Ведьмина любовь

      — Хватит! — заорал Голд, поднимаясь, и вдруг оказался возле них.       Эмма отстранилась и ободряюще улыбнулась Регине, проведя большим пальцем по ее заплаканной щеке. Девушка подняла на Румпеля пылающие глаза и сказала:       — Даже с душой Эммы ты останешься таким же дикарем и бессердечным ублюдком, и я все равно никогда не полюблю тебя.       Тот вял шприц и улыбнулся, хотя его глаза сверкали от ярости.       — А это мы еще посмотрим, любимая.       Миллс почувствовала укол иглы. Наркотик разлился по ее сосудам. Ее конечности начали ослабевать, веки отяжелели. Она не хотела отключаться, не хотела проснуться и осознать весь ужас, который сейчас произойдет. Она должна все видеть, должна быть сильной. Для Эммы.       Дымчатая завеса застилала ее взгляд, но сквозь нее Регина различала два силуэта, круживших по комнате. Оскал Голда сверкал в ярком свете, его почти обнаженное тело было достаточно хорошим, и каждая мышца и вена наталкивали на мысль о том, что у Эммы нет шансов. Блондинка, хотя и была сильной и подкачанной, не была ему равным противником. Хотя бы потому, что являлась девушкой.       Голд не стал особо церемониться, заехав Эмме в челюсть. Та пошатнулась от неожиданности, но устояла на ногах. Она обошла колдуна по кругу, ожидая удобного случая, затем набросилась на него и изо всех сил ударила чародея в живот, а потом сразу же нанесла неожиданный удар снизу. Голд упал на спину, мотая головой, как оглушенный ударом бык.       Но он быстро поднялся и ударил Эмму кулаком в ребро. Блондинка захрипела и схватилась за бок. На ее лице отразились мучения, которые она испытывала. Затаив дыхание, Регина беспомощно наблюдала, как Румпель наносил один удар за другим, а Свон лишь слабо отбивалась. Вскоре девушка была вся в крови, на ней не было живого места. Один глаз сильно распух, она даже не могла открыть его. Регина заметила, что Шериф держится за левый бок, и подумала, что у нее сломано ребро.       Стоя на одном колене, Эмма попыталась подняться и пошатнулась. Миллс вскрикнула, увидев какой-то предмет в руках Голда, который тот достал из темного угла комнаты. Он бросил лопату прямо Свон в голову. Девушка вовремя увернулась, но лопата задела ее плечо.       — Нет! — пронзительно закричала Регина, но никто не обернулся.       Шериф качнулась, упала на колени и повалилась вперед.       — Эмма!       Она подняла голову, одним глазом посмотрела в сторону Регины и криво улыбнулась ей. Она знала, что Эмме конец, но надеялась, что частично ее боль или даже ее жизнь можно спасти, если блондинка сдастся сейчас.       — Не поднимайся, Эмма! — закричала она. — Пожалуйста, не вставай. Я люблю тебя! Голд, пощади ее!       Эмма подмигнула ей, чувствуя, как в груди нарастает что-то теплое и сильное и придает ей новые силы. Это было признание Регины, которое она впервые услышала из уст любимой. Качаясь, Свон поднялась на ноги. Она небрежно махнула Румпелю рукой:       — Продолжаем!       Чародей покачал головой.       — Мы уже закончили, идиотка. Разве ты не видишь, что вся избита?       Эмма пожала плечами.       — Наверное, все из-за спиртного. Оно расплавило мне мозги. Будучи неудачницей, я не знаю, когда нужно остановиться.       — Тогда мне нужно немного прояснить ситуацию, — Голд нанес ей резкий удар снизу, и Эмма опять повалилась на землю. — Ты тупое смазливое ничтожество. Тебе никогда меня не победить. Никому не победить. Сдавайся, я не для этого позволил Регине выжить в руках Франкинштейна.       Голд осекся, а глаза обеих девушек расширились.       — Ублюдок, — заорала Регина, —так это все ты? Франкинштейн, это твое отродье? Но зачем? Зачем тебе нужны были смерти всех этих женщин? —в Регине проснулся вулкан ярости, который она, к сожалению, так и не могла направить на уничтожение колдуна из-за наркотика.       — Успокойся, детка, — Голд усмехнулся. — Мне не нужны были все его жертвы, как и он сам, пока я не решил, что ты слишком много себе позволяешь. Вышел на этого сумасшедшего я случайно. Просто заметил по телику или где-то услышал. Уже точно не помню. Но это не суть важно. Сначала я хотел, чтобы он убил тебя, поэтому направил Франкинштейна "по счастливой случайности" именно за тобой. Но когда ты применила силу, я не стал вмешиваться. В моей голове созрел новый план...       — Мелисса... — глаза Регины налились крайней степенью ярости и она дернулась, пытаясь безуспешно освободиться.       В этот момент Эмма не растерялась и набросилась на отвлеченного мужчину, начиная избивать его изо всех оставшихся сил, нанося удары куда только попадала. Будучи в замешательстве, Румпель не сразу сообразил, что происходит, и посему Эмме удалось изрядно избить колдуна, отобрав у него часть сил.       Пока тот приходил в себя, блондинка подхватила лопату, и размахнувшись, запустила ею в голову мага. Тот пошатнулся, выкрикнул что-то, но не упал. Он ухмыльнулся, словно Свон была не более чем мелкой неприятностью.       — Ты нарушил правило! — пронзительно закричала Регина. — Ты все-таки используешь свою силу!       Голд засмеялся ей, все еще держа Эмму в поле зрения.       — А разве я забыл сказать, что не буду использовать свою силу, чтобы убить ее, но она защитит меня от рокового ранения? — он закатил глаза, затем снова посмотрел на Свон. — Должен сказать, что лопата пробила мне мозги, но мне невозможно причинить боль. Не повезло, да, смертная?       Регина закрыла глаза, крепко зажмурилась и попыталась сглотнуть. Все, что она сейчас чувствовала — это любовь к Эмме. Любовь, которая в скором времени будет разорвана на части… И тут в ее затуманенном наркотиками мозгу появилось видение. Неожиданно она увидела все, что случилось с ней в прошлой жизни. Мужчина, которого она любила, был убит, как только узнал о ее чувствах.       Но не только ее поведение из-за его смерти привело к ее казни, был еще один мужчина. Этот мужчина непрерывно преследовал ее, а она всякий раз прогоняла его. Он пришел к ней после смерти ее возлюбленного, полагая, что она наконец уступит. Но она отказала ему и набросилась на него. Это он сдал ее властям. В самый разгар ее скорби, когда она насылала гром и молнии на безоблачное небо, набрасывала на солнце покрывало, так что на земле становилось темно, за ней пришли. Ее обвинили в колдовстве, а предатель наблюдал за всем в здании суда со злой усмешкой.       Это был Голд.       Но Регина вспомнила кое-что еще. Не только ее повесили за подобное преступление. Казнь состоялась через три дня после суда, и ее мать была повешена на эшафоте вместе с ней. Не за колдовство, а за убийство доносчика. Восстановив в памяти любовь матери, Регина вздрогнула от невыносимого сожаления. Почему она не вспомнила этого раньше? А вдруг, если бы она знала, как мама когда-то любила ее, это помогло бы ей наладить их непростые отношения? Но сейчас уже слишком поздно. Она должна сосредоточиться еще на одной детали, которая, возможно, спасет жизнь Эмме. Нужно вспомнить, как ее мать убила Голда.       Регина открыла глаза и затаила дыхание. Свон лежала на полу лицом вниз. Она пыталась оттолкнуться руками от земли и подняться, но поскальзывалась в собственной крови. Мучительная боль тяжким грузом прошла от живота к сердцу и остановилась комком в горле Миллс. Ей казалось, что петля только что затянулась вокруг ее шеи.       — Эмма! — прошептала она.       Блондинка не слышала ее, а она не могла ей помочь. До тех пор пока она не вспомнит. И даже тогда, будет ли у нее возможность ее спасти? Будет ли в их распоряжении оружие, которое уничтожит Голда?       "Думай, Регина!" - пронеслось в голове.       Ее мать стояла рядом с ней на эшафоте и по доброму улыбалась, зная, что это конец. Она улыбалась дочери, защитив которую погубила себя. Но Регина должна вспомнить больше, должна вспомнить все, должна узнать, каким образом был убит колдун.       Сильный шум ворвался в ее мысли. Она открыла глаза и увидела, как Эмма сползает по стене под разбитым окном. Румпель стоял над ней, сжимая и разжимая кулаки, дьявольская улыбка исказила его лицо. Затем перед мысленным взором Регины появился другой образ: Голд лежит в луже крови, из его груди торчит длинный осколок стекла.       Она не могла этого видеть! Она была в тюрьме! И тем не менее она знала, как умер маг.       — Эмма!       