His voice

      Дело о таинственном исчезновении Кристины Даае осталось нераскрытым. Сотни свидетелей последнего триумфа певицы были опрошены жандармами, однако загадочное происшествие в Опере можно было объяснить только реальностью рассказов испуганных балерин о Призраке Оперы, давно положившем глаз на юное сопрано. Истории эти, поведанные девушками, разумеется, отчасти были правдивыми, но слишком многое в них было преувеличено разыгравшимся воображением.       Само существование привидения в театре было абсурдным для детективов, осматривавших здание Оперы в поисках следов певицы. Спустившись в подземелья, они обнаружили в лабиринте коридоров маленькое озерцо, глубина которого позволила им пересечь его вброд. На берегу озера, в шутку названного сыщиками Авернским, было обнаружено убежище человека, спешно покинувшего его совсем недавно, в чём легко можно было убедиться, увидев беспорядок в комнатах и распахнутые настежь двери, впускавшие в них затхлый воздух подвалов.       Белоснежная полумаска, найденная тут же, в точности совпадала с описаниями молодых актрис, уверявших, что Призрак никогда не появляется в Опере без неё, потому что желает скрыть ужасающие шрамы на правой половине лица. Таким образом детективы нашли рациональное разъяснение бесконечным несчастным случаям в Опере, выяснив, что Призраком оказался обычный человек, психически неуравновешенный преступник, запугивавший персонал ради собственного удовольствия. Мужчину объявили в розыск, однако так и не нашли, как и мадемуазель Даае.       А в Опере всё равно продолжали ходить легенды о духе, ненавидящем всё живое. Поговаривали, что Призрака Оперы видели ещё несколько раз после обыска в театре. Высокий мужчина в чёрном фраке, держащий в руках чёрную маску, бесшумно шёл по коридорам, поддерживая под локоть одетую в белое свадебное платье девушку, бледную и заплаканную, прижимающую к груди точно такую же маску, только ослепительно-белого цвета. Стоило кому-либо посмотреть на них, как они растворялись в воздухе, подобно утреннему туману. Было ли это очередной выдумкой? Конечно. Но актёры так свыклись с верой в Призрака, что не могли просто так отказаться от неё.       В театре наступило долгожданное спокойствие. Директора больше не находили на своих столах написанных красными чернилами писем, на репетициях больше не происходило ничего подозрительного, однако долго ещё поколение, познавшее однажды гнев привидения, не смело тревожить его, на каждом спектакле оставляя ложу номер пять пустой, словно опасаясь, что забывший обиды Призрак придёт ещё раз послушать написанную им самим оперу. Ощущение невидимого присутствия Призрака стало постепенно притупляться, и по кордебалету поползли слухи, что духу нужна была живая невеста, которая сопровождала бы его в царстве мёртвых, и он, похитив молодую Даае, заполучил её, успокоившись навечно. Безвременно угасшую звезду жалели все, и только Мэг Жири, усмехаясь про себя глупости балерин, терпеливо ожидала новых писем от подруги.       Маленькая балерина вскоре уволилась из театра, предпочтя карьере простой семейный уют. Свадьба Маргарет Жири и Филиппа де Кастелло-Барбезака послужила причиной для новых сплетен и скандалов, чаще всего основанных на банальной человеческой зависти. Сколько злых слов было брошено в лицо молодой баронессы!.. Мэг была готова к этому и стойко перенесла все обиды, пронеся через них свои нежные чувства к Филиппу. Её любовь была верной. Она была настоящей.       Ла Сорелли, в отличие от Мэг, не пожелала расстаться со своей карьерой балерины ради брака с виконтом. Она, прима-балерина Опера Популер, подающая надежды танцовщица, имеющая потенциал и желание выступать на мировой сцене, была не готова забыть свои мечты о славе. Из-за этого их отношения дали трещину: виконт не желал, чтобы его супруга, виконтесса де Шаньи, выступала на сцене, позоря славную фамилию. Он опасался непонимания и гневной реакции со стороны своих могущественных родственников и вскоре перестал ухаживать за Элен, переживавшей разрыв со слезами отчаяния на глазах, но не желавшей уступать ему. Известный ловелас, Рауль имел популярность среди женщин и ненадолго остался одиноким. Ему приписывали романы с известной певицей Карлоттой Джудичелли, к тому времени ушедшей из Опера Популер и расставшейся с Убальдо Пьянджи, прекрасной герцогиней Сесили Фавер, в свои двадцать восемь лет имевшей за плечами три неудачных брака, прелестной корифейкой Опера Популер Флер де Ришар, имевшей оглушительный успех благодаря его покровительству, и многими другими. Мимолётные интрижки заканчивались громкими скандалами в прессе, что в скором времени стало надоедать де Шаньи, в глубине души прекрасно понимавшему, что сердце его навек отдано зеленоглазой балерине, грустно наблюдающей за ним из-за кулис перед очередным спектаклем. Любовь победила гордость, когда он решился забыть о предрассудках своей семьи. Отношения Рауля и Элен стали ещё нежнее, чем прежде.       Кристина и Эрик были вынуждены покинуть Францию. Долгие два года путешествовали они по миру, Кристина сопровождала Эрика везде, нежная и покорная, ставшая такой родной для него. Они обвенчались в крохотной церквушке на окраине почти безлюдной деревеньки на родине Крошки Лотти. Девушка смогла вздохнуть свободно на этой пустынной земле. Часами наблюдала она, положив голову мужу на плечо, за тёмными волнами моря, медленно катившимися к берегу. Часами водила она его по пляжу, рассказывая северные сказки, услышанные в детстве. Часами он был готов слушать её рассказы, сжимая её тёплую ладошку в своей. Их счастью не было предела.       А через два года они вернулись во Францию, поселившись в том самом особняке, так полюбившемся Кристине, далеко от Парижа, от сплетен и слухов, от подозрительных взглядов... и от друзей. Кристина скучала по ним, с невыразимой нежностью читая Эрику вслух строки из их коротеньких писем. Рауль с Элен не могли приезжать к ним часто, так как бесконечные репетиции, а теперь и гастроли девушки оставляли слишком мало времени на отдых. Виконт сопровождал Ла Сорелли повсюду, гордо представляя свою жену в высшем обществе. А вот семейство де Кастелло-Барбезак часто навещало дом Дестлеров, и в эти дни он был наполнен звонким смехом двух лучших подруг.       Всеобщая любимица, Мари Дестлер, появилась на свет в 1875 году. Девочка была точной копией Кристины, и только родители знали, что в темноте в её карих глазах таинственно сверкают золотые искры. Мари, как и Кристина, обожала сказки, и вечером, капризничая, не засыпала до тех пор, пока мать не рассказывала ей какую-нибудь чудесную историю. Две из них она любила особенно и запомнила на всю жизнь: легенду об Ангеле Музыки и рассказ о любви гениального музыканта и юной оперной певицы...