Bind Your Love

Я был привязан к нему, а он ко мне. Одним поцелуем, одним прикосновением, но от всего этого на столько веяло любовью и преданностью, что, пожалуй, у любого закружилась бы голова. А после... Всё было так прекрасно и по-домашнему уютно. Я и он. Моя кухня, готовка и море смеха. Он больше не плакал и не был расстроен. Я сумел показать ему, что могу стать для него всем, что он только пожелает. Более того, я буду рад быть для него хотя бы кем-то. - Я не верю, что это происходит, - шепчет он мне, когда мы лежим на диване в окружении уже грязных тарелок. - Что я здесь. И ты здесь. Так близко и так... - По-настоящему, - заканчиваю за него я. - Да, знаю. Я тоже это чувствую. И я прижимаю его к своей груди так крепко, как только могу. Мы переплетаем наши пальцы, сжимая ладони друг друга, оба дышим чуть прерывисто. А ещё улыбаемся, как сумасшедшие. Самые счастливые сумасшедшие на всей планете. И он остается со мной. Не как знакомый, или друг, или просто желающий помочь. Он остается со мной потому, что любит меня. А я люблю его. Он - тот, кто мне нужен в жизни, и так всегда было, просто раньше я этого ещё не знал. Он был создан для меня, а я - для него. И всё, что произошло за это короткое время, всё хорошее и плохое, должно было произойти только для того, чтобы мы поняли, что в этой вселенной мы не можем существовать по-отдельности. Утром он принес мне кофе в постель, а ещё какие-то полусгоревшие тосты. Гарри чуть виновато прикусывал губу, когда я перевел взгляд с подноса на него. - Я задумался и... - начал оправдываться он. Но как только поднос опустился на кровать, я потянул его за руку так, что он упал сверху на меня. - И о чём же ты думал, кудряшка? - с самого начала мечтаю так назвать его и вижу, что это прозвище чуть смущает его, потому что Гарри слегка морщит носик. - О тебе, разумеется, - говорит он с улыбкой. А дальше слова уже оказываются совершенно ненужными. Я целую его, медленно и сладко, и его язык уже оказывается у меня во рту, а затем я закусываю его нижнюю губу...и снова легкое нежное прикосновение. Это было прекрасное утро. Теперь я чувствую себя действительно счастливым.

***

Прошла ещё одна неделя. Родители Элеанор подписали бумаги, в которых согласились о закрытии дела. "Мы устали так жить. Нужно двигаться дальше" - говорили они. И мне, пожалуй, подобные мысли были бы простительны, более того, я уже двигаюсь дальше и, кажется, меня это вовсе не смущает. Но родители... Не верю, что они могли озвучить такое. Слова, которые я сейчас произнесу будут совершенно неправильны - я даже рад, что они подписали эти бумаги. Но Стайлс научил меня одной очень важной вещи, которая заставила меня влюбиться в него ещё больше: "Иногда нужно нарушать даже самые строгие правила, чтобы чувствовать себя и вправду живым". Я говорил уже, как сильно люблю этого парня? Каждый ужин мы готовили вместе, завтраки обычно были заботой Гарри, а я всегда привозил ему обед в редакцию. Мы смотрели какие-то дурацкие фильмы каждый вечер, потому что Гарри совершенно не умеет их выбирать, но я молчал об этом каждый раз, потому что фильм - это такая мелочь. Мы целовались так часто и так долго, что мои губы чувствовали себя странно без его губ сверху. Мы постоянно смеялись, говорили о разных мелочах, открывали друг другу свои мысли, доверяли сны. И так прошла ещё одна неделя, а за ней ещё. И всё казалось таким правильным, спокойным и размеренным, что я стал забывать о том, что так не бывает. Где-то должна появиться пробоина в лодке под названием "Счастье". И она появилась. Я остался в тот день дома, чтобы в тишине разобраться с кое-какими бумагами. Гарри уехал на работу на такси, что я ему вызвал, а буквально через 10 минут в двери кто-то позвонил. Я покачал головой и улыбнулся. Наверняка Стайлс снова забыл ключи и бумажник, растяпа. Но на пороге оказался не Гарри. - Луи, верно? - спросила женщина. - Я Энн Стайлс. И у меня есть разговор.

