Ведьмина любовь

      Регина находилась в дальнем конце большой комнаты. Ее руки были скованы и настолько неестественно вывернуты, что блондинке на секунду показалась, что они и вовсе сломаны. На шее девушки находилась толстая петля, и это приводило Свон в ужас.       Увидев Эмму, Регина затаила дыхание и медленно покачала головой.       — Тебе не стоило приходить.       Ее голос был слабым и дрожал. Эмме хотелось обнять ее. Хотелось спасти ее. Хотелось быть ее героем, и не имеет значения, что она думала до того, как пришла сюда. Как она могла сомневаться в любимой?       В какой-то миг руки перестали слушаться Шерифа, и она подумала, что может уронить пистолет, но тут же снова подняла его и прицелилась в Голда, сидящего в большом кресле, похожем на трон, в нескольких метрах от того места, где была привязана Регина. На нем не было ничего, кроме какой-то шкуры, которая делала его похожим на дьявольское отродие. Веревка на шее Регины была перекинута через балку на потолке, а другой ее конец был намотан на руку Румпеля.       — Отпусти ее, ублюдок, — Эмма смутилась, услышав свой охрипший от подступающих слез голос.       Колдун улыбнулся, блеснув белыми зубами на темном лице. Он откинул со лба длинные пряди и поднялся.       — Ублюдок? Да кем ты себя возомнила? Ты приходишь и требуешь что-то от меня?       Металл сверкнул в руке Голда, и Эмма узнала кинжал Регины, который она засунула себе в ботинок перед тем, как выйти из дома. Сколько боли этот монстр причинил ей, когда отбирал у нее кинжал? От этой мысли у Свон внутри все перевернулось.       Осторожно подходя к Миллс, она продолжала нацеливать пистолет на грудь колдуна.       — Можешь этого не делать, — засмеялся Голд. — Тебе не удастся меня убить. Есть только один способ умертвить меня, и это не выстрел. Но ты можешь ранить меня. На какое-то время. Упав, я туже затяну петлю на шее этой сучки, и она задохнется. Если ты хочешь пожертвовать ею, чтобы расправиться со мной… ну что же, тогда вперед. В конце концов, она предала тебя.       — Сделай это, Эмма! — закричала Регина. — Не беспокойся обо мне. Ты не можешь его убить, но можешь отключить его на какое-то время, чтобы убежать.       Ее легкая одежда была порвана и свисала с тела. Спереди было несколько капель крови. Блондинка также заметила, что нижняя губа девушки была порезана. Регина явно пострадала от рук этого сумасшедшего. Ее красивое лицо было бледным и напряженным, а глаза умоляли ее. Свон пристально посмотрела на нее. Ее сердце разрывалась от любви, сожаления, боли и страха… Страха за жизнь любимой.       Она так и не поняла, с чем именно они столкнулись, но знала, что не может покинуть ее. Она этого не сделает. Никогда. Она оставила Зелену в трудную для нее минуту и сожалела об этом всю жизнь. Она не совершит одну и ту же ошибку дважды.       Шериф выпустила пистолет из дрожащих пальцев. Тот упал на грязный пол, издав слабый стук. Громкий хохот Голда, похожий на гром, пронесся по комнате.       — Теперь ты видишь, кто главный, смертная?       Блондинка, не слушая мужчину, сделала шаг к Регине.       — Оставайся на месте, — приказал враг. — Ты будешь слушаться меня, или вы обе умрете.       — Я хочу убедиться, что с ней все в порядке, — заявила девушка.       В ее голосе звучало столько смелости, что колдун не стал перечить, лишь улыбнулся.       Когда Эмма подошла к любимой, та покачала головой.       — Слушайся его, Эмма. Пожалуйста, делай то, что он говорит. Найди способ спастись.       Эмма замерла. Мольба Регины подействовала на нее больше, чем угрозы Голда, которые на данный момент ее уже и вовсе не волновали. Плевать, что с ней будет. Она обязана спасти Регину. Обязана помочь ей.       