Passive.

Тишина, что могла бы бить непривыкшему человеку по вискам, наполняла комнату. Обычный серый дом в пригороде Лондона. Обычная, на первый взгляд, семья, даже, казалось бы, счастливая. Хорошо зарабатывающая мать, что проводит по двенадцать часов в сутки на работе, примерный младший сын, что учился в школе на отлично, лишь не имел друзей, старший распиздяй, ну, как всегда в обычных семьях и бывает. Но, все же, эта обманчивая маска не могла долго скрывать то, что происходило. Тишину не обманешь. Юношу на полу с большим кровоподтеком под глазом так просто не замаскируешь. - Я тебе говорил не читать подобного, - огрызнулся Аллистер, усаживаясь за стол в их общей комнате. Почему общей? Матери нужен был кабинет. - А что, ты бы меня еще раз ударил? - не вставая с пола произносит блондин. Он холодно смотрит на своего старшего брата, что лишь извращенно улыбается, - меня это уже давно не пугает, - Артур вытер кровь из-под носа. Он привык к подобному обращению. Всю его жизнь мать как будто бы не замечала того, что делал Аллистер со своим младшим братом. Издевательства, побои, ругань. Все это было за гранью понимания девчонки, что на свою беду успела стать матерью. - Артур, не начинай лучше, знаешь же, что будет хуже, - смеясь произносит Алли. Сегодня у него совершенно нет настроения на ссоры, хоть и ударить разок можно было бы, - просто не читай это. - Ты бьешь меня из-за книги. Из-за Фрая. Ты, - слова у младшего брата закончились. Старший из Керкландов всегда был для него загадкой. Его странная маниакальная привязанность и при этом садистское желание уничтожать все в его брате пугали. Они были всегда, но с возрастом все обостряется. - Ладно, тогда иди спать, - тихо произносит Керкланд-старший и уходит из дома. - Ты считаешь нормальным то, что ты делаешь со своим братом? - вопрошает приезжий из-за Английского Канала*, распивая алкогольные напитки вместе с рыжим в ближайшем баре. Франциск был лучшим другом Аллистера, хоть в это и сложно было поверить. Совершенно не стыдясь рассказывать все, что он вытворял с братом, Керкланд спокойно рассматривал девушек за барной стойкой. - Почему нет? Мне кажется, но большего он не заслуживает. Эта помойная крыса только и может, что пресмыкаться перед всеми, хитрить и язвить. - Он просто читал интересную книгу, - тяжело вздохнув, француз, что уже вроде бы привык к подобным закидонам своего друга, тоже глотнул немного, - как по мне, то обижать прелестное и юное создание - преступление. - Слишком слащавое, а не прелестное, - скалится рыжий, допивая третью стопку виски. Домой придет пьяным, это точно. Но ведь у брата каникулы, а мать в командировке. Значит, можно разгуляться. Ночь, уже где-то за два часа. Артур не спит, так как знает, что неизбежное наказание даже за галстук на стуле или еще какую мелочь может вылиться в нечто настолько ужасное, что обычными пластырями или отговорками по типу "Упал" не справишься. Брата все не было. Это ужасное чувство, когда ты понимаешь, что ненавидишь человека, что хочется взять и закрыть перед его носом дверь. Но каждый раз ты открываешь. Открываешь, но не получаешь за это ничего. Будто бы ты и есть то пустое место, куда обычно плюют или с которым сравнивают все дерьмо в этом мире. Будто бы вся твоя самоуверенность куда-то быстро улетучивается. Звук пришедшего сообщения в Вотс Апе вывел блондина из состояния полной обреченности. Полного непонимания и бездействия. "Как ты?" - короткое сообщение, но моментально пришедший после него широко улыбающийся смайлик сразу поднимает настроение. "Нормально, а ты, как работа?" - теперь опять полночи впереди, он сможет провести свое свободное от монстра время так, как хочет, а тем более с человеком, что ему хоть как-то дорог. Нет, конечно же он полный идиот с завышенной самооценкой, да и познакомились они в непривычных для Артура обстоятельствах, но уже за несколько месяцев общения Артур привязался. Нет, он конечно же этого не признавал, так как привязываться к людям всегда в их семье считалось большой слабостью, но человек на другом конце сети был действительно ему дорог, что бы кто ни говорил. "Все отлично! Я опять отличился и смог заткнуть за пояс всех", - опять радостное сообщение. Артур даже чувствует, как этот альбинос посмеивается своим коронным смехом. "Мне дадут премию, сможем сходить куда-нибудь~". Очередное смущающее сообщение от этого нарушающего все законы логики человека. "Ну. У меня занятия, не думаю, что получится на этой неделе", - отправив сообщение Керкланд-младший падает на кровать, как глупая девчонка-подросток он обнимает телефон и смеется. Конечно же он за их встречу, он всегда ждет их с таким