания свидетелей и улики. И они пока не в твою пользу.
— Что сказал Рон? — устало спросил Гарри.
— Сказал, что заходил к тебе в восьмом часу вечера, но тебя уже не было.
— Могу ли я тебе доверять, Кинг? — серьёзно спросил Гарри. Бруствер кивнул. — Скажи, по каким причинам лучший друг может лжесвидетельствовать против меня?
Бруствер долго молчал.
— Если он действительно лжёт, то это не нормально, — заключил он.
— Возможно, он лжёт непреднамеренно, — предположил Гарри. — Может на нём чары, или ему изменили память? Проверить его веритасерумом сразу, конечно же, нельзя благодаря первой поправке к декрету. Но ты же министр, ты можешь получить разрешение Визенгамота быстрее, чем обычные смертные.
— Думаю, не получится. Ты слишком видная фигура в магическом обществе и слишком часто вставлял палки в колеса правосудия.
— Мне кажется, что это лиловые болванчики вставляют палки в колеса правосудия, а я их оттуда вытаскиваю, — хмыкнул Гарри.
— Тем не менее, эти лиловые болванчики, как ты их называешь сделают всё возможное, чтобы растянуть твоё дело, — недовольно поигрывая палочкой, сказал Кингсли. — Заметь, не все судьи Визенгамота не согласны с тобой. Но все пятьдесят подписали декрет.
— Ладно, раз я не могу доказать обратного, то допустим я вру, а Рон — нет. Ну и что с того? Ну не было меня с восьми до одиннадцати в своём кабинете. Это же ничего не значит ещё, — развёл руками Гарри.
— Есть ещё одно обстоятельство, — угрюмо и нехотя признался министр.
— Какое ещё обстоятельство? — насторожился Гарри.
— Я видел её патронус, Гарри, — Кингсли посмотрел на Поттера так, будто его уже ожидал поцелуй дементора. Гарри вопросительно и ожидающе уставился в ответ. — Он явился ко мне в одиннадцатом часу ночи и сообщил лишь два слова: «яд Гарри».
Поттер изумленно смотрел на министра и не мог выдавить из себя ни одного слова.
— И что это значит? — мёртвым голосом, наконец, произнес Гарри.
— Я не знаю, — растерянно ответил Кингсли. — Что может отправить патронусом человек, которому угрожает смертельная опасность?
— Имя похитителя, — медленно произнёс Гарри. — Ты это имел в виду?
Министр тяжело вздохнул, потёр лоб и кивнул.
— Но причём здесь яд? Если хотя бы на одну безумную долю секунды представить, что я её похитил, то зачем мне её ядом травить? Во-первых, зачем мне её похищать. А уже, во-вторых, зачем травить? — Гарри казалось, что он медленно сходит с ума.
— Я не знаю, — развёл руками Кингсли. Он уже давно перестал мерить шагами кабинет и сидел в министерском кресле, даже не пытаясь угрожать Гарри палочкой.
— Почему вы тянули целую неделю с моим задержанием, если ещё во вторник знали обо всем? — недоуменно уставился на министра Гарри.
— Мы тянули время. Пару дней мы пытались выйти на связь с Гермионой, облазили все её квартиры в поисках зацепок. Ещё пару дней ждали, когда Рон вернётся из командировки. Потом я его допрашивал. Много времени ушло в пустую, — виновато опустил голову Бруствер, будто Поттер мог его наказать за нерасторопность.
— И всё это за моей спиной, — Гарри не обвинял, а скорее констатировал.
— Если бы ты в свое время не отказался возглавить аврорат, то ты бы всё знал, — упрекнул министр.
— Я тебе в сотый раз говорю, что восемнадцатилетнему сопляку никто бы не стал подчиняться. Нужно сначала заработать авторитет, — Гарри настолько надоело мусолить эту тему, что он даже не скрывал своего раздражения.
— У тебя был авторитет. Ты мог бы быть на гребне волны сразу, — запротестовал Кингсли.
