Тревожный вызов

      У Реджины не было родных в этом большом городе, да и друзьями она толком не обзавелась. Довольно тяжело сходиться с новыми людьми, будучи по натуре замкнутым человеком, нежели душой любой компании. Воспитанная и довольно обеспеченная девушка из провинции приехала в большой город учиться и встретить свое счастье, которое, как оказалось, дается не всем. И кто знал, что в один прекрасный день придется бежать не за ним, а от него…от ужаса, который прикинулся призрачным счастьем, а после разрушил целую жизнь.       Ей было нелегко возвращаться домой и каждый раз безнадежно врать о том, как она счастлива с тем, кого полюбила. Одинокие подруги завистливо поглядывали в сторону брюнетки, а родители просто радовались за дочь. Но никому в голову не приходило даже мысли о том, что первая любовь очень часто бывает самой горькой в жизни. Когда стыдно признаться в том, что любимый человек зависим от наркотиков, и бывают периоды, в которые он поднимает на тебя руку. Потом просит прощения и клянется в любви, обещая измениться, только бы ты не уходила, пока все доверчиво думают о том, как он носит тебя на руках и сдувает пылинки. Нет, в самом начале, пожалуй, именно так и было. Симпатичный, образованный парень, который не терял надежды добиться внимания прекрасной девушки, и она уступила. С ним брюнетка чувствовала себя желанной и счастливой, он открывал для нее новый мир. Реджина любила настолько сильно, что порой забывала себя в этой любви. Но любил ли хоть немного он, со временем она стала сомневаться даже в этом.       Девушка боялась даже того, что однажды ее ложь раскроется и вся неприглядная грязь окажется снаружи. Когда она впервые узнала о наркотиках, стало не по себе. Поначалу в нем даже не были заметны изменения, уже гораздо позже его поведение перестало поддаваться всякому контролю. И возможно совместными усилиями у них бы получилось справиться, но только он совсем не собирался отказываться от своих привычек. А Реджина была молода и искренне верила, что вместе они смогут побороть эту зависимость. Верила, вплоть до того дня, пока не начала страшиться за свою собственную жизнь. **       Эмма, прислонившись лбом к прохладному стеклу, смотрела сквозь него на спящую женщину. Ссадины и повреждения на лице и руках, маленький шов над верхней губой. Из- за обильной кровопотери ее кожа, лишившись всяких красок, имела пепельно-белый оттенок под стать покрывалу, которым накрыта. Бескровные бледные губы, с ранками в уголках, и темные волосы, спадающие на подушку. Трубки и капельницы окружали женщину со всех сторон.       Даже самая комфортабельная палата, предоставленная по страховке, не самое приятное место в мире. В больничной палате не бывает ярких красок, только бесконечность стен и тусклый свет. Приторный лекарственный запах, монотонное гудение приборов, да стерильная белизна, от которой рябит в глазах. И тишина, которая давит хуже всего остального. За стенами этой палаты поджидает совсем другая жизнь. Эмма меньше всего хотела думать о том, что будет дальше, когда женщина придет в себя и узнает страшную правду.       Операция длилась несколько часов, и в больницу Эмма прибыла уже утром, промучившись в бесполезных попытках хоть немного отдохнуть и поспать. В местном отделении работал хороший знакомый, который и смог организовать для нее встречу с доктором Реджины Миллс. Стоя у кабинета в ожидании приглашения, женщина немного волновалась. Она уже и забыла, что значит переживать и интересоваться чьим- то здоровьем, потому что в ее жизни давно не было близкого человека. Нет, за прошедшие одиннадцать часов Реджина не стала кем- то особенно близким или родным, просто женщина до сих пор отказывалась поверить, что все закончилось столь плачевным образом. За несколько лет работы еще ни разу не приходилось встречаться с теми, чьи жизни были спасены благодаря Эмме Свон. Однако сейчас перед ней была самая настоящая спасенная и разрушенная одновременно жизнь. Жизнь, которую еще предстоит собрать по кусочкам. Чужая жизнь, которая для Эммы отчего- то не безразлична. - За ней обеспечен надлежащий уход? Как она? - Да, мисс Свон. Состояние стабильно- тяжелое, внутреннее кровотечение удалось остановить, но при ушибе тазовой области произошла отслойка плаценты, повлекшая за собой гибель плода. К моменту, когда женщина оказалась на операционном столе, ее ребенок был уже мертв. Сейчас она спит, под воздействием медикаментов, но угроза на ближайшие двенадцать часов сохраняется. - Вы уже сообщили родным? Ее кто- нибудь навестит? - Мы не располагаем какими- либо данными о родных мисс Миллс. Возможно, у нее никого нет. * Или она просто решила оградить их *, размыто припоминая, что женщина мельком упоминала о родственниках в другом городе. **       Промозглое пасмурное небо за окном и