Видя замешательство блондинки, Регина продолжила, но уже шепотом:       — Я в порядке, но он накачал меня наркотиками и сделал так, чтобы я не смогла использовать свои чары. Я не могу помочь тебе. Тебе не следовало приходить. Голд уничтожит тебя. Ему нужна твоя душа. Ты должна уйти. Сейчас же!       — Моя…       — Молчать! — голос Румпеля прервал их разговор. Он указал на стул с массивной спинкой в центре комнаты. — Садись, смертная, — скомандовал он Эмме.       Свон сделала, как он сказал. Теперь, когда жизнь Регины в буквальном смысле была в руках этого маньяка, она должна вести себя спокойно. Ей нужно серьезно подумать о том, как им выбраться отсюда. Сейчас не время для глупых ошибок, как будто для них вообще бывает время.       Голд привязал веревку к балке за своей спиной. Поглаживая пальцами лезвие кинжала, он расхаживал взад-вперед, как голодная пантера.       — Ты выслушаешь меня и сделаешь так, как я скажу, если, конечно, хочешь спасти Миллс. Одно неверное движение, и я сломаю ей шею.       Девушка не ответила, только следила за движениями колдуна и выжидала.       — Пойми одно. Я мог бы разорвать тебя на части в тот самый миг, когда ты вошла. Мог бы превратить тебя в кучу пепла или в кучу дерьма, что подошло бы тебе больше. — Дикие огненные глаза Голда сверкали от радости. — Единственная причина, по которой ты еще жива, заключается в том, что мне от тебя кое-что нужно.       Эмма выдержала взгляд колдуна, хотя желание отвернуться было огромным.       — Я обладаю силой, о которой ты понятия не имеешь. Сейчас я на пороге высшей власти, бессмертия. Полученные знания позволяют мне бросить вызов правилам, установленным в жалком своде законов ведьм.       Шериф раздумывала, сможет ли она каким-нибудь образом напасть на этого человека, прыгнуть на него, когда тот не будет на нее смотреть. Но нет. Если даже пуля не подействует, то физическое нападение и подавно.       — Однако я заплатил за это высокую цену, — продолжал тот. — Мое тело становится все слабее. Душа разрушается.       — К чему ты клонишь? — прервала его блондинка.       Тот перестал расхаживать и гордо встал перед ней. Он бросил кинжал через комнату. Тот упал с глухим стуком на недосягаемом расстоянии от них двоих. Сжав кулаки, колдун тяжело вздохнул.       — Не говори так со мной. Твое время еще придет. Время доказать свою значимость. А пока слушай.       — Румпель, оставь ее, — голос Регины был тихим, но решительным. — Я буду с тобой. Ты сможешь обновить свою душу, она для этого тебе не нужна, — умоляла она.       Голд повернулся и указал на нее пальцем.       — Ты останешься со мной, но только потому, что я завоюю твою преданность, — Он повернулся к Свон. — У этой мелкой букашки будет возможность жить… хотя шансы не в ее пользу.       — Отпусти Регину и я дам тебе то, что ты хочешь, — предложила девушка.       Румпель усмехнулся.       — Ну не трогательно ли? Обе жертвуете собой ради друг друга. Но твои слова только подтверждают, что мой план сработает. Слушай меня. Не перебивай, пока я не закончу.       Свон сердито подчинилась, чувствуя себя беспомощной, как никогда прежде, даже в самые критические минуты. Но она замолчала, размышляя над тем, что же задумал колдун, и надеясь, что каким-то образом они с Региной смогут выбраться живыми. По крайней мере Миллс.       — Чтобы достичь моего нынешнего состояния, я израсходовал все свои силы. Мне нужна новая душа. И я хочу твою, — сказал Голд.       Эмма засмеялась.       — Ты хочешь мою душу? Кем ты себя считаешь, Сатаной?       Глаза Голда пылали от ярости. Он фыркнул:       — Сатаной? Он хотел бы. Я сейчас самое влиятельное существо в этом мире и за его пределами. С твоей душой я получу новую жизнь и смогу править один. Мир будет моим, и я сделаю его таким, каким захочу.       Он что, серьезно? Свон многое хотела сказать в ответ, но продолжала молчать. Она сомневалась, что тот был в своем уме.       — К сожалению, я не могу забрать твою душу без твоего разрешения. Мы должны заключить сделку, и поэтому я бросаю тебе вызов. Если я побеждаю, ты уступишь мне свою душу и Регина станет моей навсегда. Твое физическое тело, вероятнее всего, будет мертвым. Если мы будем драться, я собираюсь не только взять верх над тобой, но и вырезать сердце из твоей груди и отдать его ей в качестве подарка. Таким образом, у Миллс будет хоть какая-то безделушка, напоминающая о тебе. А поскольку она любит тебя, то, когда я обрету твою душу, она полюбит и меня. Вот как действует это колдовство.       Свон посмотрела на Регину. Она любит ее? Неужели это возможно, учитывая все, что произошло, их взаимное недоверие и предательство? Почему колдун убежден, что это так? И вообще… может ли это быть правдой? Может ли Регина любить ее так же сильно, как она любит девушку? Сейчас не время думать об их с брюнеткой отношениях, но огонек надежды загорелся в сердце Эммы. Она снова обратила внимание на Голда, сосредоточившись на безумных речах колдуна и ожидая начала драки, какой бы она ни была.       — Если по какой-то чрезвычайно маловероятной счастливой случайности ты одержишь надо мной верх, — продолжал тот, — я потеряю всю силу, а мое тело и душа умрут. Регина же будет спасена. Это твоя цель, конечно. Однако, — колдун засмеялся, — она не вспомнит тебя. Для нее ты будешь чужой. Она не вспомнит ни одной минуты вашего… общения. Поэтому в результате все будет напрасно. Ты спасешь Регину и тем самым потеряешь ее. Ты потерпишь неудачу.       Румпель пристально посмотрел на Эмму.       — Теперь понимаешь? У тебя нет шанса победить. Так или иначе, ты потеряешь ее. Победа надо мной только спасет тебе жизнь. Если ты отдашь свою душу и уйдешь, я пощажу тебя. Соглашайся, и ты сохранишь свою жизнь, хоть и потеряешь при этом душу, — он снова засмеялся, и его зло было почти ощутимо. Кожа на руках Эммы похолодела от злости, в ушах отдавались удары сердца.       — Я вижу, ты еще не испугалась, так что мне придется дать тебе больше информации, — сказал мужчина. — Так вот, если ты принимаешь мой вызов, мы будем драться врукопашную, без правил. Должен сказать, немного радости победить неудачницу, да еще и алкоголичку.       Блондинка покачала головой, пытаясь переварить все сказанное. Неужели это правда, и Регина забудет ее, даже если она победит?       — У меня вопрос, — сказала девушка, стараясь выиграть время. — Кроме того, что я алкоголичка, неудачница и девушка, не кажется ли тебе, что наши условия не равны с твоей колдовской силой или что у тебя там? Как мне уравнять шансы?       — У тебя нет шансов просто потому, что я физически сильнее, — Голд презрительно усмехнулся. — Однако, если это успокоит тебя, я не смогу воспользоваться своими чарами. Я должен завоевать твою душу честно, без колдовства.       Эмма закрыла глаза и вздохнула. Все эти странности ей нравились больше, чем те, с которыми она ожидала столкнуться, но все равно она не была уверена, что сможет победить колдуна. Она не была в прекрасной форме, как когда-то, и тесты по физической подготовке проходила давным-давно. Все было против нее, и девушка знала это.       — Если он воспользуется своими чарами, чтобы выиграть бой, у него не останется сил, чтобы переместить твою душу в свое тело! — выкрикнула Регина слабым, дрожащим голосом. — Но не делай этого, Эмма. Беги!       Свон мельком взглянула на брюнетку, затем повернулась к Румпелю.       — Дай мне несколько минут, чтобы поговорить с Региной, и я отвечу тебе, — сказала она.       Колдун нерешительно посмотрел на нее, затем кивнул.       — Как хочешь, — он вернулся к своему трону и жестом разрешил девушке подойти к Миллс. — Скоро ей понадобится очередная доза. Я не могу позволить, чтобы наркотики перестали действовать, иначе она поможет тебе, воспользовавшись своими чарами. Но прежде чем я дам ей наркотики, ты можешь поговорить с ней. При любом исходе это будет в последний раз.       Шериф направилась к любимой. Ее сердце сжалось при виде красивого бледного лица со следами слез. Из-за наркотиков она выглядела измученной. Блондинка остановилась прямо напротив нее и провела рукой по ее щеке.       — Привет, — прошептала она.       — Прости, Эмма. Прости, что обманула, что втянула тебя в неприятности, но ты не сможешь этого сделать. Тебе его не одолеть. Ты должна уйти, пока еще можешь.       — Если у меня есть хоть малейшая возможность уничтожить его, я должна ее использовать. Я должна спасти тебя.       Она покачала головой.       — Нет. Я не могу позволить ему убить тебя. Просто откажись от поединка, Эмма, пожалуйста.       — Я не могу оставить тебя.       — Так много нужно объяснить, и так мало времени, — сказала Регина. — Хочу, чтобы ты знала, почему я обманывала тебя, почему не рассказала тебе, что я ведьма. Я боялась сближаться со смертным. Боялась, что подвергну опасности всех, кого люблю. Я не доверяла властям, не доверяла тебе. Но я была не права. Я…       — Ты не обязана ничего объяснять, — сказала Эмма. — Я понимаю тебя, — и она действительно понимала.       — Я причинила тебе столько горя. Тебя не было бы здесь, если бы не я.       Блондинка покачала головой.       — Все будет хорошо. Ты должна выжить. Мы найдем способ убежать.       Миллс подняла голову и пристально посмотрела ей в глаза. — Думаешь, ты не проиграешь? Ты же знаешь, что не можешь выиграть. Ты девушка. Господи, Эмма, пожалуйста! Пожалуйста, не делай этого, — она задыхалась от отчаяния. — Пожалуйста, умоляю тебя…       — Ш-ш-ш, — Эмма обхватила ее лицо ладонями. — Не беспокойся обо мне, я еще не сдалась. Но у меня есть вопрос. Мистер Чокнутый давеча сказал, что есть только один способ, с помощью которого его можно убить. Ты случайно не знаешь какой?       — Хотела бы я знать, — Регина покачала головой, напрягая память. — Из книги, которую он дал мне… Темные силы, которые он приобрел, сделали его почти непобедимым. Он может умереть только таким же способом, как умер в своей прошлой жизни. Но я понятия не имею, как это было, — она выглядела разбитой, побежденной. — Прости.       Свон пожала плечами, стараясь собрать все свое мужество.       — Кто знает? Может быть, я натолкнусь на это. Давай будем надеяться, что Голд не умер в какой-нибудь странной катастрофе, — она попыталась улыбнуться возлюбленной.       — Но я не вспомню тебя! — закричала Миллс. — Я не хочу жить в мире, где не будет тебя!       — А я не хочу жить в мире без тебя, и точка. Но я должна это сделать, Регина.       Эмма видела по ее слезам, по выражению ее лица, что она ничего не поняла. Она должна заставить ее понять.       — До того как я увидела тебя, я просто существовала, а не жила. Я была алкоголиком и неудачницей, как сказал Голд, оправдывалась и пряталась за своей скорбью и чувством вины, убегая от реальности. Я думала, что мое сердце перестало биться. А в груди была пустота. Я была словно консервной банкой. Затем встретила тебя и впервые за долгое время начала беспокоиться: о жизни, о других, о себе. Я влюбилась в тебя. Ты вернула мне мое сердце, — она улыбнулась и поцеловала Регину в лоб. — Кто бы мог подумать, что я обрету сердце как раз тогда, когда приходится отдавать душу?       — Нет! — Регина покачала головой. — Нет, пожалуйста! Ради меня! Если ты меня любишь, не делай этого!       — Я люблю тебя. Именно поэтому я должна это сделать. Может быть, когда-нибудь ты сможешь понять и простить меня.       Она наклонила голову и в последний раз почувствовала мягкость губ Регины на своих губах.