Что скрывает ложь

«Здравствуй, Петунья. Полагаю, ты помнишь наш прошлый разговор. Как я и опасался, произошло самое худшее. Твоя сестра и её супруг были убиты Волдемортом. Искренне соболезную твоей утрате. Как я уже упоминал ранее, у Джеймса не осталось близких родственников, поэтому ты единственная, кто может позаботиться о малыше Гарри. Лишь твой дом может стать надёжным убежищем для него. Твоя сестра пожертвовала жизнью ради своего ребёнка и дала ему защиту, которая обеспечит ему безопасность, пока он живёт под твоей опекой. Я искренне надеюсь, что во время предыдущей встречи мы правильно поняли друг друга. Мне бы очень не хотелось снова появляться в вашей жизни. В прошлый раз, к моему глубокому сожалению, вы с супругом были не в восторге от этого. С наилучшими пожеланиями, Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор.» Гарри уже в который раз пробегал глазами по строчкам воспроизведённой до последней запятой копии письма, но вопросов по-прежнему меньше не становилось. Наоборот — появлялись только новые. Неужели Дамблдор заранее знал о том, что Волдеморт придёт в их дом? И почему тогда он считал, что погибнут только родители Гарри — причём оба — а сам он останется жив? А если не был в этом уверен — зачем договаривался с Дурслями о проживании у них племянника? Или они о чём-то другом говорили? Но о чём директор школы волшебства мог договариваться с магглами? И о какой защите он говорит? И почему та должна работать только, пока он — Гарри — живёт в доме своей тётки? Ничего не понятно. И в письме, как назло, нет никаких подробностей — только сообщение о смерти родителей Гарри, да о том, что близкой родни в магическом мире у него не осталось. Ну, и парочка намёков: на какую-то таинственную защиту и подозрительный разговор между Дамблдором и дядей с тётей. И почему Дамблдор им наврал о родне в магическом мире? Есть там у Гарри родственники. И немало. Правда, он сам узнал об этом лишь несколько часов назад. И не только об этом, кстати.

