His voice

      Следующие два дня Кристина с детской радостью готовилась к маскараду. Она выбирала себе платье, иногда спрашивая у меня, в каком она выглядит лучше. Но тут я был плохим помощником, потому что для меня она чудесно выглядела в любом наряде, а её такой ответ явно не устраивал: она слабо улыбалась и уходила в свою комнату, чтобы продолжить доставать платья из шкафа и раскладывать их на кровати.       Она была так взволнована предстоящим праздником, потому что никогда раньше не бывала на подобных мероприятиях и не знала, чего от них ждать. Но в душе, я это чувствовал, она ожидала чего-то яркого и прекрасного, какого-то чуда, которое потом надолго осталось бы в её памяти.       За Кристиной было очень интересно наблюдать в эти дни: она безостановочно ходила по дому, ища все нужные для приготовления к балу вещи и то и дело принося мне список покупок, который она робко вручала мне, тихо прося выйти на поверхность и купить всё, что было там указано. При этом её взгляд ясно выражал её неуверенность в том, что я соглашусь помочь ей, она боялась разозлить меня.       Но мне было только приятно помогать ей: за ту радостно-застенчивую улыбку, которой она меня одаривала каждый раз, когда я отдавал ей свёртки, я был готов сделать всё, чего ей хотелось.       Вечером в последний день перед маскарадом я, наконец, собрался с духом, чтобы отдать Кристине свой маленький подарок. Золотое кольцо, ещё давно купленное мною в самом дорогом ювелирном магазине Парижа. Простенькое колечко с красивой гравировкой сразу привлекло моё внимание, и я купил его, даже не бросив взгляда на заметные кольца с огромными бриллиантами. Такое приметное кольцо мог подарить крошке Лотти только виконт де Шаньи, этот напыщенный аристократ, полюбивший девушку с подозрительной внезапностью. В последнее время я часто думал о нём и его отношениях с Кристиной, эти размышления выводили меня из себя. Хотя мне уже стало казаться, что Кристина ко мне неравнодушна... Но, возможно, мне просто так хотелось этого, что моё воображение готово было видеть чувства там, где их не было...        - Кристина, - негромко позвал я, медленно входя в её комнату. - Мне нужно кое-что тебе... - тут я замолк, не закончив фразу до конца.       Кристина, судя по всему, заснула, не переодевшись в ночную рубашку, устав от бесконечных хлопот. Она лежала на кровати, свернувшись калачиком, и дрожащий огонь свечи, стоявшей на тумбочке рядом с её постелью, слабо освещал её умиротворённое лицо и длинные, казавшиеся теперь совсем чёрными волосы, в беспорядке разметавшиеся по подушке. Любой живописец, увидев её сейчас, был бы счастлив, если бы ему удалось написать её портрет и передать её детскую невинность и красоту.       Осмотревшись и увидев разбросанную по всей комнате одежду, я почувствовал ещё большую нежность к этому созданию, спокойно посапывавшему рядом со мной.        - Эрик... - внезапно услышал я сзади.       Неужели она проснулась?! Я резко обернулся, обдумывая, как мне объяснить, что я делаю в её комнате ночью, и замер на месте, не в силах сдвинуться с места.       Кристина спала, её глаза были закрыты, но она улыбалась! Нежная улыбка играла на её губах, и она ещё несколько раз повторила моё имя.       Ошеломлённый, удивлённый, счастливый, я ещё долго вглядывался в её лицо, запоминая её ангельские черты и упиваясь звуком её сонного голоса, звавшего меня. Меня, а не виконта...       Мне в голову даже пришла мысль надеть кольцо на её палец, а утром всё объяснить, но я не захотел сделать этого, боясь напугать Кристину своей неожиданной выходкой и отдалить её от себя. Она ведь только начала привыкать ко мне...        - Подарю завтра, - пробормотал я, пряча кольцо в карман. - Потом.       Тут Кристина зашевелилась, и я поспешил выйти из комнаты, боясь, что она проснётся. Остаток ночи я не мог уснуть. Голос Кристины далёким эхом звенел у меня в ушах, и я не мог даже на минуту закрыть глаза. Я думал о своём маленьком Ангеле, которого я так любил.

