Френдзона

Звенящая трель выталкивает меня из сна, вынуждая подняться и плестись в сторону двери, чтобы открыть нежданному гостю. Мне совершенно не хочется никого видеть, но когда дверь отлетает в сторону и на пороге появляется Суджон, в груди все сжимается от раздражения и сумасшедшего желания выгнать ее прочь. Однако девушка не позволяет мне произнести ни слова и резким рывком бьет наотмашь по щеке, по мыслям, по гордости, не жалея ничего из перечисленного. Сжимаю зубы и гневно смотрю на эту тупую пигалицу, глаза которой, в свою очередь, мечут молнии, а лицо выражает ненависть и негодование. - Нахрена ты это сделал?! – она кричит во весь голос, и я механически смотрю на часы, замечая, что уже почти обед. Отличненько выбрала время для скандалов, ничего не скажешь. – Я опозорена едва ли не на весь Сеул! Ты знаешь, что кто-то слил видео в интернет и что там прекрасно видно, что ты вытворял! - Я стоял к ним спиной, здесь не о чем беспокоиться, - безразлично пожимаю плечами и пытаюсь пойти в сторону кухни, чтобы сделать горячего кофе и залить его в желудок, что буквально жжет после ночной попойки, но Суджон снова останавливает меня, хватая за плечо и разворачивая к себе. Нервно сжимаю ладони в кулаки и едва сдерживаюсь, чтобы не ударить ее. У Суджон настоящая истерика, ее распирает от злости, обиды, желания отомстить, но мне совершенно плевать, все, чего хочу, это чтобы меня оставили в покое и не пытались выяснить того, чего я сам порой не понимаю. Вздыхаю под ее тяжелым взглядом и, складывая руки на груди, все-таки позволяю себе немного заинтересованности, так, для виду, даже скорее для прикрытия собственного лицемерия. - Чего ты хочешь? - Что? – насмешливо бормочет девушка и, закатывая глаза, снова бросается ко мне, больно пиная в грудь. Меня чуть отбрасывает назад, и, кажется, последние цепи с громким хрустом лопаются, освобождая мою затаенную ненависть. Рычу и хватаю ее за плечи, сильно и болезненно встряхивая. В глазах Суджон все еще вижу ярость, и это раззадоривает еще больше, пробуждая внутри меня настоящего монстра. Пихаю ее к стене и упираюсь ладонями по обе стороны от головы девушки, чуть приближая лицо и суживая глаза: - Если ты еще раз поднимешь на меня руку, я тебя убью, - шепчу и вижу, как расширяются ее зрачки. С минуту она просто молчит и тяжело дышит, но потом у нее, кажется, полностью сносит крышу, потому что Суджон начинает колотиться в истерике, рыдать и биться, оставляя чувствительные удары на моей груди и плечах. Перехватываю ее тонкие запястья и обхватываю их одной ладонью, чтобы второй ощутимо ударить по щеке, вынуждая ее прийти в себя. Девушка растерянно замирает, и к ее глазам медленно начинают подступать слезы. Когда тебя разрывает на куски от невзаимной любви, это разве что сравнимо с ударом ножа в открытую вену. Только кровь не хлещет, не стекает по телу безостановочным ручьем, одаривая надеждой, что вместе с ней изнутри вытечет любовный яд. Эта боль намного хуже физической, потому что от второй хотя бы со временем заживают раны и проходят кровоподтеки, а от любви шрамы остаются на всю жизнь и исчезают лишь с гнилым прахом, в который ты рассыпаешься глубоко под землей много-много лет спустя. Жизнь научила меня этому и заставила больше не оступаться. Суджон – мое наказание, очередной простой эксперимент, последствия которого продолжают преследовать меня и вынуждать злиться еще больше. Иногда я просто хочу ее убить за навязчивость, легкомысленность и абсолютно необъяснимую любовь ко мне. Ненавижу это. Чертовски ненавижу. - У меня нет на тебя времени, - говорю так, чтобы она четко все расслышала, и отпускаю ее запястья, отступая на шаг. – Уходи к своему псевдо-другу и займи его своими идиотскими заморочками. Ты знаешь, что для меня ты даже не подруга, Суджон. Я не желаю иметь долгих отношений с девушками, поэтому не лезь ко мне. Вижу ее побледневшее, словно выпаренное лицо и до зубного скрежета ненавижу сам себя за жестокость. Она ведь все мне отдала, а я только забирал, ничего не предлагая взамен. Использовал, терзал, врал, но никогда о чувствах. Еще ни разу