Passive.

- Познакомь меня с ним, - дым сигареты, проникая через окно с балкона квартиры, невесомой дымкой окутывал всю комнату. Артур, что лежал на кровати, притворяясь спящим, на это предложение своего старшего брата лишь недовольно сморщился. Он не будет их знакомить. Он не позволит встретиться этим взрывным стихиям, этим разным сторонам мира, этим двум собственникам. Оставить их в одной комнате, да и пуская просто свести вместе равносильно огромному смерчу, может быть даже можно сравнить с Катрин. - Артур, я знаю, ты не спишь. Когда ты спишь от тебя веет спокойствием, а уже с балкона чувствую очередную дозу прекрасного аромата типичного тебя. - И какой же это запах? - не отрывая головы от подушки тихо произносит Керкланд-младший, даже замерев. Вкушать приторный вкус лживого спокойствия было нестерпимо омерзительно. - Запах безысходности, не знаю, сложно его описать прямо сейчас, но он мне нравится. Такой... натуральный и завлекающий парфюм, братишка, - докурив сигарету, Аллистер перевалил через окно и проник таким образом в комнату. Проводив ушедшего на кухню рыжего, Артур тяжело вздохнул. - Будешь что-то есть? - громкий окрик из другой комнаты дома опять прорезал наступившую тишину. - Нет, спасибо. - Тогда я в душ. И тишина. Артур спокойно выдохнул, вставая с кровати. Он знал, что получит за то, что сейчас собирается сделать, он прекрасно понимал, что с ним вытворят то, о чем и подумать противно. Но он должен, ведь он же обещал. Он обещал встретиться с Гилом. С ничего не подозревающим Гилом, который, черт его дери, работает в полиции, который мог бы разрешить его проблему. Но необъяснимо почему, Артур всегда отшучивается, если тот замечает синяки или порезы. Всегда, гордо вздернув нос, говорит, что обучал глупых одноклассников уму разуму, а альбинос же на это еще пуще смеется, так как представить грозного худощавого парнишку, возвышающегося над грудой побитых тел футболистов, не каждому дано. Он обещал, значит он сделает. Ему правда наплевать на то, что потом с ним будет. Главное, хоть небольшой кусочек счастья. "Ну так? Ты придешь?" - следует краткий ответ "да", который успевает настрочить Артур, надевая рубашку в погожий летний день. Нужно скрывать знаки собственничества Аллистера от Гилберта. Приходятся даже застегивать на верхнюю пуговицу, чтобы не показывать красочные засосы и укусы на своей шее. "Фух, готов", - мысленно подбадривает себя англичанин, осматривая себя в последний раз перед зеркалом в прихожей. Байльшмидт не должен увидеть всего этого. Даже небольшая царапина могла вызвать кучу вопросов со стороны любопытного альбиноса, а это было совершенно нежелательным. - Артур, подай мне полотенце, - голос из-за приоткрытой двери ванной пугает так, что, находившийся до этого момента в полном спокойствие юноша, подскакивает и несется вон из квартиры. Дальше, еще дальше, быстрее и еще быстрее, он должен суметь прийти, домой уже обратно сейчас не вернуться. Выбора нет, хоть и изначально не было. Артур бежал по улицам, через парки. Он чуть не попал под две машины, пока перебегал дорогу на красный сигнал светофора, но и это не могло его сейчас остановить. "Не вернусь, не хочу. Не хочу!" - мысли путались, а парень все продолжал бежать. У него уже началась нехилая отдышка, его трясло, но он бежал. - Эй, Артур, тише-тише, аккуратнее, - смеясь столь непонятной спешке своего "друга", альбинос приобнимает его за плечи, - ты весь дрожишь, что случилось? - Гил рассматривает мокрого и трясущегося Артура. Кажется, но у него сейчас начнется истерика. До чего же странный все же у альбиноса объект для обожания, он сам постоянно об этом думает. - Н-ничего, - выдыхает блондин, чуть отводя взгляд в сторону. Не надо было так волноваться. Вот его Гил, вот он, прямо перед ним его Байльшмидт. Как всегда прекрасно выглядевший, даже совершенно неподходяще для офицера полиции. Да и вообще, этот альбинос был совершенно особенным. Ему было наплевать на закон, при этом он служил его рукой, ему было наплевать на людей, при этом он старался выделяться. Он был не таким как все, пленительный, особенный, а еще, не смотря на все его шуточки, подколы и шутливые тычки, он был очень добрым. Артур не выдержал и кинулся в объятия Байльшмидту. Тот, в свою очередь, нехило так