***

      Следующий день начался с неожиданного известия. Утром, когда Кристина ещё была в своей комнате и пыталась собрать непослушные после сна волосы в пучок, я читал газету, сидя за органом и ожидая её, чтобы пойти завтракать.       На первых страницах не было ничего особенного, но открыв четвёртую, я удивлённо прищурил глаза, не веря в то, что это не сон. На всю страницу была напечатана чёрно-белая фотография Кристины в полный рост, сделанная, судя по всему, в день её триумфа. Заголовок под фотографией гласил: "Неожиданный успех: семнадцатилетняя Кристина Даае станет новой Маргаритой в "Фаусте"!".       Несколько раз перечитав заголовок и, наконец, придя в себя от изумления, я принялся читать саму статью. "Кто бы мог подумать в тот день, что артистка кордебалета, Кристина Даае, станет знаменитой на весь Париж, а, быть может, и на всю Францию! Несколько месяцев назад в день, когда в Опера Популер должна была состояться премьера оперы "Ганнибал", всё шло, как и обычно. Однако утренняя репетиция закончилась ужасным скандалом: Ла Карлотта Джудичелли заявила, что не сможет исполнить арию Элизы (одну из самых красивых арий в "Ганнибале) в третьем акте, потому что простудилась и не смогла бы спеть её, даже при сильном желании. Новые директора, господа Ришар и Моншармен, которые только в тот день начали руководить театром, были в растерянности: многие люди покупали билеты только для того, чтобы услышать вживую пение знаменитой итальянской оперной дивы. Спектакль оказался под угрозой срыва, ведь у синьоры Джудичелли никогда не было дублёрши, так как никакая певица не могла сравниться с нею. Вот тут-то на сцене и появилась никому неизвестная семнадцатилетняя хористка, мадемуазель Даае. Никто из актёров Опера Популер не верил в успех постановки с ней в главной партии, но эта девушка поразила всех. "Никогда раньше я не слышал ничего подобного, - признаётся критик П. де Сент-В. - Её голос поражает своей нежностью и мягкостью, но в то же время она легко берёт верхние ноты, не теряя этой приятной нежности. Но больше всего меня поразила её искренность: это не просто актриса, играющая роль Элизы, она - настоящая Элиза. Это была первая певица, заставившая меня сопереживать своему персонажу и доведшая меня до слёз своей наивной искренностью. Не могу сравнить мадемуазель Даае с синьорой Джудичелли: обе они обладают необыкновенно сильными голосами, но обе такие разные и непохожие... В заключение хотелось бы сказать, что Кристина Даае - это невероятно талантливая певица, которую, неизвестно по каким причинам, долго держали в тени."       Этот вечер стал вечером триумфа для девушки, которую вот уже несколько месяцев никто не видел. Директора театра объясняют многочисленным поклонникам мадемуазель Даае, которую всё чаще начали называть "новой примадонной", что она ушла в отпуск за свой счёт, чтобы поправить здоровье. Очевидно, успех слишком неожиданно свалился на молодую певицу, и она не смогла этого вынести. Но директора утверждают, что когда Кристина Даае вернётся в театр, они незамедлительно предложат ей партию Маргариты в "Фаусте", опере, которая имеет большой успех уже много лет, и надеются, что она не откажется от их предложения.       Многих людей мучают вопросы: как простая хористка смогла добиться такого мастерства? кто же был её учителем, ведь без педагога не могло бы случиться такое чудо? почему девушка скрывала свой талант? Ответы на эти вопросы может дать только сама Кристина Даае.       Мы же с уверенностью можем утверждать, что на небосклоне оперного искусства ярко засияла новая звезда, которая со временем сможет затмить все остальные."        - Кристина, подойди сюда, пожалуйста! - не скрывая радости, крикнул я.        - Я сейчас занята, Эрик! - недовольно донеслось из комнаты.        - Директора доверят тебе партию Маргариты, ты об этом знаешь?       В комнате Кристины что-то с грохотом упало, и, кажется, разбилось вдребезги. Послышались быстрые лёгкие шаги, и Кристина, держа в одной руке расчёску, а в другой - чёрную шёлковую ленту, подбежала ко мне. Я протянул ей газету.        - Что?! - простонала девушка, бегло просмотрев статью. - Партию Маргариты? Мне? Я не смогу, Эрик... Я, наверное, откажусь!        - Ты опять? - я тяжело вздохнул. - Кристина, тебя любит публика. Твоя мечта стать оперной певицей сбылась, тебе предлагают главную партию...        - Эта партия очень сложная, - пролепетала она, бледнея. - Я... Понимаете, когда я стою на сцене, и все на меня смотрят, мне становится не по себе!..        - Ты же выступаешь на сцене с семи лет! - я всё никак не мог понять, что она хочет сказать.        - Да, - она жалобно кивнула. - Но раньше нас, балерин, на сцене было много, а сейчас...        - Не волнуйся, тебе просто нужно расслабиться и погрузиться в музыку. Тогда ничто тебя не будет волновать. К тому же, после бала-маскарада мы займёмся только ариями из "Фауста", чтобы ты пришла на первую репетицию подготовленной... Ну что, всё ещё боишься?        - Немного, - уголки её губ слегка дёрнулись в слабой улыбке.

