Что скрывает ложь

Литтл-Уингинг был погружён в сонное безмолвие ночи. Жители давно уже разошлись по спальням и видели если не десятый, то второй сон уж точно. Вот и семейство Дурсль, чей сон, благодаря зелью, сегодня был особенно крепок, мирно сопело в своих постелях. А вот Гарри и Рокси, как водится, не спалось. В данный момент они были заняты чрезвычайно увлекательным делом — шарились по вещам его родственников в поисках пресловутого письма. Они уже успели проверить шкаф, комод, рабочий стол дяди Вернона, трюмо тёти Петуньи и даже все стоящие там шкатулки и коробочки с косметикой и украшениями. Пусто. В данный момент Гарри проверял стоявшие под кроватью ящики с постельным бельём, а его сообщница — устроившись на пуфике с крайне задумчивым видом — прикидывала, где же ещё можно поискать. Наконец он с досадой задвинул ящик под кровать и повернулся к подруге, покачав головой. Та только тяжело вздохнула и сердито цокнула языком, выражая своё мнение на счёт всей этой ситуации. — Похоже, придётся обыскивать весь дом, — мрачно буркнул Гарри. — Не обязательно. — А как ещё ты предлагаешь его искать? Вряд ли Дурсли оставили письмо на видном месте. Я бы уже сто раз мог случайно на него наткнуться. Я, знаешь ли, чуть ли не во всём доме обязан убираться. — Вот именно, что «чуть ли не», — Рокси выразительно закатила глаза, начиная уже привычно наматывать на палец рыжую прядку. — Но не во всём. Я сегодня говорила с портретом тёти Сильвии. Спрашивала, какие чары можно наложить на предмет, чтобы не терять его. Она посоветовала мне одну книжку. Опуская все занудные подробности, в которых даже с помощью тёти Сильвии я разобралась с трудом, получается вот что... Когда зачарованный предмет теряется, он возвращается не прямо в руки хозяина, а туда, где тот часто бывает. Например, если человек кучу времени проводит за компьютером, пропажа обнаружится в столе, на котором он стоит. И если подумать, то письмо должно быть адресовано твоей тёте, как родственнице. И если оно не в спальне... то попытайся вспомнить, где она чаще всего бывает в течение дня. — В гостиной, — не задумываясь ответил он, — сериалы смотрит, чай пьёт, вышивает или болтает по телефону. — Так чего мы ждём? Гарри фыркнул и вышел из спальни. За спиной раздался громкий топот — Рокси даже не старалась приглушить звук своих шагов, полностью полагаясь на снотворное. Добравшись до гостиной, Гарри сразу направился к полке, на которой стоял телефон. Среди газет и глянцевых журналов не обнаружилось ничего необычного. Осмотр тумбы под телевизором тоже разочаровал. Среди диванных подушек и под сиденьем было пусто. Уже практически ни на что не надеясь, Гарри окинул взглядом погружённую во тьму гостиную. Рядом с диваном стояла небольшая корзинка. В ней тётушка хранила рукоделие. Без особого энтузиазма он отодвинул шитьё и провёл рукой по дну. Сердце в груди, казалось, совершило безумный кульбит, когда пальцы нащупали знакомую шероховатость пергамента. Вытащив свою находку, Гарри повертел её в руках. Лист пергамента с уцелевшим обломком сургучной печати не мог быть ничем иным, как тем самым письмом. Рядом восторженно пискнула Рокси. Схватив подругу за руку, Гарри бросился к своему чулану. Плотно закрыв за собой дверь и устроившись на узкой кровати, он включил висящую над головой неяркую лампочку и, с трудом дождавшись, пока свет перестанет резать глаза, склонился над пергаментом, исписанным мелким, щегольским почерком со множеством завитушек. Следующие пару минут в каморке царила тишина, лишь изредка раздавался тихий стук, когда Рокси начинала неосознанно притопывать ногой от нетерпения. Гарри же уже в третий раз скользил взглядом по ровным строчкам, ощущая всё большее раздражение. — Ничего не понимаю, — обиженно и зло прошипел Гарри, протягивая подруге письмо. — То ли я — идиот, то ли этот старик несёт какую-то чушь. Та невесело усмехнулась, сжав в знак поддержки его плечо, не отрывая задумчивого взгляда от пергамента. — Хочешь узнать, что говорит в таких случаях моя мама? Гарри согласно мотнул головой. Рокси наигранно приосанилась и высокопарно изрекла: — Кого Юпитер хочет погубить, того сначала лишает разума.