Bind Your Love

Мы делились весь вечер прикосновениями нежных пальцев к коже друг друга, и каждый раз оба вздрагивали от этого, но продолжали. Каким-то образом Гарри переместился ко мне на колени, и шум телевизора, где мы остановились на каком-то музыкальном канале, был лишь задним планом для нас. Но мы не целовались. Мы смотрели друг другу в глаза, переплетали пальцы наших рук, просто молчали, ощущая невероятное спокойствие и счастье рядом с друг другом. И, как всегда, этого уже было достаточно. Мы пошли в кровать около полуночи, оба сонные, держась за руки, завалились на мою кровать в спальне, даже не раздеваясь. Гарри лежал у меня за спиной, обхватив мою талию своей рукой, и я мгновенно погрузился в сон. Сегодня мне снилось нечто новое, что дарило мне неведанное ранее ощущение. Я чувствовал, что держу чью-то руку в своей, видел лишь собственные ноги, которые медленно вышагивали будто продуманный ритм по серому асфальту, а на душе таилось нечто новое, то, чему я не могу дать объяснения или названия. И мне хотелось продолжить этот миг. Я не верил, что это сон, да, и пожалуй, даже не знал до самого утра. Я понимал, что это не простое ощущение счастья, или спокойствия, или...жизни. Это нечто новое, не имеющее специального слова на всём белом свете. И это чувство стало ещё более родным, когда я проснулся всё в тех же объятиях Гарри на следующее утро. Я переворачиваюсь в кольце его рук и смотрю в его всё ещё сонные глаза, скорее всего он проснулся несколькими минутами ранее. Гарри улыбается мне так мило и так счастливо, что я просто не могу сдержать ответной улыбки и дрожи по телу. Мы лежим ещё пару минут в полнейшей тишине, просто смотря друг на друга, а затем Гарри, хриплым ото сна голосом, произносит мне прямо на ухо то, чего я не ожидал от него...в ближайшее время: - В душ? Я чувствую, как во рту пересыхает, как волна эмоций катится где-то с глубины, останавливаясь в горле комом, и не давая дышать. Я чувствую легкую беспомощность, а ещё, почему-то, стыд. Но я не хочу стыдиться. Его, и моих чувств, и всего того, что уже происходит между нами. - Может быть мы начнем с поцелуя? - предлагаю я и полностью поворачиваюсь к нему лицом. Он не спешит прикоснуться своими губами к моим. Он просто смотрит на них, и от одного уже взгляда я чувствую себя прекрасно. Но меня не покидает мысль о том, что я хочу ощутить его губы, испытать на вкус, сделать их своими всего за один поцелуй, но навсегда. И я не выдерживаю первым. Я тянусь к нему и совсем легко касаюсь его губ. Глаза тут же прикрываются, я делаю несколько движений губами, а Гарри...отвечает. И я понимаю, что у него нет особого вкуса, или даже похожего на что-либо. Но его губы с самой первой секунды принадлежат моим. И я уверен, что это навсегда. Я и он. Поцелуи, кровать, касания...