Flashback

Гарри нервно крутил в руках чашку с чаем, исподлобья поглядывая на сидящую напротив мисс Колдуэлл. Та явно нервничала и не знала, с чего начать. Ногти периодически принимались выбивать нервную дробь по столу, тарелки со сладостями к чаю уже дважды были передвинуты с места на место и выстроены в одной ей известном порядке, взгляд рассеянно скользил по кухне, будто не в силах остановиться на чём-то одном. — Даже не знаю, с чего и начать, — скривившая губы невесёлая улыбка так и не достигла глаз, прикованных к виду за окном. — Не уверена даже, что этот разговор стоит начинать. По крайней мере — сейчас. С другой стороны, то, что мне удалось выяснить, касается именно тебя. Было бы нечестно умалчивать всё это и дальше. Тем более, что у меня нет права что-либо за тебя решать. Гарри показалось, что мисс Колдуэлл говорит это скорее самой себе. Словно пытается убедить себя в чём-то. А в нём самом боролись два противоположных чувства. С одной стороны, Гарри было страшно любопытно узнать, о чём идёт речь; с другой — хотелось убежать и спрятаться или попросить маму Рокси ничего не рассказывать, только бы унялось скручивающее всё внутри тугим жгутом плохое предчувствие. Однако принять решение он так и не успел — мисс Колдуэлл собралась с мыслями и заговорила. — Сперва я хотела бы извиниться перед тобой, Гарри, — синие глаза, наконец, твёрдо встретили его растерянный взгляд. — Да, не нужно так удивлённо на меня смотреть. Дело в том, что в первый раз, когда я услышала о твоих родственниках и их отношении к тебе, я не поверила. Приняла это за обычные детские выдумки. Гарри оскорблённо нахохлился и уткнулся в нетронутую до сего момента чашку с чаем. Слышать такое было обидно. — Ну, не нужно дуться, — всё ещё слегка виновато улыбнулась мама Рокси, перегибаясь через стол и ласково ероша его волосы. — Детям свойственно преувеличивать, драматизировать и — чего греха таить — сочинять небылицы, чтобы привлечь к себе внимание. Возраст такой. Впрочем, некоторые люди остаются врунишками до самой старости, но это уже их проблемы. Ну, так как? Мир? Растерянный и смущённый Гарри только пробулькал в чашку что-то нечленораздельное, но утвердительное. Он так волновался, что и сам не смог бы ответить, что именно говорил. — Вот и замечательно. Так на чём я остановилась? Ах, да. Я тогда решила не пороть горячку и для начала выяснить, сколько правды было в рассказанной мне истории. Как ни смешно звучит, но вы с Рокси сами мне в этом помогли. Вы привлекли к своим делам Динь. Многие сильно заблуждаются, считая домовых эльфов наивными и откровенно глуповатыми существами. На самом деле многое зависит от воспитания и отношения. Например Динь, которую крёстной подарили ещё совсем маленьким домовёнком, была её спутницей и компаньонкой долгие годы. Она знает и умеет побольше иных образованных колдунов и ведьм. Гарри испуганно вздрогнул, догадавшись, к чему та ведёт. — Динь следила за мной, — потрясённо выдохнул он. — Не следила, Гарри, — серьёзно поправила его мама Рокси, — а присматривала. Как приглядывает и за моей дочерью, чтобы с ней ничего не случилось. Но и заодно, по моей просьбе, Динь пыталась выяснить, так ли всё плохо, как ты рассказываешь. И поверь, Гарри, дело вовсе не в недоверии. Просто ты в силу возраста не понимаешь очень многих вещей. — Ясно, — ожесточённо кроша над тарелкой румяную печенюшку, фыркнул Гарри. — Всё как всегда. Взрослые заодно, а дети просто выдумывают! Ну, извините! Если помните, я не рвался жаловаться вам! Я только Рокси рассказал. Можете и дальше... Договорить ему не удалось — мама Рокси неожиданно встала, забрала у него из рук очередное «пострадавшее» печенье и устроилась на его же стуле, усадив самого Гарри себе на колени и прижав к груди. — Тише, — едва слышный шёпот не громче дыхания, — Успокойся, маленький, никто тебя ни в чём не обвиняет. Всё в порядке. Вслушиваясь в негромкий, успокаивающий голос, чувствуя лёгкие прикосновения руки, поглаживающей его по волосам, Гарри сам не заметил, как расклеился. Он ревел, как маленький. Громко, навзрыд, размазывая кулаками слёзы и хлюпая носом. Так, как не плакал уже очень давно. Сквозь собственные рыдания он услышал встревоженный вопль Рокси и отрывистый, какой-то категоричный ответ её мамы. И лишь резкий звук шарахнувшей о косяк двери привёл его в себя. Внезапно стало очень стыдно, что его видели таким. И даже не мисс Колдуэлл — это ещё можно было бы пережить. Главное — Рокси видела, как он разнюнился. Как ей в глаза-то смотреть теперь? — А как обычно, — раздался сверху спокойный голос. Гарри охнул, сообразив, что последнюю мысль умудрился произнести вслух. — Не расстраивайся из-за этого, Гарри. Моя дочь и сама не дура иногда пустить слезу. Правда обычно — когда ей это зачем-то нужно... А, ладно! Сами разберётесь между собой. Ну, что? Успокоился? Всё ещё не доверяя собственному голосу, Гарри только кивнул и слез с удобных коленей, занимая соседний стул. Но взгляд от столешницы оторвал только тогда, когда ему подвинули чашку чая. Новую — прежний уже остыл. — Вот и хорошо, что ты успокоился, — нарочито бодрый вздох сопровождался уже ставшей привычной «задумчивой» дробью ногтей по столешнице. — Теперь послушай меня, Гарри. Я ни в коем случае тебя не осуждаю. Просто пытаюсь объяснить, как дело обстоит на самом деле. Ты действительно пока многого не понимаешь. И в этом нет ничего страшного — ты ещё ребёнок. А пока — съешь что нибудь. Между прочим, очень помогает успокоиться. От ободряющей улыбки к горлу снова подкатил комок, и Гарри торопливо «заел» его печенюшкой. А затем — и парой конфет. Действительно, полегчало. Мама Рокси тем временем терпеливо ждала, прихлёбывая свой чай. — Давай договоримся так... сначала ты полностью выслушаешь то, что я хочу сказать. А если в процессе появятся вопросы, или ты будешь с чем-то не согласен — скажешь об этом, когда я закончу, хорошо? — Да, мисс Колдуэлл. — Замечательно. Во-первых, что касается твоих родственников, в частности — Вернона и Петуньи Дурсль. Да, они совершенно очевидно тебя не любят, они не рады твоему появлению