не признавал, что она мне дорога, потому что это не так. Телефон внезапно разражается звучной мелодией, и я, отступив от онемевшей девушки, подхожу к столику, подхватив аппарат, и прикладываю его к уху. - Дэхён! – щебетливый женский голос вызывает по коже толпу волнующих мурашек, и я сам не замечаю, как расплываюсь в совершенно глупой потерянной улыбке. – Я сейчас к тебе забегу, Дэхён! Значение слов вольтовой дугой протирается у сердца и выстреливает в мозг, посылая сигнал. Поспешно отключаю телефон и делаю шаг к Суджон. Она молча смотрит на меня, словно напрочь забыла, зачем пришла. Затем безвольно поддается моим пальцам, что обхватывают ее руку чуть выше локтя и тянут к двери, намекая, чтобы она убиралась. - Я ненавижу тебя, Дэхён, - шепчет девушка, и у меня на губах застывает насмешливая улыбка. Ох, сколько же раз я слышал это от нее и ни капли не удивлен очередному использованию знакомой фразы. – Ты грязно использовал меня… - Ты сама все знала, - киваю в ответ и отворяю дверь. – С самого начала. Суджон некоторое время просто переминается с ноги на ногу, но затем все-таки покидает мою квартиру, оставляя меня в одиночестве. Счастливо вздыхаю, обводя взглядом пустующую комнату, и радуюсь, что моя ночная шлюшка успела сбежать до того, как я проснулся. А сейчас ко мне нагрянет мой персональный лучик света, и никто не должен этому помешать. День проходит слишком быстро, потому что Да Ён, как обычно, бегает вокруг меня, будто порхая смешливой ласточкой, и рассказывает свои бесконечные истории, конечно же, приукрашивая. Она говорит, что ее парень Ёнгук, некогда бывший мне лучшим другом, пригласил ее к себе домой на выходных и что у них вот-вот произойдет первая ночь. Я завидую ему черной завистью, но лишь улыбаюсь и киваю, испытывая на себе всю тяжесть любовной боли. Всегда обещал себе не влюбляться, но чертов Гук притащил ее так внезапно, что я не успел надумать себе чего-нибудь лишнего, блокирующего, защищающего. Ей даже не пришлось пробиваться сквозь мои стены, потому что я сам неосознанно вручил свое сердце, навсегда застряв во френдзоне. Когда наконец она убежала на свидание со своим парнем, напоследок клюнув меня в щечку, я опустошенно сполз по стене, прижимая пальцы к, казалось бы, пылающему следу ее губ. Не только Суджон больно. Я тоже весь пылаю и умираю едва ли не ежедневно, но это терпимо - и мы все это знаем. У меня диагноз помешательства, скупой жадности и бесконечного "еенехватания". Заторможенно вглядываюсь в стену напротив, чувствуя, как меня накрывает тревога, а за ней тенью следует пустота и беспросветная тьма. Мне чертовски гадко без нее. Без моей Да Ён, которая мне чужая. Я ничего не жду, ни на что не надеюсь. Просто существую. Время идет до тошноты медленно. Ближайший клуб начинает свою работу с десяти, но ждать еще как минимум несколько часов. Продолжаю сидеть в темной квартире и подпирать собственную стену, прислушиваясь к доносящимся из приоткрытого окна городским звукам. Из подобия транса меня выводит громкий стук в дверь. Он не прекращается даже после моего игнорирования, и я все-таки заставляю себя подняться на ноги, плетясь в сторону входа. - Ты чертов ублюдок! – сильный удар кулаком приходится мне прямо в скулу. Я отлетаю на приличное расстояние и врезаюсь затылком в косяк стены. Фокусируя взгляд, вижу, что надо мной нависает озлобленный Сехун, и выдавливаю кривую улыбку. - О, ты пришел. Парень хватает меня за воротник, резко тянет и снова бьет, но на этот раз по щеке, на которой обязательно ближе к утру расцветет приличный синяк. Затем снова и снова - он наносит удары быстро и точно, не позволяя мне сопротивляться. Да я и не хочу. Такое чувство, будто я только и ждал его, чтобы он хорошенько врезал мне и вернул в реальность, вызывая хоть какие-нибудь эмоции. Хотя бы подобие ярости. Но так воздействует на меня только Суджон. Ухмыляюсь окровавленными зубами и получаю очередную порцию ударов, после чего валюсь мешком на пол и механически сгибаю колени, но Сехун не бьет меня ногами. Он тяжело дышит и стоит совсем рядом. Смотрит так, будто перед ним кусок