Якорь для одиночки

Впервые Гамбит задумывается о том, на какой он стороне, во время переворота на Дженоше. Тогда он с Грозой и Джубили попадает в капитальную передрягу. Не проходит и дня, как Гроза заперта в тесном боксе, а Гамбит и Джубили – за решеткой в ошейниках, блокирующих силы. Реми чувствует себя домашней собакой, которую по недоразумению посадили на цепь. Кожа под ошейником чешется, и он все время дергает подбородком, пытаясь сдвинуть чертов аппарат. Ночью Джубили, открыв собственную камеру, прибегает к нему. — Я могу открыть замки, меня научили в детдоме! – возбужденно говорит она. – Давай устроим завтра побег и освободим Грозу. Гамбит невесело усмехается. Отомкнуть замки – велика хитрость! — он мог бы и сам, да что толку? Пока на шее эта проклятая штука, он бессилен. — Тебе надо – ты и беги, — равнодушно отвечает он. Джубили обижается по-детски непосредственно – у нее все эмоции на лице. — Да пошел ты к черту! – говорит она. Гамбит слышит, как она перебегает от камеры к камере, пытаясь подбить остальных мутантов на побег. Реми знает, что они согласятся. Идиоты безмозглые. Наутро он сдает беглецов охране. Побег провален, Джубили отправляют в бокс для бунтовщиков, а отличившегося Гамбита ведут к руководству. — Так-так, и с чего же ты, мутант, решил предать своих друзей? – подозрительно щурится Гайрик. — Разве они мне друзья? – презрительно отзывается Гамбит. – Да им плевать на меня. Точно так же, как и мне на них. — Стало быть, ты сможешь тайно провести солдат в школу Ксавье, этот рассадник промутантской пропаганды, — решает Гайрик. – Мы нападем, застав этого мутантолюба врасплох. Стоит только машине отъехать недалеко от базы на Дженоше, как Гамбит вырубает своего охранника. Он, конечно, все еще в ошейнике, но далеко не идиот и способен постоять за себя. А по пути назад случается и вовсе чудо. Встреча с Бишопом оказалась как нельзя более кстати – и откуда только у киборга завалялся ключ от ошейника Реми? Гамбит возвращается на Дженошу, и вскоре все заканчивается благополучно. Мутанты освобождены, база пала, а Реми открывает боксы, выпуская на свободу и ослабевшую от приступов клаустрофобии Грозу, и радостную Джубили. — О, боже, Гамбит, прости, что усомнилась в тебе! – она все с той же детской непосредственностью бросается ему на шею. – Прости, я должна была понять, что ты никогда не предашь нас, что ты только притворился, чтобы нас вытащить! — С чего ты взяла, детка? – смеется Реми. – Не будь в этом так уверена. Он и сам ни в чем не уверен. Когда он сдавал план побега Гайрику и Траску, Гамбит совершенно точно думал о себе. В конце концов, эти дураки все равно провалились бы со своим никчемным планом. Ему было жаль Грозу, которая со своей клаустрофобией застряла в тесном боксе. Он всегда относился к Джубили с той врожденной мягкостью, которая заставляет смотреть на любой идиотизм сквозь пальцы, как-то по-отечески. Но он, не задумываясь, сдал их, когда речь зашла о его собственной шкуре. С другой стороны, едва машина тронулась, Реми уже прикидывал, насколько далеко стоит отъехать, прежде чем вырубать охранника, хватит ли времени добраться до базы на Дженоше до заката солнца, пока еще идут работы. Это притом, что вообще-то план освобождения был чистым безумством и провалился бы непременно, не наткнись Гамбит на Бишопа с волшебным ключиком. Это притом, что геройство вообще не в стиле Гамбита. Обо всем этом он думает на обратном пути с Дженоши. Он не знает, где его сторона. Он даже не знает, чего от себя ждать, когда и как он поступит. Когда будет спасать друзей, а когда – себя. Ему жизненно необходимо с кем-нибудь поговорить. Сначала Гамбит завидует Росомахе. Завидует его цельности, его упрямству, его собачьей преданности, его четкой определенности. У такого явно никогда не возникает необходимости думать, на той ли он стороне. Но потом, поразмыслив, Реми понимает, что ошибается. Логан прожил уже не одну человеческую жизнь, видел, как умирают от старости его друзья, в то время как он, вечно молодой, вынужден бороться дальше. Гамбит прикидывает, что при таком возрасте, конечно, можно никогда не изменить друзьям. Но очень сложно прожить столько лет, не изменив самому себе, своим принципам. Ведь мир вокруг меняется, и скорее он сломает тебе хребет, чем ты ему. — Логан, сколько тебе лет? – спрашивает Гамбит однажды, когда застает Росомаху греющимся на солнышке на крыше. — Столько не живут, салага, — беззлобно отзывается человек-зверь. Он жмурится на солнце и, судя по всему, пребывает в более-менее хорошем настроении. — Я серьезно. — Не скажу, — с каким-то детским злорадством в голосе сообщает Росомаха. — Да ладно, брось, душа моя, — усмехается Гамбит. – Я никому не выдам твою тайну. — Отвали, лягушатник, — градус настроения у Логана сползает вниз. На сей раз в его голосе чуть больше угрозы. — Ей-богу, Логан, ты как девица… — хмыкает Реми. – Хотя это и неважно, на самом деле. Я слышал, Джин говорила, что ты можешь быть старше профессора… Наверное, лет сто. — Если не больше… — тихо бормочет Логан. — Что? — Ничего! — сердитый рык. Никто не любит, когда вторгаются в его личное пространство. Гамбит отлично понимает Росомаху, но сейчас его волнует весьма важный вопрос. — Тебе ведь часто приходилось выбирать сторону, да? Я хотел спросить… — Что ты хотел спросить, прилипчивая ты пиявка? – это звучит уже почти тепло. На сей раз Логан, кажется, не против поговорить на личные темы. — Как ты понимал, какая сторона верная? То есть… ты никогда не думал о том, насколько правильным был твой выбор? Как ты боролся с сомнениями? — А никак, — спокойно отвечает Росомаха. Гамбит в удивлении переводит на него взгляд. Логан смотрит куда-то вдаль, щурясь от палящего солнца. — Что? — Таких как ты… ну, и таких как я тоже… — Росомаха морщится. Видно, сравнение с Реми ему не слишком по душе. – В общем, мы никогда не сможем найти верную для себя сторону и избавиться от сомнений. Это обратная сторона монеты, салага… Мы хотим того, чего у нас нет. Только осев на месте, хотим уйти. Оставив что-то, хотим к этому вернуться… Нас всегда будет швырять из стороны в сторону. — И что делать? — А ничего, — отвечает Логан, будто оно само собой разумеется. – Либо живи как жил… либо найди себе якорь, приятель. — Якорь? — Цепляйся за то, что для тебя важно. Это помогает… на какое-то время. — А какой у тебя якорь? Росомаха не отвечает. Переведя взгляд и прищурившись, Реми понимает, что Логан смотрит вниз. Там возле гаража затеяла мойку машины Джин. Гамбит видит закушенную губу Логана и сознает, что теперь появится еще одна тема, о которой они будут молчать. — Вот так вот просто? – спрашивает Реми через какое-то время. — Ничего никогда не бывает просто, салага, — со странной тоской в голосе отзывается Логан. – К тому же, это не навсегда. Впрочем, тебе хватит. — А тебе? — Может, на одну человеческую жизнь… — отвечает Логан. И, помолчав, добавляет. — А я, знаешь ли, помню еще войну Севера и Юга.