Ведьмина любовь

      Регина осмотрелась вокруг и в замешательстве сдвинула брови. Последнее, что она помнила, был спор с Голдом, и вот сейчас она лежала на полу в своей гостиной. В комнате было темно, мелькали какие-то тени.       Она приподнялась, положила локти на колени и обхватила голову руками. Как она попала обратно домой? Что произошло с Румпелем? Регина дернула себя за волосы, будто это могло оживить ее воспоминания.       Она вспомнила убийство Франкинштейна, который пытался убить кого-то. Потом Голд позвал ее, и она оказалась в каком-то огромном зале. Она попыталась обмануть его, но… Девушка поднесла руку к шее. Она помнила веревку и больше ничего.       Что же он с ней сделал? Миллс медленно поднялась и посмотрела на себя. Одежда была изорвана в клочья. Тело покрыто красными пятнами. Кровь. Регина поднесла руку к губам. Они напухли и болели. Но она так и не смогла вспомнить, что же произошло.       Она включила свет, затем поднялась наверх и приняла душ, сбросив порванную одежду и облачившись в бордовый халат. Регина как раз сушила голову феном, когда услышала, что кто-то стучит во входную дверь.       Выключив фен, она спустилась вниз. Не доходя до двери, девушка услышала женский голос, выкрикивающий ее имя. Она посмотрела в глазок и увидела, что какая-то девушка прижалась руками к двери. Это была смертная, высокая, светловолосая. Она не могла отчетливо рассмотреть ее лицо, потому что та наклонила голову, но она не знала ее, Регина была в этом уверена. Казалось, блондинка попала в аварию или подралась с кем-то. Ее рубашка была в крови.       — Кто там? — спросила Регина, не открывая дверь.       Девушка напряглась на секунду, затем расслабилась. Она откинула голову назад, и Регина смогла лучше рассмотреть ее побитое лицо. Все было хуже, чем ей показалось на первый взгляд.       — Регина? — улыбнулась блондинка. Улыбка абсолютно не шла к ее помятому лицу. — Слава богу! Это Эмма. Пожалуйста, разреши мне войти.       — Простите, но я вас не знаю. Вам лучше уйти, — улыбка исчезла с ее лица, и она крепко зажмурилась.       — Регина. Пожалуйста. Разреши мне войти, и я все объясню. Ты знаешь меня.       Она громко вздохнула и сказала:       — Послушайте, будет лучше, если вы уйдете прямо сейчас, или я вызову полицию.       — Нет, ты не сделаешь этого, — один конец рта Эммы расплылся в ухмылке. — Ведь ты ненавидишь копов. Просто дай мне пять минут, и я расскажу тебе, зачем пришла, и уйду. Обещаю, — она подняла руку в немой клятве.       — Нет, — твердо сказала брюнетка. — Уходите. Меня не интересует, что вы хотите сказать. — Зачем она вообще стоит возле двери и спорит с этой чокнутой? Если она проигнорирует ее, та быстрее отвяжется. Регина уже собиралась отойти от двери, но следующие слова девушки заставили ее замереть.       — Даже если это касается Голда?       Регина секунду поколебалась, прежде чем повернуться и открыть дверь. Если она хотела навредить ей, Миллс сможет защитить себя. Она отошла, позволив девушке войти, затем закрыла дверь и повернулась к ней лицом, крепко сжав руки на груди.       — Что вам известно о нем? — требовательно спросила она.       — Мне известно о Голде, о Франкинштейне… — Затем она продолжила более тихо: — О Мелиссе. Господи, Регина! Я Эмма. Только не говори мне, что он победил, и ты ничего не помнишь.       Вблизи незнакомка выглядела еще ужаснее. Лицо в кровоподтеках, губы распухли и все в порезах. Один глаз налит кровью. Другой глаз не пострадал.       Регина произнесла сквозь зубы:       — Я не знаю вас и понятия не имею, откуда, черт возьми, вы знаете меня. Но что вам известно о Голде? Где он?       — Он мертв.       — Как?       Девушка вздохнула и подошла ближе.       — Я убила его. С твоей помощью. Меньше часа назад. А потом ты сказала, что любишь меня.       Регина покачала головой.       — Вы сумасшедшая.       — Возможно. Потому что я знаю, кто ты на самом деле, и это не похоже ни на что из того, что я видела и знала когда-либо. Однако я готова рискнуть.       — Ты знаешь, что я…       — Ведьма? Да. Я недавно узнала об этом и согласна, в это сложно поверить, но я только что подралась с колдуном, чтобы спасти тебя, поэтому мне придется признать этот факт. Голд сказал, что ты будешь свободна, но забудешь меня. Я не поверила ему, потому что убеждена, наша любовь сильнее любых проклятий. Как этот мир вообще сможет существовать, если темные силы будут сильнее любви? Не думаю, что я хотела бы жить в таком мире, — она взяла Регину за руки и попыталась заглянуть девушке в глаза. — Ты должна вспомнить.       Сквозь тонкую ткань халата ее прикосновения показались Миллс такими волнующими. Она вырвалась.       — Отойди от меня. Сейчас же, — приказала она низким голосом.       