His voice

       - Эрик, а у Вас нет зеркала? - спросила я, тут же осознав, что этот вопрос был довольно щекотливым для моего собеседника.       Он бросил на меня немного странный взгляд и, подведя меня к каменной стене, которая, как мне казалось была обита какой-то тканью, резко дёрнул материю вниз. Полотно, разумеется, тут же с треском разорвалось, и я с удивлением увидела большое, от пола до потолка, зеркало в деревянной раме, подобное тому, что было в моей гримёрной.       Моему изумлению не было предела, но, увидев своё отражение, я тут же забыла про всё.        - Что это? - застонала я, дотрагиваясь до волос, которые после вчерашнего купания в озере выглядели далеко не привлекательно.       Внезапно я подумала о том, что я ходила так почти целый день, и Эрик мог подумать обо мне... Моё отражение покраснело и прикрыло рот ладонью.       Эрик, стоявший за моей спиной, явно чувствовал себя неловко, а когда я посмотрела на него, тут же отошёл на пару шагов, оставляя моё отражение в полном одиночестве.        - Я ужасно выгляжу... - я с горечью отвернулась от зеркала.        - Не говори так! - он покачал головой. - Как ты не понимаешь, ты всегда прекрасна! Всегда! По крайней мере, для меня, - он грустно усмехнулся своим мыслям.       Я смущённо накрутила прядь волос на палец, не зная, что сказать в ответ.       Тяжёлое молчание нагнетало. Откуда-то сверху падали хрустально-прозрачные капли воды, со звонким звуком разбивавшиеся о камни подземелья на более маленькие, похожие на крошечные драгоценные камни. Я мысленно начала считать их, но, дойдя до тридцати пяти, не выдержала:        - А где тут ванная? - спросила я, просто чтобы нарушить молчание. - Мне она сейчас очень нужна...       Словно очнувшись от сна, Эрик встрепенулся и пробормотав что-то невразумительное, сделал какой-то неуловимый жест рукой. Я непонимающе подняла брови и повернулась к нему, чтобы спросить, что тут происходит, а когда посмотрела назад, ахнула: стена исчезла! Нет, не целиком, конечно. Просто в ней образовался узкий коридор, в котором одновременно могли находиться два человека.       Коридор выглядел довольно устрашающе, даже не смотря на две яркие лампы, освещавшие его, поэтому я колебалась. Эрик осторожно подтолкнул меня вперёд, и я, преодолев страх, быстро зашагала по коридору, стараясь не сбавлять темп ходьбы. Я боялась, что если остановлюсь, то тут же побегу обратно.       Я никогда не боялась замкнутых пространств, но сейчас, идя по узкому мрачному коридору, я стала понимать тех, кто боялся их. Не могу передать словами, как мне было неприятно и страшно.       В конце коридора я уткнулась носом в дверь, и это подорвало моё спокойствие, которое только недавно начало восстанавливаться. Справа и слева от меня так же были двери, я не знала, куда идти, а пытаться найти ванную путём открывания всех дверей по очереди казалось мне слишком невежливым. Поэтому я решила подождать, пока Эрик, отставший от меня, подойдёт поближе.        - Вот, - он открыл передо мной левую дверь. - Там есть всё необходимое.        - Спасибо, - пискнула я, быстро юркнув в ванную.       Она оказалась совершенно обычной, хотя я в тайне ожидала увидеть что-то необычное и странное. Бело-чёрная плитка на полу, светлые стены... Оглядываясь вокруг, я всё больше успокаивалась. Всё было точно так же, как наверху. Как дома.