дерьма, и я даже не знаю, стоит ли с этим спорить. - Ты понятия не имеешь, что такое любовь. Лучше бы ты сдох, козел. - Что ж ты не прикончишь меня? – снова растягиваю лопнувшие и сочащиеся кровью губы, чуть откидываясь назад, чтобы наши с ним взгляды могли встретиться. – Потому что ты трус? - Потому что она слишком любит тебя, сучий ты потрох, - кривится Сехун и сплёвывает в сторону, не излучая особой радости или облегчения от спущенного пара. Он прикусывает губы, отчего на скулах играют желваки, и я догадываюсь, что парень все еще зол. – Позвони ей и извинись. Еще лучше позови к себе. Если не сделаешь этого или попытаешься избить, я тебя точно убью, понял? - Думаешь, я боюсь тебя, молокосос? – сдвинув брови, я кое-как сажусь, вновь упираясь в стену и насмешливо рассматривая парня. – То, что я тебя не бью в ответ, не значит, что не могу. - Я знаю, - вдруг тихо отвечает Сехун и прячет ладони в карманы светлых джинсов, отходя на один короткий шаг. – Поэтому и говорю, чтобы ты не вел себя так с Суджон, иначе следующая такая потасовка между нами станет действительно серьезной. И не поступай так больше с ней. Я молчу, и Сехун, больше не найдя, что ответить, устремляется к двери и захлопывает ее за собой. Мне слышны его торопливые шаги по лестнице, они смешиваются со словами мальчишки, что звучат в сознании, как будто поставлены на повтор. Вздыхаю и выравниваюсь, направляясь к балкону. На ходу вытираю рукавом кровь с лица и вытягиваю из штанов пачку сигарет. Зажимаю одну между пожелтевших пальцев и, суя в рот, подхватываю обветренными губами. Прошло уже несколько часов, а городские звуки все не меняются. Прямо как чертова френдзона, что, как клетка, удерживает людей на одном месте, не позволяя двигаться дальше. Думаю о том, что было бы, если бы я не встретил Да Ён, а затем не столкнулся в клубе с Суджон, что была так прекрасна в то время… Делаю затяжку после поджога сигареты и жмурюсь от дыма, окутавшего лицо. Наверное, в моей жизни было бы все так же пусто. Может, и у Сехуна все похоже, ведь он так безумно любит Суджон, что готов бить за нее всяких подонков вроде меня и просить "играть с ней" ради ее же блага. А я так озабочен Да Ён, что только и жду, когда она хоть раз придет ко мне в слезах после ссоры с Гуком. Эгоизм. Жадность. Выжидание. Отвратительно. Они как пища, как кислород в комнате, где все заполнено дымом от огня. Как пепелище внутри сердца, что растет после каждой нашей встречи, стоит очередным надеждам сгореть под воздействием реальности. Тянусь к мобильному телефону, придерживая сигарету уголком губ. Ее номер один из первых, прямо под номером Да Ён, и это по-настоящему пугает. Я ненавижу быть зависящим от кого-то. Ненавижу быть должным и выполнять чужие приказы, но все равно подчиняюсь, будто мной манипулирует невидимый кукольник. Слышу ее хриплый голос и догадываюсь, что, должно быть, она много плакала за эти несколько часов. - Это я, - коротко отвечаю и, вглядываясь в дальние улицы, светящиеся под светом фонарей, выдыхаю: - Приезжай ко мне сейчас. Я хочу тебя. - Скоро буду, - даже ее голос, кажется, повеселел, и звонок оборвался. Выпускаю телефон, и он шлепается на пол, все еще мигая разноцветным сенсорным экраном. Никотин не помогает, нервы и стойкость – ни к черту. Наблюдаю за прохожими людьми с высоты своего балкона и, как бы ни было странно этого признавать, жду звука ее шагов. Именно ее, не чьих-либо больше. Да Ён у Ёнгука и точно не придет. Сехун не вернется до следующего нервного срыва Суджон. Больше ничьих шагов не помню, и это, наверное, хорошо. В жизни так спокойно и стерильно, будто запрограммированно, только не так, как хочется. Тяну в рот вторую сигарету и подпаливаю ее. Когда краснеющая полоска доходит до середины, вижу подъехавшее к подъезду такси, из которого выбирается красноволосая Суджон. Ей достаточно пары минут, чтобы добраться до моей квартиры, а значит, в запасе есть еще время. Снова думаю о Сехуне, и прямо в этот момент мне жаль его так же сильно, как самого себя. Потому что все мы – заключенные во френдзоне. Там, откуда никогда больше не выбраться.