вожделением. Звонок в дверь, последующие за ним сильные удары кулака о дерево, все это моментально привело Артура в чувства. Аллистер не мог так быстро прийти. Он отдыхал с Францисом - мерзким другом-доктором, что так и норовил подкатить не только к каждой юбочке, но и ко всем знакомым джинсам, в число которых входил и несовершеннолетний Артур. Стоящее на пороге нечто, явно перепившее, моментально завалилось в квартиру, чуть не сшибая англичанина с ног на пол. - Зачем ты так набрался? - тихо вопрошает Артур, вешая куртку брата на вешалку. Он похож на слабую прислугу, мерзко, отвратительно. - А тебе-то что? - смотря на братика в упор произносит Аллистер. Он похабно улыбается, подходя к своей "кровинушке". - От тебя воняет, - морщась произносит младший, тщетно пытаясь отойти от стены, чтобы не оказаться прижатым. - Ты же любишь запах алкоголя. Ты не такой пай мальчик, как все думают, - произносит на ухо Артуру Аллистер, прижимая его к стене, - твой брат устал, ты же ему не откажешь в помощи, малыш? - Ты пьян, - холодный пот, нервная дрожь. Вот именно в такие моменты поворотной могла стать любая мелочь. Любое нарушение правил дома, что устанавливал Аллистер только для своего младшего брата, и тогда, может последовать любое наказание. Совершенно любое и непредсказуемое. "Эй, Артур, ты где? Сам утверждает, что культурный, а бросает своего парня на середине диалога. Так сходим куда-то? Я прекрасно знаю, что у тебя каникулы", - длинное сообщение. Длинная пауза, минута молчания. Звук уведомления раздался из комнаты братьев. Керкланды оба встрепенулись. Один из-за возбудившегося интереса к личной жизни брата, а другой из-за понимания того, что могло прийти все что угодно. Оба рванулись в комнату, но худой и трезвый юноша пробрался туда первым, хватая телефон и прижимая его к груди. Главное, чтобы не узнал. Главное, чтобы не обнаружил. Чтобы не отнял последнюю радость в жизни. - Отдай телефон, - рычит старший брат, вставая над Артуром, что повалился на кровать, - отдавай немедленно, - терпения не хватает. Перевернув блондина на спину, рыжий с силой трясет его, буквально наваливаясь сверху и придавливая его к матрасу. - Нет, нет, нет. Я не позволю. Не отдам, - тихо, почти неслышно произносит Артур. Все как в тумане, а мысль о том, что Аллистер действительно может забрать у него все, что он буквально может его убить как и морально, так и физически выводила из себя. Заставляла трястись как плаксивую овечку. Заставляла боятся и умолять о пощаде. Гордости, хваленой гордости, что проявляется на людях, рядом с братом нет. Никогда не было. Он ее изничтожил, буквально приручил своего младшего брата, прямо как дикую собаку. Посадил на цепь, - пожалуйста, - чуть-ли не всхлипывая произносит юноша. - Заткнись, - сильный удар в живот, выхваченный телефон. Артур буквально пребывает в прострации. Он понимает, что сейчас будет что-то ужасное. Что пароль на телефоне не спасет. Что Аллистер все равно узнает, увидит, поймет. - Какое забавное сообщение, - рыжий в ярости. Он дрожит крупной дрожью. Кто-то хочет забрать у него Артура. Кто-то пытается перевоспитать его, - кто это? Я его знаю? - имя ничего не говорит, в пьяном угаре и не вспомнишь, даже если и знаешь. - Нет, - произносит Керкланд-младший, медленно отползая к стене. В угол, хоть где-то, но он должен найти безопасное местечко. Ненадолго. Но безопасность нужна. - Врешь же, - хруст костяшек. Неровное дыхание, которое прерывается из-за переполняющей злобы и ярости. Аллистер медленно подходит к своему брату, опираясь рукой о стену, - скажи мне, милок. Вы уже трахались? - мысль о том, что кто-то мог дотрагиваться до ЕГО Артура, что кто-то мог трогать ЕГО Артура, целовать ЕГО Артура. - Нет, - выдавливает Керкланд-младший, уставившись в рубашку брата, - нет. Ничего не было. - Но ведь ты его хочешь. Ведь ты хочешь, чтобы он вошел в тебя, да поглубже. Чтобы он пометил тебя засосами. Ты просто не умеешь быть ничьим. Но раз так, то ты навсегда останешься моим. Навсегда, милый братик, - маниакальная жажда обладать. Именно так можно было описать всего Аллистера. Всего три слова, но они уже показывают всю жизнь рыжего беса. - Ты МОЙ, Артур. Только мой, - Керкланд-старший разодрал рубашку брата. Начал оставлять засосы. Если же парень возникал, сопротивлялся, то следовали удары. Скрытые, не по лицу, но сильные и болезненные. Артуру было стыдно. Очень стыдно. Его слабость перед братом, его слабость перед миром. Он никогда не мог нормально бороться. Он хитер, но слаб. Всегда был и всегда будет. Рыжего он уже совершенно не слушал. Он хотел сбежать. Хотел провалиться под землю. *Английский Канал = Ла-Манш.