Боль отразилась в глазах девушки.       — Ты действительно не помнишь. Ничего.       Регина вздернула подбородок и высвободила руки.       — Пожалуйста, просто уйди. Последние несколько недель были сущим адом, и я не знаю, кто ты. Единственное, в чем я уверена — ты смертная. И мне сложно представить, чтобы я любила тебя. Но если это так… честно говоря, я не хочу даже вспоминать. Не хочу знать тебя. Мне нужно побыть одной, — устало подняв руку, она убрала волосы с лица и добавила слабым голосом: — Пожалуйста.       Свон внимательно на нее посмотрела. Неожиданно ее лицо смягчилось. Казалось, девушка приняла какое-то решение. Она кивнула.       — Так тому и быть, — произнесла она печальным голосом. Затем тяжело вздохнула: — Хорошо. Сейчас я уйду. Не хочу, чтобы ты ненавидела меня. Я дам тебе немного времени, потом поговорим. Ты жива. С тобой все в порядке. А это самое главное. Этого достаточно. — Она еще секунду посмотрела на нее и сказала: — На данный момент этого должно быть достаточно.       Она повернулась и направилась к двери. Регина с замершим сердцем ждала, когда девушка уйдет. Эмма остановилась и потерла ссадину. Миллс видела, как затряслись ее плечи, затем она повернулась и прорычала:       — Ни черта не достаточно.       Блондинка снова шагнула к Регине. Та подняла руки в ее направлении, но прежде чем она успела что-то предпринять, Эмма взяла ее ладони в свои.       — Этого не достаточно, — выдохнула она. — Может, я и эгоистка, но я не хочу потерять тебя снова. Не знаю, что может случиться, когда я закрою за собой дверь, но я не хочу рисковать. Я усвоила урок: больше никогда не отворачиваться от того, кого люблю. Я так долго страдала, пока не встретила тебя, даже забыла, как это — чувствовать себя счастливой. И я знаю, что ты чувствовала то же самое. Не хочу снова возвращаться к этому. И не позволю тебе.       Регина была так поражена этими неожиданными словами, что вначале даже не шелохнулась и не высвободила рук, пока девушка говорила. Почему-то она знала, что этот человек не обидит ее. И она уже не хотела причинить ей боль, смертная она или нет. Кто-то и так уже сделал это.        Свон умоляюще посмотрела на нее и сказала:       — Ты обязана вспомнить, Регина. Обязана.       — Ничем не могу вам помочь, — мягко сказала она. — Мне жаль. Я вас не знаю.       — Знаешь. — А затем произнесла более настойчиво: — Ты знаешь меня, — и с этими словами она взяла ее руку и приложила к своей груди, к своему сердцу.       Первая реакция Регины была настолько неожиданной, что поразила ее саму: ее охватила страсть. Желание было таким сильным, что у нее закружилась голова. Миллс убрала пальцы с ее прекрасной теплой груди, и слабый стон сорвался с ее губ. Колени подкосились от взгляда в это лицо, которое находилось сейчас так близко.       В замешательстве она сдвинула брови и открыла уже рот, чтобы запротестовать, но неожиданно появились какие-то образы, сменяя друг друга. Такие яркие и реалистичные. Это были воспоминания, а не иллюзии.       Первый раз, когда она увидела Эмму, эти глубокие серые глаза, прекрасная улыбка...       Как та успокаивала ее на полу в кухне, когда она рыдала после смерти Мелиссы…       Первый раз поцеловались…       Последний раз, когда они поцеловались, и Эмма принесла себя в жертву, чтобы спасти ее…       — Эмма, — выдохнула она.       Слезы сдавили ей горло.       — Ты вспомнила? — спросила осипшим голосом Свон.       Не убирая руки с ее груди, Регина провела кончиками пальцев другой руки по ее раненому лицу.       — Ты могла уйти, — мягко сказала она. — Но ты сражалась за меня. Ты поставила меня и любовь ко мне выше собственной жизни.       Смертная проявила большую силу характера, чем самые могущественные ведьмы, которых она когда-либо знала. И не просто смертная. А ее смертная. Ее Эмма.       — Господи, Регина!       Шериф прижала девушку к себе. Ее рука так и осталась между ними, когда Эмма приблизилась, чтобы поцеловать ее. Поцелуй обжигал ее, тепло разливалось по всему телу. Она попыталась унять свою страсть, беспокоясь за раны блондинки, но та не была такой осторожной. Ее губы продолжали жадно целовать Миллс. Так голодный человек набрасывается на долгожданный обед.       Через несколько секунд Эмма подняла голову.       — Ты ошиблась в одном. Я бы никогда не ушла. Только не от тебя.       Регина убрала руку с ее груди и провела ею по лицу блондинки.       — Не могу поверить, что могла забыть тебя. Даже на минуту. С проклятьем или без. — В ее горле образовался комок. — Больше этого не повторится, — прошептала она. — Обещаю, больше никогда. Я люблю тебя, Эмма. Это навсегда.       — Я тоже тебя люблю. И заверяю тебя, ты никогда не забудешь меня снова.