дождь, кажется, что один тусклый день длится вдвое дольше обычного. С тяжелыми мыслями Эмма Свон приближается к знакомой палате. А после уходит в кабинет лечащего врача. Нет, она не надеется услышать что- то хорошее об изменении состояния, потому что ничего не меняется. Двенадцать часов истекли, брюнетка просыпалась пару раз, но едва ли осознавала, что происходит. Очень быстро сон вновь овладевал измученным и ослабевшим организмом, предпочитая справляться с болью своими методами. Но отсутствие плохих новостей уже само по себе хорошая новость. Эмме только нужен человек, с которым можно поговорить и просто получить дозу понимания. Такой же чужой человек, каким она сама является для Реджины. - Состояние стабильно, угроза жизни миновала, - Эмма натянуто улыбается, стараясь скрыть усталость. - Навестите ее, в ближайшее время она окончательно придет в себя и потребуется дружеская поддержка. - Боюсь, я окажусь последним человеком на земле, которого она хотела бы видеть в качестве своего друга, - невесело отвечает блондинка. Она несколько минут не решается открыть дверь тихой палаты, словно ожидая особого приглашения. * Это глупо, Свон* стерильное пространство встречает душным запахом медикаментов. Даже сквозь плотно закрытое окно слышно, как срываются порывы осеннего ветра. Хочется плотнее укутаться в одежду и поскорее оказаться дома, где привычно согреет кружка какао с корицей, зажатая между прохладных ладоней. Истощенная и измученная…ее кожа постепенно приобретает свой естественный цвет. Эмма касается чрезмерно тонкого запястья, ощущая хрупкое живое тепло, и едва слышное биение пульса под кончиками собственных пальцев. Она вспоминает себя, потерянную и одинокую, пришедшую в сознание через двое суток после операции. Только ее, кроме работников больницы и психолога, никто не навещал, да и те редкие визиты она переносила с трудом. Каждый жалел по- своему, с деланным прискорбным выражением на лице. Зато лицо Эммы оставалось абсолютно непроницаемым ко всему вокруг те несколько недель, превратившихся в серые будни, которые девушка провела в больнице. Она не ощущала ничего, кроме удушающей пустоты и нежелания жить.       Уйти из жизни непозволительная слабость. Вспомни, сколько раз ты падала, разбивалась, а после поднималась, становясь сильнее, уверенней и крепче? Это было, всегда было больно. Но она поднималась и боролась за жизнь. Она хотела быть счастливой, хотела лучшей доли. ** - Эмма, ты обязательно найдешь свою семью, - добрая нянечка в детском приюте повторяла эти слова каждому ребенку, который отчаянно желал обрести дом и любящих родителей. Эмма, едва сдерживая слезы, проводила тоскливым взглядом девчушку, которую забрали в семью. Их автомобиль скрылся за поворотом, а в душе маленькой Эммы появилась очередная брешь.       Большой дом, совместные завтраки и пикники в местном парке или на берегу озера, зеркальная поверхность которого отражает солнечные блики. Вечер за просмотром комедии, лохматая собака, что склоняет голову на твоих коленях. Ты ласково чешешь ее за ухом, в очередной раз повторяя *я дома*. Шумные родственники и посиделки за чаем, когда ночь накрывает город. Сестра или брат, с которым вы обязательно не поделите игрушки или лишнюю порцию сладкого. Мама, которая позаботится о том, чтобы ты доела завтрак и проверит все ли собрано в твоем рюкзаке, и папа, который довезет до школы. А после, уже вечером, они в полном составе встретят тебя дома, первым делом спрашивая, как прошел твой день. Это и есть семья. В каждом журнале, в каждой книге обязательно встречалась история счастливой большой семьи, которую Эмма желала иметь всем сердцем. Становясь старше, девочка очень быстро возненавидела эти книжки, они нагло врали! Долго и счастливо бывает только в сказках, да и те рано или поздно заканчиваются.       В конечном итоге женщина в чем- то была права. У Эммы была семья: настоящая, построенная своим трудом. И она даже была счастлива, пока однажды все не рухнуло. **       Время лечит? Вранье!Оно лишь стремится заполнить нашу жизнь новыми ощущениями, и это не всегда бывает успешно. Реджина хрипло, едва слышно подводит страшный итог: - Это значит, что я больше никогда не смогу иметь детей. Отчаянный крик подкатывает комом к самому горлу, но не срывается с дрожащих губ. Брюнетка яростно бьет кулаком по кровати и закрывает глаза, чувствуя сползающие по щекам слезы. Что- то навсегда надламывается внутри нее, когда прохладной ладонью женщина касается плоского живота, и это намного сильнее, чем вся та боль, которую она ощущает от заживающих на теле ран.       Раны затянутся так, что со временем почти не останется следов. И только нутро, задыхаясь в немом крике, будет кровоточить неизлечимой болью, неподвластной времени. - Она пришла в себя. Показатели организма повышаются, а это значительный шаг к выздоровлению!