Музыка души

Когда я открыл глаза, моя голова, кажется, разлетелась на множество осколков. Вот я под водой, заманиваю незваного гостя, а когда он оказывается под водой, я понимаю, что это дарога <Дарога (перс.) - начальник правительственной полиции>. Дальше все как в тумане: как я вытаскивал его, как тащил до убежища, как оказался полураздетым возле камина на пару со старым знакомым. Мы оба чуть не умерли. И я видел ангела, видел Кристин, слышал ее голос и чувствовал ее руку в своей. Она плакала. Но она не могла быть здесь, значит, я бредил. От этого стало грустно: на мгновение мне показалось, что я все же пересилил себя и сказал ей правду. - О, пресвятой Аллах! Где я? - послышался возглас рядом. Это дарога очнулся и все еще лежа на спине, озирался по сторонам. Он удивлен, а вот меня его визит не поразил. Я видел его наверху и ждал, когда он решится спуститься в мои владения. Это был вопрос времени. Сколько мы с ним не виделись? И не сосчитать этих лет и зим, что мы не виделись. - Ты у меня дома, - спокойно проговорил я, глядя на потолок и изучая причудливые узоры на камнях. После стольких лет одиночества, кто только не пытается его нарушить. Полон дом гостей! Гостей! Мне приходилось с трудом пересиливать желание прогнать несносного перса прочь. – Это было опрометчиво с твоей стороны. Я не приглашал тебя и не собирался. Тут я вспомнил про Вэлари. Где же она была все это время? Рука в беспокойства шарит по карманам в поисках ключей и находит их, заставляя меня облегченно вздохнуть. Они на месте, но это еще не значит, что она их не брала. Но отчего-то во мне крепнет стойкое ощущение, что она даже их не коснулась. Почему? Дарога же продолжил говорить, прерывая мои размышления: - У тебя дома... - его взгляд устремлен в потолок, также как и мой, словно там заключена мудрость этого мира. - Странно это все, не находишь? Странно, что у меня появился дом? Если призадуматься, в моей жизни полно странностей. Всех и не счесть. Я тоже удивлен, мой старый знакомый. Никогда не думал, что найдется место, которое я смогу назвать домом. После стольких лет скитаний, стольких мест, где я побывал... Я остановился. Застыл. Нет пути ни назад, ни вперед. Я называю домом пещеру, что вдали от глаз любопытных людей. Многие годы я пытался жить среди них, но только недавно понял, осознал, что это невозможно. Теперь я здесь бесцельно проживаю свою жизнь, ожидая, что прекрасное создание примет меня в свои объятия, не отвернется в ужасе, как это делали все остальные. Любовь превратила меня из гения в жалкое подобие самого себя. Но оно ведь стоит того? Именно поэтому сейчас все налаживается, именно поэтому появилась надежда. Я вздохнул. Не время для таких мыслей. - А ты думал, у меня здесь черепа и гробы повсюду? - усмешка появилась на моем лице. Я может быть и чудовище, но жить, как мертвец, я бы не стал. Я мечтаю бродить по улицам Парижа, снимать шляпу перед женщинами и улыбаться, чтобы никто не бежал от меня в страхе. Моя обитель - это иллюзия настоящей жизни, которой у меня никогда не было. - Что-то в этом роде, - перс провел пальцами по своим усам и задумчиво замычал. - Даже Призраки любят комфорт. - Я заметил. Наступила тишина, в которой можно было услышать треск поленьев и стук своего сердца. Действительно, странно все это. Я не помню, чтобы тащил тело перса к камину, чтобы сам ложился рядом... - Это ведь ты пел под водой? - снова перебил его перс, не давая закончить уже оформившуюся мысль. Я придумал эту ловушку уже давно: еще когда в Персии слышал легенды о русалках и сиренах, которые завлекают моряков на дно морское с помощью своего голоса. Жертва мечтает о том, чтобы прикоснуться к источнику звука, но находит лишь смерть. Я нашел этот миф весьма поэтичным и решил воплотить его в жизнь во что бы то ни стало. Когда я понял, что кто-то воспользовался лодкой, то, не задумываясь о последствиях своего поспешного решения, нырнул в ледяную воду. Я мог совершенно спокойно окоченеть в этом озере. Меня удивляла эта особенность человеческого ума: сначала делать, а потом думать о последствиях. - Да, - я перевернулся на бок, но сделал это с трудом. - Думал, что кто-то пытается пробраться ко мне. От чего внешний мир не хочет отпустить меня на свободу? Почему он то и дело вторгается в мою жизнь? Она моя! После всего я имею право так говорить. Я столько сражался за нее и побеждал, несмотря ни на что. - Эрик, конечно, глупо говорить тебе это после того, как ты чуть не убил меня... Но