***

Мы прошли в гостиную и сели друг напротив друга в креслах. Что-то внутри меня кричало о том, как я хочу сказать этой женщине о том, на сколько неправильным с её стороны было выгнать Гарри, что он просто прекрасный человек, что я не его ошибка, что я никогда не позволю ему чувствовать себя плохо, что это она та, кто ошибается. Но я не произношу ни слова. - Разговор будет касаться Гарри, - начинает она. - Да, я понял, - я киваю и отвечаю слегка грубо. Это и так ясно, что она пришла поговорить о сыне. - Верни его домой. Ему здесь не место, - сначала я думаю, что она шутит или что-то вроде этого, но её лицо совершенно серьёзное. - Правда? А может быть ему не место там, где его не хотят принять любого? Может ему не место там, где его не любят просто за то, что он есть. Может быть ему не место именно рядом с вами? - Я знала, что ты разрушишь его жизнь. С самого начала знала, - она качает головой. - Тебе не поссорить меня с сыном! - он чуть повышает голос. - Я даже не пытаюсь. Вы и без меня делаете это превосходно, - я же остаюсь спокойным. - Это мой мальчик. И я лучше знаю, какой выбор для него будет правильным. - Вы не можете считать его своей собственностью! - я вскакиваю с кресла. Слова этой женщины откровенно возмущают меня. - Он свободный человек. И сам делает выбор, и не важно каким он является для вас. Он правильный для него! - Ты не дашь ему то, что ему нужно. Ты не сможешь. И Гарри это поймет. И я надеюсь, что будет ещё поздно собрать воедино кусочки, на которые это разобьёт его, - она гордо вскидывает голову. - Тебе решать: оставить его в покое и дать ему шанс жить так, как все, или следовать своим желаниям и воспользоваться моим мальчиком, испортив всё, к чему он так долго шёл. - Хорошо, что Гарри сейчас не слышит Вас, миссис Стайлс. Это разбило бы его сердце. А теперь, - я прохожу в коридор и открываю входную дверь, - Вам лучше покинуть мой дом. Она уходит молча, даже не смотря на меня больше. Она не услышала ни единого слова, которое я сказал ей за сегодня, и я уверен, что никогда не расскажу об этом Гарри, потому что это действительно сломает его. Встреча с Энн не выходит у меня из головы до самого вечера. И когда Гарри возвращается домой, я так сильно нуждаюсь в его поцелуе, что даже не позволяю ему раздеться, целуя его прямо в коридоре, обхватив его милое личико своими руками. - И тебе привет, - улыбается он после. Но, к сожалению, я не могу заставить себя улыбнуться в ответ. - Что-то случилось? - и конечно же Гарри всё понимает. - Я люблю тебя, - шепчу я ему в губы. - И из-за этого ты такой грустный? - он хмурится слегка, и это, разумеется, вызывает у меня улыбку. - Конечно же нет. Я просто... - ...безумно скучал, - перебивает меня Гарри, и я в очередной раз удивляюсь тому, как ему удается читать мои мысли.

***

- Гарри, а что если все будут против того, что мы...ну...будут против нас, - сегодня я лежу на его груди на огромной кровати, и боюсь заглянуть ему в глаза, когда задаю этот вопрос. - Я всё равно буду любить тебя, Луи Томлинсон. - Да, но... - Эй, Луи, посмотри на меня, - он заставляет меня поднять на него голову. - Я ещё никогда и никого не любил. Я мог знать людей годами и не чувствовать к ним совершенно ничего. А потом появился ты, и все мои представления о жизни и малейшей правильности в ней просто испарились. Ты моя новая реальность, помнишь? - я улыбаюсь и киваю. А когда я тянусь к нему за поцелуем, Гарри продолжает говорить, прикрыв глаза. - Я буду бороться за тебя, если потребуется. Против кого угодно. Я буду бороться за тебя. И я смотрю на его лицо, такое спокойное, когда он произносит это. Глаза прикрыты, ресницы слегка дрожат. Я сглатываю. Он готов бороться за меня. За нас. Разве нужно что-то ещё? И я слегка улыбаюсь, не в состоянии отвести глаз от него, а затем шепчу очень тихо, чтобы не нарушить покой на его лице: - Ты привязал меня своей любовь навсегда. Самой крепкой веревкой. И даже если она порвется, я буду крепко сжимать твою руку, не позволяя упасть без меня в пропасть. Только вместе. Всегда и везде. - Только вместе, - шепчет он мне в ответ, и мы забываемся в очередном поцелуе и нежных касаниях рук к телам друг друга.