***

       - Эрик, Вы не могли бы мне помочь? - Кристина протянула мне заколку для волос, украшенную искусственными цветами. - У меня не получается заколоть волосы, как надо...       Она присела на стул, и я стараясь делать всё как можно медленнее, чтобы подольше касаться её волос, помог ей, стараясь не дотрагиваться до её кожи: я знал, что холод моих рук пугает её. Кристина в это время быстро работала пилочкой для ногтей.       От её волос исходил тонкий аромат каких-то цветов, только я всё никак не мог понять, каких именно. Мне так хотелось коснуться губами тёмных прядей, обнять её... Чувствуя, что теряю голову, я резко отодвинулся от неё, и тут понял, что сейчас самый подходящий момент.        - Кристина, закрой глаза, - тихо попросил я.       Она удивлённо посмотрела на меня, но всё-таки смежила веки, слегка изогнув губы в непонимающей гримасе. Я осторожно снял с её шеи цепочку с кулоном, которую она никогда не снимала с того самого дня, когда я пообещал ей никогда больше не совершать преступлений, достал из кармана кольцо, и, надев его на цепочку, опять застегнул её на её шее.        - Открывай, - я нерешительно тронул её за плечо.       Она быстро распахнула глаза, схватилась за цепочку и замерла. Пальцы её судорожно сжались на кольце.        - Ещё один подарок, - негромко пояснил я, в тайне сожалея о своей поспешности.        - Но, Эрик, кольцо на цепочке означает помолвку... - её глаза стали большими и испуганными. - Разве не так?        - Ты помолвлена с музыкой, Кристина. Твоя судьба - музыка. А это, - я запнулся. - символ этой помолвки.       Разумеется, для меня это кольцо имело совершенно другой смысл, и Кристина, наверняка, поняла это. Однако она ничего не сказала, только опустила глаза и разжала пальцы. Колечко сверкнуло в отблеске света, и я понял, что она не собирается его снимать.

***

       - Веселись там, - я остановился у знакомого зеркала, через которое виднелась уборная комната Кристины.       Кристина улыбнулась и пошла было к нему, но тут вдруг остановилась, как будто раздумывая, идти или нет. Надо сказать, что она была прелестна в своём пышном нежно-розовом платье с довольно глубоким декольте. Длинные белые перчатки и розовая с золотыми узорами маска, которую она пока держала в руках, дополняли этот наряд, делая его ещё более чудесным.       Тут, словно решившись, она развернулась и подошла ко мне, подняв глаза, чтобы видеть моё лицо. Так она стояла довольно долго, такая беззащитная и смущённая, а потом...       Она положила руки мне на плечи, и, поднявшись на цыпочки, осторожно коснулась губами моей щеки. Я стоял, не веря своему счастью, и не смея пошевелиться. Мне казалось, что это сон, я сейчас проснусь, и Кристина исчезнет, но она всё не исчезала, и я уже не знал, что и думать. Неужели она меня всё-таки любит?..       Отстранившись и робко посмотрев на меня, девушка тихо прошептала:        - Я надеюсь, что Вы успеете закончить оперу перед первым танцем...       Тут она внезапно покраснела и быстро отодвинулась от меня, а затем прошла через зеркало и скрылась из виду.       Щеке, до которой дотрагивались её губы, было очень жарко. Похоже, я покраснел, как мальчишка при первом поцелуе... А в воздухе ещё витал аромат духов Кристины, напоминавший о том, что она только что была здесь.