***

      Просушив влажные волосы полотенцем и переодевшись в простое серое платье с отделанными кружевами рукавами, я вышла из ванной. Эрика нигде не было, и я уже собиралась идти назад к озеру, как вдруг заметила, что соседняя дверь приоткрыта.       Моё любопытство и на этот раз победило здравый смысл. Мне так захотелось узнать, что это за комната... Это жилище было таким таинственным, мне хотелось разгадать его загадку и понять его хозяина...       Осторожно приоткрыв дверь так, чтобы она не скрипнула, я прокралась в комнату и застыла на месте от охвативших меня чувств.       Комната была оформлена в мрачных тонах. Обитые чёрным шёлком стены, на которых были развешаны какие-то картины, чёрный ковёр на полу, письменный стол и...        - Ой! - тихонько вскрикнула я, уставившись в конец комнаты.       Под чёрным бархатным балдахином стоял открытый гроб. Я, не мигая, смотрела на него, чувствуя бешеный стук сердца в ушах. И тут кто-то схватил меня за руку. Это был Эрик. Его глаза метали молнии, он чертыхнулся сквозь зубы и буквально выволок меня из комнаты. Я от ужаса не могла ничего сказать, и поэтому только быстро моргала, стараясь прогнать с глаз пелену непонятно почему выступивших слёз.       Когда мы оказались у озера, он отпустил меня, и я быстро спряталась в своём единственном убежище - под балдахином своей кровати. Больше мы с ним в тот день не разговаривали: нам обоим хотелось побыть одним.

***

      Дни быстро летели один за другим. Я всё больше привыкала к этому чудному дому на озере, а также к его хозяину. Я даже по-своему привязалась к нему.       С первого дня моего прибывания в этом доме Эрик ясно дал мне понять, что я проживу у него не меньше двух недель. Поначалу, когда воспоминания об увиденном в его комнате гробе ещё не изгладились в моей памяти, этот срок казался мне длинным, но потом, пообщавшись с Ангелом Музыки и узнав его получше, я решила не вспоминать более об этом недоразумении: мало ли какие у кого странности. Хотя кошмары с многочисленными гробами снились мне ещё довольно долго. Каждый раз я просыпалась в холодном поту и долго после этого не могла уснуть.       Большую часть времени занимали уроки пения. Эрик продолжал меня учить, но теперь стал более строгим и требовательным. Иногда он даже повышал на меня голос, когда я слишком долгое время не могла взять нужную ноту, но потом каждый раз извинялся. Мне довелось петь как арии из классического репертуара оперной певицы, так и из его собственных произведений. Одна из этих арий - ария цыганки Аминты из его ещё не законченной оперы "Торжествующий Дон Жуан" особенно поразила меня своей красотой звучания. Конечно, эта ария была очень сложной по исполнению, но она была такой нежной и звонкой...       Кстати, сама опера, по словам Эрика, была почти закончена, и он собирался послать её директорам Ришару и Моншармену для постановки её в Опера Популер. Я с восторгом сообщила ему, что это будет правильным решением, и тут маэстро поразил меня:        - Ты будешь петь партию Аминты, Кристина! Только ты сможешь в точности передать её образ.        - Но... - я удивлённо смотрела на него. - Карлотта поёт лучше, чем я! Я не смогу... - по правде говоря, мне было сложно исполнять главные роли, потому что я слишком долгое время была частью массовки, и поэтому была слишком зажатой.       Эрик косо посмотрел на меня, и я поняла, что спорить бесполезно. Я знала этот устало-внимательный взгляд. Этот взгляд всегда обезоруживал меня, и я покорно отказывалась от долгих споров.       Его гениальность поражала меня всё больше и больше. Он за несколько минут мог сочинить целую музыкальную миниатюру со своим смыслом, а иногда и сюжетом. При этом он был самокритичен, и часто не записывал ноты своих сочинений, объясняя это отсутствием в них живости и красоты.        - Композитор, - часто говорил он. - должен вкладывать в своё произведение душу. Если он этого не делает, то оно получается скучным и ничем не отличающимся от других.       Эрик был хорошо образован. По его словам, он в юности объездил много стран, поэтому был хорошо знаком с их культурой, а также знал несколько языков. Он рекомендовал мне интересные книги, которые я читала по вечерам, иногда засиживаясь до поздней ночи. Тогда Эрику приходилось отбирать у меня книгу и почти силой укладывать спать: во мне в эти моменты просыпался капризный ребёнок.       Иногда мы даже выходили на улицу и гуляли по вечерам, а когда я уставала ходить пешком, мы садились в экипаж, и катались в нём по ночным улочкам Парижа, иногда заезжая в Булонский лес. Но прогулки в Булонском лесу вскоре прекратились. А всё из-за того, что одним вечером мы встретили Рауля де Шаньи.       Я тогда изъявила желание погулять по лесу пешком, и Эрик, остановив экипаж, приказал кучеру подождать нас. Мы шли медленно, и я рассматривала яркие звёзды, сверкавшие на небе.       Внезапно, опустив взгляд, я увидела знакомую высокую фигуру в длинном пальто. Сердце моё учащённо забилось, грозясь выскочить из груди: я представила себе, каковы могут быть последствия встречи с этим человеком.       Мы приближались, и я уже могла разглядеть знакомые светлые волосы до плеч и светло-голубые глаза виконта Рауля де Шаньи, но отчего-то никак не могла догадаться опустить голову вниз, чтобы он не заметил меня.       Мы почти столкнулись нос к носу, и тут я наконец осознала, что нужно делать. Спрятав лицо за вуалью (Эрик, нахмурив брови, наблюдал за мной), я ускорила шаг, заставляя и его идти быстрее. Мы прошли мимо, но по глазам Рауля я поняла, что он всё же увидел моё лицо. Я видела, как шевельнулись его губы: "Кристина...", я почувствовала, что он обернулся и долго смотрел нам вслед.       К сожалению, подняв глаза на Эрика, я поняла, что он тоже понял, кто только что прошёл мимо. Его невероятного цвета глаза с презрением сощурились, губы сжались в тонкую полоску, но он ничего не сказал.       С тех пор Булонский лес перестал быть для нас постоянным местом для прогулок. Эрик вообще стал подозрительнее обычного. Я, как мне казалось, понимала, отчего он стал таким. Всему виной была ревность.