в своём доме, но они не так ужасны. Тебе, можно сказать, ещё повезло. Молчи, Гарри, — строго напомнила мисс Колдуэлл, — мы договорились. Как ты знаешь, я работаю в госпитале имени Святого Мунго. Есть отдельная категория людей, которые лечатся у нас с рождения и вплоть до тринадцати лет, а потом вынуждены обходиться без квалифицированной медицинской помощи, потому что не могут себе её позволить. Это детей у нас принимают бесплатно вне зависимости от состояния и с любым недугом. И насмотрелась я всякого. Бывает, детей доставляют к нам в совершенно ужасающем состоянии. Иногда всё настолько плохо, что помочь уже ничем нельзя — только облегчить страдания. И я говорю об этом не для того, чтобы напугать тебя или пристыдить. Ни в коем случае. Я просто пытаюсь быть с тобой сейчас максимально честной и хочу, чтобы ты понял — тебе достался отнюдь не худший вариант в этой жизни. Вернон и Петунья Дурсль обращаются с тобой более или менее прилично, Гарри. Да, они строги к тебе. Да, тебя могут лишить ужина или запереть на несколько дней. Но ты не голодаешь. На самом деле ты и не знаешь, что такое настоящий голод. Когда человек способен без раздумий пойти на всё, чтобы раздобыть хоть кусок хлеба. Да, ты донашиваешь вещи за своим кузеном. Но они тебе относительно впору, чистые и не светят дырами везде, где можно и нельзя. Да, тебя заставляют много работать по дому. Учитывая, что у Дадли нет подобных обязанностей, это может показаться очень обидным. Но посмотри на это с другой стороны — тебя научили заботиться о себе практически полностью. При необходимости ты сможешь сам себе приготовить еду, постирать вещи, погладить, заштопать, убрать за собой, в конце концов! Не говоря уже о том, что тебя научили вполне прилично читать, писать и считать. А ведь Петунья могла просто отправить тебя в школу и без этих знаний — там бы научили. Однако, пока ты догнал остальных, дети тебя заклевали бы. И последнее. Твой чулан. Я ни в коей мере не считаю, что это нормально — селить живого человека в каморку, предназначенную для хозяйственных нужд. Однако нужно признать главное — они тебя оставили! Твои тётя и дядя не бросили тебя на произвол судьбы. А ведь могли просто сообщить в полицию — мол, «нам ребёнка подбросили, знать не знаем, кто такой, заберите его». Только благодаря этому ты всё ещё Гарри Поттер, а не Джон Доу*. В конце этой тирады Гарри мог только беспомощно хватать ртом воздух. — Но ведь... Но ведь... Как это — не знали? Им ведь со мной оставили письмо! — В первый раз слышу о каком-то письме, — небрежно отмахнулась мисс Колдуэлл. — А ведь я провела немало времени с местными кумушками, по крупинкам собирая нужную мне информацию. Но даже если и было какое-то письмо, Гарри, это ещё ни о чём не говорит. Сомневаюсь, что открою тебе огромный секрет, но напомнить придётся. Люди лгут, Гарри! Особенно тогда, когда им это выгодно. Ещё вопросы? Он отрицательно затряс головой. Какие ещё вопросы? Тут мысли в кучку бы собрать ухитриться. — Нет. Это... всё, о чём вы хотели со мной поговорить? — Хотела бы я так сказать, — вздохнула та. — Но, боюсь, что если не расскажу то, что выяснила, прямо сейчас — ещё долго не смогу собраться с духом. Дело в том, что в последнее время я провела что-то вроде расследования. Мне было интересно, как ты оказался у магглов. Пусть они и родственники тебе, но у нас это просто не принято. С обычными людьми живут, как правило, только магглорождённые. А вот тех, у кого есть хоть отдалённая родня среди волшебников — оставляют в нашем мире. К сожалению, не привлекая внимания к своим поискам, много выяснить практически невозможно. Но я нашла кое-что показавшееся мне... необычным, наверное. Гарри навострил уши и, затаив дыхание, приготовился внимательно слушать. — Для начала я покопалась в архиве госпиталя. Я искала медицинские файлы твоей семьи: бабушки с дедушкой, родителей и твой. Более-менее понятная ситуация только с твоим отцом. Родился, периодически лечился от чего-нибудь, регулярно проходил плановые осмотры у семейного Целителя. Последняя запись — это заключение о смерти, выписанное одним из штатных экспертов Аврората. С Карлусом и Дореей, родителями Джеймса, уже сложнее. Последняя запись гласит, что твоя бабушка зачем-то проходила в Мунго полное медицинское обследование. Причём как раз тогда, когда ты появился на свет. Скорее всего, они с твоей мамой даже выписались одновременно, судя по срокам. А твой дед и вовсе проходил только плановое обследование за три месяца до этого. — И что в этом странного? — растерялся Гарри. — Твои дед с бабкой считаются погибшими в той войне. Однако именно что «считаются». Мне не удалось найти ни одного — хотя бы самого сомнительного — документального подтверждения данного факта. Впрочем, опровергать это тоже нечем. Я не нашла свидетельства о смерти; в подшивках «Ежедневного Пророка» за тот период о них тоже не упоминается — ни в списках пропавших без вести, ни среди некрологов. Карлус и Дорея Поттер будто просто испарились. Но самое странное касается твоей матери и тебя самого. О вас в наших архивах нет вообще ни слова. Хотя я точно знаю, что Лили Поттер наблюдалась в Мунго, когда ждала тебя. И рожала там же. Я лично знакома с Целителем, который наблюдал твою мать во время беременности и принимал у неё роды.

End of flashback

Они тогда ещё довольно долго разговаривали. Гарри узнал, что у него, оказывается, много достаточно близкой родни в магическом мире. В основном — по бабушкиной линии. Та, к удивлению Гарри, до замужества носила ту же фамилию, что и его злосчастный** крёстный отец. А в недалёком прошлом Блэки считались одним из самых многочисленных чистокровных родов. Более того! Отец Гарри приходился двоюродным братом матери Сириуса. Получается чокнутый крёстный отец ему самый что ни на есть настоящий троюродный брат. А приходящаяся Рокси крёстной матерью Нарцисса, изгнанная из дома бунтарка Андромеда и маньячка, которой пугают детей, Беллатрикс — троюродные сестрички. Просто образцовая семья. С ума сойти.

-----КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ-----