Drive

Я не появлялся дома около недели. Не знаю, честно говоря, я полностью потерял счёт времени и выпал из реальности — в очередной раз. У Барта в хижине был неплохой телевизор, а в холодильнике всегда стояло несколько бутылок пива. Я просто лежал на диване и «смотрел» футбол пустыми глазами. — Чувак, смени носки и перестань бросать коробки из-под пиццы на пол, — раздраженно говорил друг, зная, что реакции от меня все равно не последует. Я был либо пьяным, либо обдолбанным, либо с отходняком. Или глубоко в мыслях. О ситуации в баре я уже не помнил: лишь сбитые костяшки пальцев напоминали мне о том, что я опять подрался. Где, когда? —Неважно. Всего лишь *очередной раз.* Моя голова была пуста и наполненна вихрем мыслей одновременно. > «Опять напился»… «Мама будет недовольна»… «Недовольна?»… «Ее сердце опять будет разбито»… «Жизнь дерьмо или я дерьмо?»… Когда я вернулся домой (с жутким перегаром), была ночь. Благо, в тот раз я взял с собой ключи и неловкими движениями трясущихся пальцев кое-как открыл замок. Я не ожидал того, что свет в холле будет гореть, ровно как и того, что моя мать будет сидеть на диване в ночнушке и дремать. Я попытался снять обувь как можно бесшумнее, но завалился в бок и чуть не уронил вешалку для одежды. Триш мгновенно открыла глаза. — Зейн… — ее взгляд был пронзительным и… злым? Я никогда не видел в глазах своей матери злобу, так что это привело меня в чувство, по крайней мере — отчасти. — Мам, — негромко сказал я, подойдя ближе, — Что-то случилось? Она словно вспыхнула. Цвет глаз из карих будто перешёл в чёрный, на щеках вспыхнул румянец. Ладони сжались в кулаки. Она резко встала с дивана, однако не произвела никакого шума. Вот оно — искусство. -—Ты! Перешёл все границы! —прошипела она, ткнув пальцем мне в грудь. — Я на многое закрывала глаза, сын, но не тогда, когда дело касается других моих детей! — Скажи мне, что произошло, — голова раскалывалась; мне не хотелось скандалов. — И давай закончим с этим. — Что с тобой стало? — словно выплюнув эти слова, Триш отшатнулась от меня, как от огня. — Я тебя не узнаю, и давно! Ты — отвратитителен. Не знаю, как ты будешь смотреть в глаза Валии, но в мои взглянуть тебе точно больше не удастся. Мне словно дали под дых. Мать в ярости. Что она несёт? В глазах все плыло, хотелось нажать на кнопку «выключить». Валия? При чем здесь моя сестра? — Не делай вид, что не знаешь! Имей совесть хотя бы признать, что ты разрушил ее жизнь. Кажется, я произнёс это вслух. Ее доброе лицо изменилось до неузнаваемости. По-моему, я полностью отрезвел и пришёл в себя, но это не дало мне большего понимания происходящего. — Перестань. Объясни мне, что случилось, я не понимаю. — Не смей мне грубить! Я больше не собираюсь этого терпеть. И твои сёстры — тоже. Валия уже неделю плачет. Ничего не ест! Я знаю, что она ещё юна, но она действительно влюблена в этого мальчика. И по твоей милости он ее бросил. По-моему, это был розыгрыш. Да? Что я сделал не так на этот раз? — Мама… Я не помню, что было неделю назад. Но ты же знаешь: я никогда не стал бы вредить Валии. Я люблю ее. — Не говори о том, чего тебе не дано было познать. Ты влюблён в алкоголь, разве что. Помнишь того мальчика, Стэна, сына нашей соседки? Ты его чуть не убил. Твоя сестра была в истерике, увидев его лицо! На нем живого места нет. — Погоди, что? Какой ещё Стэн? При чем здесь Валия? — мои нервы были на пределе. Это что ещё за херня? — Стэн Хейс, Валия встречается с ним пол года или около того. Если бы все время не пил, ты бы помнил, что она рассказывала о нем. Но теперь… Он ушёл от неё. Сказал, что не хочет иметь дело с тобой, Зейн, а так как ты ее брат… Я не могу, — Триш всхлипнула и снова, почти бессильно, опустилась на диван. Она заплакала. — Он в больнице! Я никогда не смогу посмотреть в глаза его матери. >… Стэн Хейс… Бар… Ублюдок, занявший мое место… > «… Не отрастил яйца…»… " Посмешище…» Все встало на свои места. Я вспомнил, как избивал его, даже когда он уже не шевелился. Я был в ярости! И откуда мне было знать, что он встречается с моей сестрой? > — Стэн Хейс, Валия встречается с ним пол года или около того. Если бы все время не пил, ты бы помнил, что она рассказывала о нем… Черт. *** Когда я подошёл к ее двери и неуверенно занёс руку, чтобы постучаться, я услышал ее рыдания. — Пожалуйста!..Нет, ты не понимаешь… — Я не виновата в том, что он мой брат!.. — Я люблю тебя… — Знаю!.. — Прошу, не вини в этом меня! … Нет! Прошу, не бросай трубку!.. И снова — рыдания. Я так и не зашёл к ней. Не знаю, что я сказал бы, но у меня в планах было извиниться. Я правда хотел. Вина съедала меня изнутри. Наконец-то я понял, что имела ввиду мама, когда я услышал Валию за дверью. Ей было больно. Из-за меня. Конечно, Хейс придурк, и он сам виноват. Честно говоря, разве это мужской поступок — бросить девушку из-за того, что тебя избил ее брат? Так поступают только трусы. Но имело ли это какое-то значение? Вряд ли я смог бы хоть как-то оправдать себя. Я просто влип. Последние пару лет я заглушал в себе чувство вины с помощью алкоголя. Очень часто меня посещала мысль начать все сначала, найти работу, измениться. Но каждый раз я просто срывался. Ровно один день и одну ночь я лежал в своей комнате, глядя в потолок и обдумывая одно из самых тяжёлых решений в моей жизни.