- оптимистично сообщает доктор. - Это отличная новость, - впервые за эти дни Эмма искренне улыбается, - но почему вы позвонили именно мне? - Вы должны навестить ее. Сейчас как никогда потребуется поддержка другого человека, чтобы появилось желание вернуться к жизни. Я вынужден был рассказать о последствиях операции. Все люди реагируют по- разному. Необходимо, чтобы рядом кто- то был и человек, убитый горем, не замкнулся в себе. Вы понимаете меня? - Понимаю, - едва слышно соглашается собеседница. - Я могу на вас рассчитывать?       Сейчас Эмма словно наблюдала за собой со стороны, ведь все было именно так, чужие люди взращивали в ней желание к жизни. Жизни, каждый день которой был похож на предыдущий. Но девушка так и не смогла никому довериться. Ей хотелось затеряться среди повторяющихся часов, лишившись в одночасье всего. Однообразное и пустое существование, в котором Эмма не видела будущего. Накапливая боль внутри себя, она упрямо молчала, подавляя редкие приступы жалости к самой себе. Теперь я одинока, совершенно одинока. И это одиночество разъедает все внутри, добираясь до самых потаенных глубин души. Ломая крепкий внутренний стержень, что долгое время удерживал на плаву. - Мисс Свон, вы меня слышите? Вы можете приехать? - Извините. Конечно, я приеду, как только смогу! **       Скрываясь за дверью кабинета врача, Эмма неосознанно оттягивает визит в знакомую палату, наперед зная, что будет нелегко. Она не представляет, что говорить в таких случаях и как себя вести, чтобы лишний раз не навредить, а потому внимательно прислушивается к советам доктора.       Эмма ощущает острую необходимость своего присутствия в чужой судьбе, в этой трагедии, которую буквально пропустила через себя. И в то же время думает о том, что должна держаться как можно дальше от искалеченной жизни женщины, но не находит в себе сил отдалиться. - Эмма Свон. - Значит, вы тот самый диспетчер, кто спасал меня от предстоящего ужаса. Ее голос звучит намного тверже и чуть резче, чем следовало бы. Реджина поворачивает голову и воспаленным взглядом смотрит на вошедшую женщину. Эмма только согласно кивает в ответ. Она не говорит утешающих речей, потому что прекрасно знает, что нет таких слов, способных заглушить страдания человека. А Реджина не из тех, кто послушно принимает жалость из чужих рук, словно подачку для бездомной кошки. Она отторгает любую заботу в свой адрес. Она не хочет поддаваться сожалению, ведь это слабость, а она никогда не была слабой. Она хочет лишь быть одна. - Пришли пожалеть меня? В этом нет необходимости. - Нет, - уверенно отвечает Эмма. Она избегает сопереживающего взгляда и не двигается с порога, потому что знает - ей здесь не рады. Проходит пара минут, прежде чем женщина получает подтверждение своим мыслям. - Мисс Свон, уйдите, пожалуйста. Я не хочу никого видеть, - и только тогда Эмма послушно покидает палату, зная, что еще вернется. - Зря вы так. Пока вы не приходили в сознание, ваша подруга, когда могла- навещала вас, просиживая целые часы возле палаты, - приветливо произносит молодая медсестра. - У меня нет друзей, - с надрывом отвечает брюнетка, не задумываясь над словами девушки. **       Реджина раздражена собственным положением. Все чаще она срывается и грубит, прекрасно зная, что никто не виноват в том, что произошло. Ей надоедают люди со своей неизменной заботой, сочувствием и добрыми улыбками. Почему ни один из них не может понять, что она в этом не нуждается? Она хочет тишины и покоя, только и всего. Тревога сковывает мысли, и женщина толком не понимает, чего боится. Жалости к самой себе, от которой воротит, или вторжения незнакомой женщины в ее разбитый вдребезги мир. Отчаяние каждый раз подбирается слишком близко, вызывая в горле свербящую боль, которая напоминает симптомы ангины. Только если простуда со временем лечится, то чувства так просто не отпускают. Кажется, будто внутри гуляет сквозняк. Ставни хлопают под порывами ветра, с потрескавшихся стен сыпется облупившаяся краска. Полуразрушенное сооружение с коротким именем душа. Будто жизни за пределами этой палаты и вовсе не существовало. Забываются очертания города, дома, сливаясь в одно сплошное белое пятно. - Вы не знаете, что значит потерять, - рассерженно звучит голос Реджины. - К сожалению, знаю… - спокойно отвечает Эмма, закрывая за собой дверь. И так повторяются первые несколько дней. Каждая попытка начать диалог проваливается. У них есть лишь одна общая тема для разговора, но никто не затрагивает ее. Они учатся молчать вместе, и только в этом обретают полное взаимопонимание. Брюнетка больше не просит Эмму не приходить, потому что это совершенно бесполезно. Но когда в голосе Реджины проскальзывает непривычная твердость, Эмма слышит не прозвучавшую просьбу и понимает, что пришло время уходить.