***

Мы выбираемся из кровати только спустя минут двадцать, проведя их в основном за поцелуями, как ни трудно догадаться. В душ мы всё-таки идем по отдельности, и пока я моюсь вторым по счету, Гарри готовит завтрак для нас. Сегодня это оказался омлет и кофе, который он варил сам. И это стояло на подносе на простынях в моей спальне, когда я вернулся туда, как обычно, за чистой футболкой. - Я сегодня хочу снова съездить к родителям, - говорит Гарри, сидя с одной стороны от подноса, и уже поедая омлет. - Тебя отвезти? - предлагаю я, и вместо того, чтобы сесть по другую сторону, и обхожу кровать и сажусь сзади парня, прижимаясь к его спине. - Я сам, - кратко произносит он и подает мне немного омлета на вилке. Я ем с его рук, и мы оба выглядим такими счастливыми, что запросто забываем о любых других делах ради друг друга. Гарри уходит из дома через час, я практически сразу после него. Сегодня меня ждет не офис, не работа, а небольшой сюрприз для Стайлса. Он обмолвился однажды, что никогда не ел суши, и я считал своим долгом научиться готовить хотя бы простейшие из них за несколько часов, чтобы приготовить их для Гарри на ужин. Я проторчал пару добрых часов в одном из японских ресторанов недалеко от города на кухне, пытаясь освоить все эти техники, но выходило не особо. Однако, я решаю рискнуть, покупая набор для суши и все необходимые ингредиенты в супермаркете сразу после моего небольшого "курса". Домой я еду весьма вдохновленный, стараясь не думать о том, что ужин сегодня вряд ли будет выглядеть эстетично. Главное - это вкус! Но такое убеждение помогало лишь на пару секунд. Я хочу сделать это идеально. Я хочу всё делать идеально для него. И когда я ставлю машину на сигнализацию, держа несколько пакетов в одной руке, я оборачиваясь и вижу, что где-то в углу на крыльце сидит Гарри, обхватив свои ноги руками и...всхлипывая. - Чертовы ключи. Я просто забыл чертовы ключи, - протянул он, как только я подхожу к нему ближе. Но я знаю, что проблема не в ключах, или чем-то подобным. Я сажусь рядом с ним на крыльце и молча смотрю, ожидая момента, когда он сам сможет рассказать мне о том, что произошло. - Она даже не пустила меня. Не пустила в мой дом, понимаешь? - бормочет Гарри, утыкаясь лбом в моё плечо. И я понимаю, что сейчас моя очередь приободрять его, помогать и просто быть рядом. Быть его. Быть для него здесь и навсегда. - Гарри, она ещё поймет, что совершила ошибку. Она будет просить у тебя прощения, вот увидишь, - произношу я так нежно, как только умею. Но Гарри поднимает свою голову с моего плеча и смотрит на меня. Я вижу, что его глаза слегка покраснели, а щеки мокрые, и меня начинает слегка трясти от того, что я вижу его в таком виде. Он не заслуживает такого, он не должен плакать, он лучше всего этого, просто... - А я не хочу её извинений. Не хочу, чтобы когда-то она поняла. Мне не нужна мама, которая будет раскаиваться. Мне нужна мама, которая не будет совершать ошибок. Она нужна мне сейчас, а не потом, - он выдает это так резко, что я чуть сжимаю плечи и откидываюсь назад. Гарри шмыгает носом ещё раз и продолжает смотреть на меня. - Я не могу этого изменить, прости, - шепчу я. - Я и не прошу тебя об этом, - говорит он в ответ. А я продолжаю еще тише. - Но я бы хотел... И тут я снова ощущаю его губы на своих, а его руки на моих щеках, а затем ещё его язык встречает с моим, и в голове в миг становится пусто, а в животе летают бабочки, а губы получают свою порцию удовольствия, которое разносится по всему телу. И я чувствую, что вот-вот произнесу слова, для которых может ещё оказаться очень-очень рано. И я сдерживаю себя. Стараюсь молчать. До последнего. До нехватки воздуха в легких. До потери реальности. Молчать из-за страха потерять ту пока ещё тонкую нить между нами. Но все мои мосты рушатся, когда я слышу его шепот мне прямо в губы: - Я чертовски сильно люблю тебя, Луи Томлинсон.

***

И я замираю на несколько мгновений. Я забываю, как дышать, забываю, как произносить слова, забываю о реальностях, любых, хороших и плохих. Я забываю и забываюсь. Растворяюсь в его словах и взгляде, в нежности и... любви. Теперь я знаю. Я не один. В своей жизни, своих чувствах. Я не один и больше никогда этого не будет. Я удержу его. Не дам ему уйти. Я не дам этому разрушиться. Не дам кому-то испортить нас. И теперь, когда единственным элементом для полной реакции остается мой ответ, я смотрю в его глаза, утыкаясь своим лбом в его, сижу так близко, как только могу на крыльце моего чертового дома, и стараюсь всё сделать на столько искренним, чтобы он смог ощутить мою любовь каждой клеточкой своего тела. - И я люблю тебя... моя самая лучшая реальность.