спасибо, что спас меня. Конечно, глупо. Я тебя чуть не убил. Будь мой разум не так горяч, этого бы не произошло. - В последнее время так выходит все чаще и чаще, - говорил я скорее себе, чем персу. Разум услужливо подбросил образы моих недавних приключений. Я исправляю ошибки, которые сам же опрометчиво совершаю, забывая о человечности. Инстинкты твердят мне об убийстве, это красная пелена, застилающая мой взор, мешающая воспринимать реальность такой, какая она есть, границы добра и зла растворяются для меня. Но сегодня, сейчас, я все чаще задумываюсь, что мой подход к людям, к их жизням, слишком радикален. Или я теряю хватку? Или же на меня влияют люди, которые меня окружают? Кто бы мог подумать, меня окружают люди! Странная женщина по имени Вэлари, что не страшится его, разговаривает с ним, как с равным себе. Она - внешний мир, от которого убегаю. Но я поселил его здесь. Дарога, что уже однажды спас мне жизнь... Они не такие, как остальные. - О чем ты? - не без подозрения интересовался мой полуночный гость, но я не собирался будоражить его воображение еще больше. Хотя события этой ночи занимали первое место в его голове сейчас. - Это длинная история, дарога. - Эрик, а ты веришь в ангелов? – перс нахмурился, видимо, пытаясь нечто сопоставить в своем разуме, поэтому решил озадачить меня. Я восклицаю "Боже мой", но это не значит, что я верю в его существование, верю в того, кто обрекает на страдания тысячи и тысячи. Разве мою руку направлял Бог, когда без колебаний накинул петлю на заносчивого юнца-журналиста? Таков его замысел? Он желал его смерти? Разве? Моя несдержанность привела к такому исходу, мои поспешные выводы. Юноша был болтлив, но разве это грех иметь длинный язык? Это я убил его, потому что так захотел, потому что решил, что так будет правильно. Не Бог. Верю ли я в ангелов? Всего в одного. В мою Кристин... - Почему ты спрашиваешь? - меня заинтересовал его вопрос. С чего он вдруг спрашивает про ангелов? Перс говорил неуверенно и, кажется, даже испуганно: - Мне кажется... На какое-то мгновение мне почудилось, что я вижу ангела и слышу его. Я нахмурился, так как тоже видел, слышал и даже касался моего ангела, моей Кристин. Но разве может быть одна фантазия на двоих? Он не мог видеть Кристин. Это невозможно. И я не мог. Но кто-то же нам привиделся. У меня были подозрения, что в определенные моменты я начинаю терять остатки своего рассудка, но чтобы всегда рассудительный перс подвергся моим недугам? Такого случиться не могло. - Ты бредил, - само собой вырвалось у меня. Но я знал, что это для моей и чьей-то еще безопасности. - Я понимаю, но было странно... - дарога прикрыл глаза, вспоминая увиденное им. - Ангел говорил по-английски, держал мое лицо в своих руках... А еще он сильно бранился... Разве ангелы могут ругаться, Эрик? - перс закрыл лицо руками. - И это пение... Как во сне, женский голос... О, Аллах, это озеро токсично. Перс все говорил, но я его уже не слушал. Теперь я начинаю вспоминать... Я принес дарогу, хотя сам еле держался на ногах. И там была Вэлари... Она... Она была... Кажется, слышала мое пение. Женщина пыталась спасти перса, но у нее никак не выходило: слишком мало силы в этих руках, не предназначенных для тяжелого труда и не знавших его никогда. Эти изящные пальцы были созданы не для грубой работы. На последнем издыхании я, кажется, ударил, что есть сил перса в грудь, а затем завалился рядом с ним. Было холодно, мокро. Душа покидала мое изувеченное тело. Дьявол меня заставил прыгнуть в эту зеркальную гладь и чуть не умереть. Или же это бог хочет, наконец, избавить землю от такого чудовища, как я? Или же я сам этого хочу? Но так или иначе, хрупкая женщина оттащила нас к камину, чтобы мы не отдали богу душу раньше назначенного срока. Это ее я видел и ошибочно принял за ангела, за мою Кристин, ее держал за руку, а не мою ученицу. Это не ее голос вторил моей песне... Это была Вэлари. Ее голос я слышал, и это она пела вместе со мной. Пела... Я знал, знал, что ей это подвластно, но не помню ничего, кроме того, что пела. Как это было, насколько чисто было звучание ее голоса - я не знаю. Теперь только стены помнят то, что было вчера, и сама Вэлари. Ее голос снова зазвучал в моих ушах, но он угасал, а я никак не мог запомнить этот чарующий момент. Через мгновение я не могу вспомнить, кроме того факта, что она пела. И это было прекрасно. Она должна спеть еще раз. Я должен заставить ее. - Я подозревал об этом. - ответил я