***

       - Эрик?! - раздался знакомый женский голос за моей спиной.       Антуанетта догнала меня и, стараясь идти со мной вровень, тихо прошипела:        - Ты пришёл на маскарад? Зачем?        - Все пришли на маскарад, а мне нельзя?! - вспылил я. - Ты считаешь, что я не имею права на хоть какие-то развлечения? Или ты думаешь, что такой монстр, как я, не заслуживает ничего, кроме этих чёртовых подземелий?!        - Нет, я так не думаю, - она мигом присмирела, испугавшись моего агрессивного ответа. - Я просто не ожидала увидеть тебя тут...        - Я вышел на поверхность только из-за того, что мне нужно передать директорам вот это, - я показал ей тетрадь для нот.        - Новая опера? - она с интересом прочитала название. - "Торжествующий Дон Жуан"? Думаю, постановка будет довольно интересной...        - Ну вот, - я пошёл медленнее, потому что Антуанетта уже запыхалась. - Красивое платье, кстати.       Она кивнула головой, даже не взглянув на своё черное платье с серебряными узорами на юбке.        - Какой ты вежливый, - всё же осмелилась съязвить она. - Интересно, почему?       Я неопределённо мотнул головой, показывая, что не собираюсь рассказывать ей причину своего относительно хорошего настроения.        - Ты отпустил Кристину на бал. Спасибо тебе за это. Девочка так счастлива...        - Да, она очень хотела посетить праздник, - согласился я.        - Эрик, у неё на шее я увидела кольцо. Это ты подарил ей его? - она нахмурилась.        - Да, Антуанетта. И заметь: она приняла его. Значит, я ей небезразличен.        - Так она же... - Антуанетта запнулась и побледнела.        - Что?        - Нет, ничего...        - Что ты хотела сказать?       Антуанетта замотала головой и отступила на пару шагов. Мы уже стояли на небольшом балкончике, с которого можно было увидеть танцующих, и громкая музыка заглушала наш разговор. Отступив ещё, моя собеседница наткнулась спиной на перила.        - Эрик, поверь мне, я ничего не хотела сказать. Я просто...       Но тут я увидел. Там, среди разноцветной толпы, в самом центре празднества, танцевали стройная красивая девушка в розовом наряде и молодой мужчина в тёмно-синем мундире. То были Кристина и виконт де Шаньи.       Невозможно передать словами, что я почувствовал в эти секунды. Мне показалось, что моё сердце разорвалось на несколько кусков и теперь кровоточило и ныло невыносимой болью. Не имея сил оторвать от танцующей пары взгляд, я продолжал смотреть, как Кристина улыбается виконту, как он что-то шепчет ей на ухо. Невероятно, как это создание с ангельской внешностью могло быть таким коварным и злым. Она заставила меня поверить в её любовь ко мне, а на самом деле просто играла моим сердцем, ожидая момента, когда смогла бы нанести последний удар. Она с самого начала любила виконта, а я не замечал этого, теша себя надеждой на какие-то ответные чувства... Я глубоко заблуждался.       Антуанетта, воспользовавшись тем, что я отвлёкся, исчезла. Она теперь боялась моей мести Кристине и этому Раулю. И опасалась не напрасно.       Нужно было всё-таки передать оперу директорам. Но теперь я решил это сделать так, чтобы все увидели и услышали меня. Вот музыка стала громче, и... Мой выход, господа!       Спускаясь по ступенькам, я смотрел на Кристину. Все со страхом и удивлением глядели на меня, но я видел только её лицо, только её большие шоколадные глаза. Она с изумлённым испугом наблюдала за выражением моего лица. "Эрик, Вы всё неправильно поняли..."       Как мне хотелось в это поверить... Но я не мог. Даже теперь я не мог возненавидеть её, ведь она была так прекрасна и невинна на вид... "Я люблю тебя, слышишь? Я всё равно тебя люблю, Кристина! Но что ты сделала с моей любовью?"