прифигел, поскольку для того, чтобы обнять мальчишку нужна была целая тайная операция по подкрадыванию со спины, а тут. Он сам требует объятий. - Все же что-то случилось. Ладно, потом расскажешь, а сейчас мы идем покупать тебе футболку, - усмехнулся альбинос, - не хочу, чтобы мою персону видели с маленькой потной истеричкой, ой, - смеясь произносит он, дав щелбан парню. - Что, нет, эй, постой, - попытки оправдаться были перебиты громкими выкриками о том, что это вообще-то некультурно, что он его вообще оштрафует таким образом. В примерочной было довольно тесно и неуютно, а вечно снующий туда-сюда Байльшмидт, что явно надеялся сделать из своего парня моэшную девочку-подростка с крестами и черепами на одежде довольно напрягал. - Ладно, дай я тебе последнюю занесу, - постучался альбинос, заходя внутрь. - Эй, тут и так тесно, черт тебя дери, - буркнул блондин, натягивая ворот футболки чуть повыше, чтобы не дай бог Гил бы не заметил, - и где футболка, - закатил глаза Артур. - Ксе-се, а я тут не ради футболки, Артурушка, - смеется он, приближаясь к парню еще ближе, хотя, куда уже. Щелкнувшая щеколда показывала, что просто так Гилберта выгнать будет фактически нереально. - Гил, ты же знаешь мои правила. До восемнадцати нельзя. - Та васемнацати незя, - передразнил немец, засовывая руку под рубашку Артура. Но, неаккуратное движение и рука легла прямехонько на синяк. От этого Артур вздрогнул, прикусив губу, чтобы не издать не дай бог стона боли. - Что с тобой, неужели так завелся? - рычит на ухо альбинос, что слишком уперт и слишком баран, чтобы понять слово "нет". - Нет, просто оставь меня, - огрызается Артур. Естественно его парень не прекращает, лишь входя во вкус от легкого сопротивления. - Оставь меня! - Керкланд-младший отталкивает полицейского. С силой. Поэтому Гилберт врезается в противоположную стену. - Что с тобой, - резкий тон, холодный взгляд. Гил действительно напрягся, он начал что-то подозревать. Что-то действительно произошло, а Артур не хочет об этом говорить, - что с тобой, - полицейский опять приближается. Побледневший юноша вызывает еще больше подозрений. Он задирает футболку и его взгляду предстает избитое тело, все в синяках и засосах. - Кто это сделал, - все так же холодно произносит альбинос, отпуская футболку и отступая чуть назад, - скажи мне. Артур должен был сказать. Он должен был, тогда бы все его проблемы испарились. Тогда бы его брата посадили, надолго бы посадили, а сам же парень успел бы закончить школу и уехать далеко-далеко. Но нет. Этому никогда не суждено случиться. Стокгольмский синдром уже давно развился в мозге молодого человека. - Никто. - Артур, скажи. - Нет, никто. Никто ничего со мной не делал. Никто, - блондин зарывается пальцами в свои волосы, сжимая их и чуть-ли не вырывая клочья. Немец же, как полицейский, прекрасно понимал, что жертва не скажет, даже самому близкому человеку, если она подверглась сексуальному насилию. Ненависть к одному дальнему и призрачному образу этого человека уже кипела в мозгах у Байльшмидта. - Все хорошо, Артур, все хорошо, иди сюда, - полицейский с нежностью посмотрел на своего возлюбленного и обнял его, прижимая к себе. Было неприятно, но как неприятно было Артуру, вот это вопрос. - Эй, вы там, либо выходите, либо трахаетесь дома, - кассирша или консультант постучался в примерочную, чем вызвал бурный смех молодых людей. Все же купив новую футболку, Артур с облегченной душой и Гил с тяжелым сердцем направились дальше, прямо в пункт их изначального местоположения. Прекрасное и милое кафе на окраине парка, где они в первый раз увиделись в живую. - Наконец-то дошли, - потягивается альбинос и усаживается за столик. Напротив него садится Артур и они начинают обсуждать, смеются, кто-то опять занудствует, а кто-то опять плевать хотел на занудство молодого человека. - Что-то будете заказывать? - голос просто молотом ударил по голове Артура. Он, подняв глаза, увидел своего старшего брата, который, подсев к ним, с интересом начал изучать Гилберта. - А, я, кстати, Аллистер, брат Артура, - протягивая руку, скалясь и приобнимая братика за плечи, рыжик смотрит прямо в красные глаза. Они оба друг другу сразу не понравились. Как только пожали руки, это можно было уже считать обозначением начала холодной войны.