Теперь ее голос звучал сильнее, но ей показалось, что девушка ее не слышит. Она сползла по стене на пол, голова упала на грудь, глаза были закрыты. Неужели она умерла? Регина снова попыталась развязаться, но тщетно. Веревки были слишком туго затянуты. Она не могла освободиться сама, не могла ничего сделать, ей оставалось беспомощно наблюдать за…       Неожиданно она почувствовала, что действие наркотиков, которыми Голд накачал ее, прошло. Каким-то образом они испарились! Может, это ее отношение к Эмме, ее любовь к ней создали силу, преодолевшую все? А Румпель был настолько полон решимости уничтожить блондинку и забрать ее душу, что не заметил этого.       Несмотря на то что ее руки все еще были связаны, Регина могла пошевелить пальцами настолько, чтобы прицелиться в разбитое окно над Свон. Сжав зубы и сконцентрировав всю свою энергию, она заставила поток силы пройти сквозь нее, заставила чары вернуться, хотя бы для одного этого действия. Она почувствовала покалывание и чуть не засмеялась от облегчения. Она может это сделать!       Колдун возвышался над Эммой, уперев руки в бока, и с наслаждением рассматривая ее.       — Тебе конец, смертная. После переселения души ты умрешь, — он откинул голову назад, закрыл глаза и начал что-то говорить. Слова вылетали из него безумной страстной молитвой: — О могучий Мрак, заклинаю тебя! Я нашел другую душу. Хочу, чтобы ты переселил ее из этой немощной оболочки…       Регина почувствовала, как в ее венах энергия сливается в большой поток, и, наконец, ее пальцы начали извергать синее пламя. Практически висящий на волоске осколок стекла в деревянной раме откололся и упал на пол возле раненой руки Эммы.       — Эмма! — крикнула она, надеясь, что девушка очнется и сможет продолжить борьбу, прикончить колдуна и спасти себе жизнь.       Но та не шевелилась.       — Эмма! — снова попыталась Регина.       На этот раз из ее груди вырвался пронзительный, отчаянный крик.       Голд замолчал, открыл глаза и повернулся к ней.       — Все кончено. Скоро ты станешь моей, а она будет побеждена. Смирись с этим, любимая. Ты моя.       — Надеюсь, ты сгниешь в преисподней, — бросила ему Регина.       Румпель снова начал что-то говорить, но замолчал, услышав стон блондинки, и опустил глаза на соперницу.       — Что это? Ты хочешь произнести прощальную речь? Думаю, я могу тебе это позволить.       Мужчина присел рядом со Свон. Затем он протянул руку и похлопал блондинку по лицу, после чего приставил эту руку к своему уху.       — Говори же, смертная. Это твой последний шанс.       Регина не могла расслышать слов, но увидела легкое замешательство на лице Голда.       — Скажи еще раз, жалкое человечье отродье. А то я не расслышал.       Свон открыла глаза и подняла к магу окровавленное лицо.       — Я сказала, — ее голос звучал на удивление громко и уверенно, — что тебе нужно носить больше одежды!       И с этими словами Эмма вонзила свое оружие в незащищенную грудь соперника. Когда она вытащила осколок, Голд заорал и упал на спину. Его лицо исказилось от боли и удивления. И, хотя Регина видела, что осколок стекла порезал руку Эммы, та не обратила на это внимания. С новой силой девушка схватила колдуна за горло и вонзила острый осколок прямо ему в сердце. Тот что-то прохрипел и затих. Голд был мертв.       Регина закрыла глаза и с облегчением опустила голову. Наконец-то все закончилось.       Тяжело дыша, Эмма стояла над телом Голда. Все ее тело болело, но она ликовала и была полна жизни. Она выиграла! Регина свободна!       Блондинка обернулась, и улыбка исчезла с ее лица так же быстро, как и появилась. Веревки, как змеи, валялись на полу в том месте, где стояла Регина, а оковы беспомощно свисали с потолка, словно бы и не были минутой ранее на руках ее возлюбленной.       Там никого не было.       Эмма медленно подошла туда, где еще секунду назад находилась девушка, и подождала. Возможно, каким-нибудь чудесным образом, когда она дотронется до этого места, та вновь появится?       Но этого не произошло. Ее не было. Шериф опустилась на колени и взяла в руки веревки. Ее физическая боль не шла ни в какое сравнение с душевными муками.       — Регина! — ее крик эхом разнесся по комнате.       Эмма дико оглянулась вокруг, словно надеясь, что она решила сыграть с ней в прятки. Но нет, она ушла безвозвратно.       Слезы, смешанные с кровью, розовыми струйками стекали по щекам. Ее лучшая победа была напрасной. Она победила Голда, только чтобы потерять женщину, которую любила.