— А когда бы всеобщая эйфория схлынула, где бы я оказался, а? — Гарри сильно нервировала неспособность людей понять его положение. Все они почему-то были уверены, что стоило ему только щёлкнуть пальцами и он бы смог стать министром. Если бы только захотел этого. — Если бы я стал главой аврората и оказался в той ситуации, в которой сейчас нахожусь, то от меня всеми силами попытались бы скрыть информацию. Тут даже Снейпа не надо, чтобы понимать это.
— Ты прав, — кивнул Кингсли, серьезно посмотрев на него.
— Ладно, — тяжело вздохнул Гарри. — Что мы имеем? Два моих лучших друга свидетельствуют и подсовывают улики против меня. Доказать свою непричастность я никак не могу. Пока и ты никак не можешь доказать мою причастность, Кинг. Тебе необходимо получить разрешение на использование веритасерума для Рона, а ты сам сказал, что эта процедура затянется. Никаких доказательств похищения Гермионы, насколько я понял, нет. Может она исчезла намеренно? Может ей действительно угрожает опасность?
— Исключено, — отмахнулся Кингсли, — у невыразимцев есть специальные методы и средства, чтобы сообщить о своем состоянии. Её похитили или убили.
— Что ты такое говоришь? — Гарри почувствовал, как волна уже погашенного гнева снова поднимается внутри. — Ты не говорил, что её могли убить.
— Если её действительно отравили каким-то быстрым ядом, то её патронус вполне объясним. Я не исключаю возможности гибели Гермионы.
— И ты об этом так спокойно говорить, Кинг? — взволнованно выкрикнул Гарри. — Она ведь и твоя подруга. Мы вместе уже больше пяти лет.
— Ты даже не представляешь каких усилий мне стоит говорить об этом спокойно. Я думаю об этом уже почти шесть дней. Я не могу поверить в то, что она пропала. Как не могу поверить в то, что это сделал ты. Я не могу поверить, что Рон лжёт. Я вас всех слишком хорошо знаю. Вы мои люди, понимаешь? Мои. И я не знаю, что мне дальше делать, — Кингсли откинулся на спинку кресла, оно неприятно скрипнуло кожей.
— Можешь закрыть меня в Азкабане, если хочешь, — Гарри почувствовал, что сил у него больше нет. Он настолько устал, что был готов на всё. Ему было необходимо время подумать желательно в тишине и спокойствии. А чем тюрьма хуже собственного особняка на Гриммо? Да, ничем. В Азкабане хотя бы нет постоянно причитающего Критчера.
— Нет, я отстраняю тебя от всех дел. Ты не можешь находиться в министерстве, пока тебе не разрешат это. Сдай своё дело Боунс кому ты там хотел, сними свою алую мантию, и шагай домой. Я запрещаю тебе покидать пределы Лондона. Если ты ослушаешься моего приказа, то тебя автоматически ждет увольнение, и я буду знать, что Гермиона пострадала от твоих рук. И тогда тебя точно ждёт Азкабан. Я постараюсь быстрее двигать твоё дело, но ничего не обещаю. Ты все понял, Гарри?
— Да, господин министр, — всё это время Поттер стоял, вытянувшись в струну, и думал о том, что ещё легко отделался. Нет ничего проще, чем сидеть дома и помирать со скуки. Никто кроме него не жил в Лондоне. А в Косой переулок он теперь вряд ли сунется.
— Мне очень жаль, Гарри, что судьба вновь не благосклонна к нам, и мне приходится говорить тебе всё это, — Кингсли устало посмотрел на Поттера.
— Мне тоже жаль, сэр, — сухо ответил Гарри.
— Будь осторожен и не натвори глупостей.
— Хорошо, сэр. Я могу быть свободен, сэр? — Гарри несло, и он понимал это. Ему казалось, что Бруствер бесчувственное бревно. Так же он знал, что это не правда. Кингсли любил Гермиону, наверно, даже больше, чем просто по-дружески.
— Можете быть свободны, мистер Поттер, — махнул на него рукой Кингсли.
Гарри быстро развернулся, стягивая на ходу свою алую мантию. Выйдя в приемную, он кинул её на стол секретарши. Елизавета проводила его пустым холодным взглядом.
Никакие дела он никому передавать сегодня не собирался. Пусть сами берут, если надо. Он хотел только одного — уткнуться носом в свою подушку и долго-долго орать в неё.