гостю хоть и в мыслях был совсем не с ним. Он не должен узнать, что здесь еще кто-то есть. Он решит, что я сошел с ума, когда поймет, что в соседней комнате спит женщина, решит, что я держу ее насильно здесь. Но это же не так? Не так! Она могла воспользоваться моментом моей слабости, могла сбежать. Я покачал головой и улыбнулся своим мыслям. - Тебе нужно уходить. Я и так позволил тебе слишком много. Непозволительно много. Я должен был оставить тебя, как только достал из воды. Но мое проклятое благородство, как ни кстати, помешало моим темным планам. Если бы ты знал, как мне тяжело смотреть на тебя и даже просто знать, что ты здесь. Воспоминания выныривают из сознания, подбрасывая самое ужасное, что могло бы быть: “розовые часы” Мазендарана, причудливые пожелания султанши, которую забавляла долгая и мучительная смерть кого-нибудь из своих подданных. Даже моя зеркальная комната не заставляет меня вспоминать все это. Я не желаю, чтобы перс был здесь, хоть он и был единственным, с кем бы я мог говорить, ничего не скрывая. Почти ничего. Это было так. На секунду я подумывал над тем, чтобы дать ему умереть, захлебнуться водой, утопить прошлое, как будто его и не было. Дарога это понимал. Но и понимал, что я не могу так поступить, потому что должен ему. И по-прежнему остаюсь. Меня терзают сомнения. Я не могу с уверенностью сказать, что спасение его жизни, которую я же чуть не загубил, считается оплатой долга. - И ты меня прогонишь в таком виде? - он сел и облокотился об диван, подолгу закрывая глаза от боли в груди, несомненно. Рука у меня тяжелая. Аккуратно придерживаясь за камин, я встал, пытаясь не потерять равновесие, которое хотело меня тут же покинуть. - Нет, одевайся. Я тебя переправлю на ту сторону. – я неопределённо махнул рукой в сторону выхода. Смогу ли я править лодкой? Не знаю. Легкие горят огнем, и я это только заметил. Кашель рвется наружу, но я подавляю его как могу. Но я должен... Чтобы он не увидел мою гостью, чтобы не увел ее из под моего надзора. Не хочу... Не хочу ее отпускать так скоро. Так странно: мгновение назад, я в своих мыслях рассуждал о том, как обременительно мне ее общество, а теперь и помыслить не могу о том, чтобы перс увидел, что я прячу здесь под землей. Кажется, мое отношение его позабавило. Как в старые добрые времена? Нет, не добрые. Но не может не радовать, что у него после службы у султана есть воспоминания, которые вызывают легкую улыбку на его смуглом лице. Мне повезло меньше. Все, что было в Персии - это страшный сон, который никак не забывается, который никогда не забудется, как бы я ни старался. Но ведь мне не стоит забывать об этом, чтобы это не повторилось вновь. - И почему я не удивлен? - дарога усмехнулся, а я вслед за ним. Немного проковыляв, я добрался до своей рубашки и стал надевать ее, отвечая персу: - Потому что думаешь, что знаешь меня. Хотелось бы мне, чтобы это было правдой. Хотя бы отчасти. Но это лишь иллюзия, красивая картинка, что застревает в голове, даря желанное ощущение. Я лишком уродлив, чтобы показывать свое лицо и свое нутро. Никто не выдержит того, кто скрывается под маской. - Точно. Я уж было забыл об этом. - Тебе больше не стоит сюда спускаться. Никогда. - После этих слов мой взгляд наверняка потяжелел, я чувствовал это. Он должен понять, насколько опасно ему преследовать меня. Должен. В следующий раз моего благородства может быть недостаточно, чтобы спасти ему жизнь. - Я не люблю незваных гостей. Они плохо кончают. На последней фразе я осекся. Дарога - это не тот человек, которому нужно было это говорить. Если он решит, что я стал слишком опасным и неуправляемым, то мой труп сгниет в этих чертогах, и только пуля у меня в черепе составит мне компанию на том свете. Не в состоянии надеть рубашку, я накинул ее на плечи и отвел взгляд. - Что ты сделал, Эрик? - Ничего, о чем бы тебе нужно было беспокоиться, - твердо сказал я. Не желаю даже обсуждать. Мне это не нужно, а тебе - тем более, старый знакомый. - Идем. Больше никаких вопросов. - Ты помнишь, Эрик, что мне обещал? Больше никаких убийств! - его взгляд метал молнии. Он верил в меня, как никто не верил. Даже больше, чем я сам. И зря. Я помню, дарога, помню. Но это уже ничего не изменит. Мне остается лишь молча на тебя посмотреть, чтобы тебе стало неуютно от моего пронзающего хищного взгляда, чтобы ты отвернулся и погрузился в свои мысли. Если ты не знаешь наверняка, то догадываешься, что обещание, данное тебе, я сдержать не в силах.