***

      Тем утром я хотела поговорить с Эриком насчёт маскарада. Этот новогодний праздник должен был состояться послезавтра в Опера Популер, и на него были приглашены практически все парижане. Мне очень хотелось побывать там, пообщаться с подругами из кордебалета, с Раулем и с мадам Жири, но я всё никак не решалась попросить у маэстро позволения посетить маскарад.       Не знаю, умышленно или нет, но в тот день я надела синее платье. Я знала, что очень нравлюсь ему в синем, и, возможно, чисто инстинктивно воспользовалась этим.        - Эрик, - робко позвала его я, присаживаясь на краешек стула.        - Да, ты что-то хотела? - он тут же оторвался от газеты, которую держал в руках.        - Эрик, а Вы знаете, что послезавтра будет бал-маскарад? - я решила начать с намёков.        - Знаю, - он настороженно наклонил голову.        - Говорят, там будет весело, - я всё гнула свою линию.        - Да, наверное, - он пожал плечами. - В газетах писали, что это будет чудесное новогоднее празднество... Но, Кристина, к чему ты завела этот...        - Я очень хочу побывать на балу! Очень-очень! Если бы Вы разрешили мне выйти на поверхность на несколько часов! Я потом вернусь! Честно! - протараторила я быстро, боясь, что могу растерять всю свою неожиданную бойкость за несколько секунд.       Эрик отвёл взгляд и тяжело вздохнул.        - Если Вы хотите, мы можем пойти вместе... - пролепетала я свой последний аргумент и смолкла, ожидая ответа.       Он ещё раз тяжело вздохнул и медленно, словно обдумывая каждое своё слово, произнёс:        - Я не могу тебе отказать, когда ты так просишь... - он на секунду замолчал. - Мне не хочется тебя отпускать, я, если честно, не верю, что ты вернёшься обратно... Но, так или иначе, ты можешь пойти на бал. Надеюсь, тебе там понравится.       Я радостно захлопала в ладоши.        - А Вы? - этот вопрос вырвался сам собой из моих уст, и я внезапно поняла, что мне очень хочется чтобы мы пошли на маскарад вместе.       Среди других масок его маска не будет выделяться...        - Я, возможно, присоединюсь к тебе попозже. Я почти закончил свою оперу... Помнишь, ты пела арию Аминты? Так вот, мне надо завершить её, и я принесу её директорам...        - Это не будет опасно? Вас ведь могут схватить! - я взволнованно подняла взгляд.        - Нет, не будет, - он улыбнулся. - Ты что, беспокоишься за меня?        - Я... Ну... - я с преувеличенным интересом начала рассматривать скатерть на столе.        - Понятно, - торжествующий взгляд маэстро выражал такую нежность, что я не посмела больше поднять на него глаз. - Что же, готовься к балу, Кристина Даае!       Смущённо улыбаясь, я сидела прямо, не смея шевельнуться, чтобы не спугнуть своё счастье.