Тревожный вызов

      Сильным требуется поддержка, потому что когда таковой нет, люди не выдерживают и ломаются. Лишаясь сил люди кричат шепотом, позволяя отчаянию одержать над собой верх. Остается один шаг за край, что перечеркнет прошлую жизнь. И чем сильнее был человек до этого, тем больше участия ему необходимо. Реджине требуется поддержка, как бы она этого не отрицала. Но она продолжает отталкивать Эмму от себя, все отчетливее осознавая насколько сильно, на самом деле, нуждается в ней. Однако Эмма убеждена в своем стремлении помочь. Эмма принимает борьбу, расценивая ее, как защитную реакцию на трагедию. Эмма понимает, потому что сама поступала точно так же. И потому, несмотря на все возражения, она остается рядом. Любую заботу со стороны окружающих брюнетка воспринимает остро и настороженно, потому что знает, как жестоки могут быть люди. Даже самые близкие люди. - Позволь помочь тебе в этом?- спокойно предлагает Эмма, заранее зная, что получит отрицательный ответ. - Я ни в чем не нуждаюсь, ты ничем мне не обязана, - Реджина отказывается, но Эмма терпеливо ждет. Еще один день, еще одна встреча, еще один вечер. И Реджина идет на уступки.       Приветливо щелкает замок на входной двери и чужой дом встречает застывшей тишиной. Эмма обходит комнаты, осторожно ступая среди обломков, которыми усыпан пол. Детская на втором этаже оборудована для мальчика, и она единственная кажется не тронутой. Эмма задерживается здесь. Аккуратно застеленная кроватка, стопка пеленок, бутылочки и соски. Игрушки и погремушки на полочках, покрытых тонким слоем пыли, в ожидании малыша, который уже никогда не сожмет их в своих маленьких ручках. Слезы обжигают щеки, и Эмма спешит покинуть детскую. Спальня выглядит не лучше остальных комнат, только здесь, помимо обломков, несколько вещей, разбросанных по полу рядом с фотографиями. Почти на каждой брюнетка улыбается, и лишь ее потухший взгляд выдает горькую истину.       Она была глубоко несчастна и с усердием старалась наладить свою жизнь. Изменить любимого человека к лучшему ради общего будущего. Большинство фото усеяны безобразными отпечатками крови. Эмму передергивает при воспоминании о том злополучном вечере. Внутри возникает яростное желание добраться до этого ублюдка и разорвать собственными руками. Но Эмма знает, что при попытке задержания мужчина был ранен и истек кровью раньше, чем медики сумели ему помочь. Чувство мстительного удовлетворения остужает бушующую внутри нее ярость. Он заслужил. Он больше никому не сможет причинить вред.       Собрав все необходимое, блондинка возвращается в больницу. Быть может, теперь Реджина поймет, что не одна. Есть человек, проявляющий не показную заботу и обеспокоенность по отношению к ней. Звонок принесенного мобильного телефона нарушает тишину в палате и Реджина сдержанно отвечает. Единственные близкие люди, кто остался у нее, но женщина вновь вынуждена солгать. Эмма становится невольным свидетелем личного разговора, и молчаливо указывает на дверь. Брюнетка отрицательно качает головой. Она просит остаться, и для этого совсем не нужно слов.       Реджина не хочет волновать родителей. Она страшится еще одной порции жалости и чрезмерной заботы к себе еще и с их стороны. Она убеждена в том, что так будет правильно, но обманывает только себя. Потому что не в силах признаться даже самой себе в том, что жизнь уже никогда не станет такой, как прежде. **       Ночь выталкивает из объятий, вновь заставляя вспомнить, что ты лишился смысла. Реджина чувствует, что сдается, опускаясь на самое дно боли. Она признает свою собственную жизнь безобразным куском почерневшего прошлого. Это прошлое не нужно никому, даже ей. Выбросить, избавиться от боли и растереть в мелкую пыль бесформенный осколок, именуемый минувшим. Она так долго пыталась быть сильной, и заманчивые объятия слабости выглядят самым легким и быстрым спасением от суровой действительности. Кажется, что не хватает воздуха и возникает нестерпимое желание распахнуть окно. На Реджину накатывает приступ ярости и, не понимая, что творит, она выдергивает трубки и капельницы, расшвыривая все, словно бесполезный хлам. Она поддается желанию. Поднявшись на едва гнущихся ногах, чтобы сделать пару шагов босиком по холодному полу, а после почувствовать, как силы в одно мгновение покидают неокрепший организм. Она теряет равновесие, падая без чувств, и добавляя новых ран на теле.       Придя в себя Реджина ощущает, что лежит в неудобной позе. Пытаясь пододвинуться, она чувствует каждой клеткой тела ноющую боль, что пронизывает ушибленные руки. Эта боль совсем не похожа на ту, что была прежде. Однако мысли о боли отходят на второй план, когда женщина видит перед собой Эмму. Блондинка помогает приподняться. В ее взгляде с немым укором звучит лишь один вопрос *зачем?*, но вместо этого она одними губами произносит: - Привет. Она не задает вопросов. Не просит ответов. Она молчит вместе с тобой. И говорит, если о чем- то спросить. Она уходит, когда понимает, что пора. И приходит, потому что чувствует, когда нужна.       Днем Реджину гораздо реже мучают кошмары, днем все кажется немного лучше, чем есть на самом деле. Крепче закрывая глаза, она пытается представить, что все вокруг и есть один сплошной кошмарный сон. И проснувшись, брюнетка увидит новый солнечный день. Вот только ей совсем не хочется открывать глаза. - Холодно!- побелевшими губами произносит брюнетка, ворочаясь на больничной койке после подобного дневного сна. Теплые пальцы заботливо подносят стакан с водой и придерживают за затылок, пока женщина медленно делает глоток за глотком. А после накрывают еще одним одеялом, приятная тяжесть которого согревает. Эмма волнуется, словно каждый неприятный сон переживает вместе с Реджиной. И в то же время знает, что бессильна избавить женщину от этих мучений. Она примирительно сжимает ладонь, что покоится поверх одеяла, а затем гладит прохладные пальцы, чувствуя, как дыхание Реджины выравнивается.       Сухие страницы книги шелестят под пальцами, когда Эмма аккуратно переворачивает очередной лист. Ее не надо звать, она приходит по собственной воле. Каждый раз просыпаясь, и даже не открывая глаза, Реджина точно знает, что Эмма здесь. Она ведет себя настолько бесшумно, что практически сливается с окружающей тишиной. Чаще всего она наносит визиты днем, когда Реджина отдыхает после лечения. Мягко ступая и тихо прикрывая дверь, Эмма занимает излюбленное место- стул возле единственного окна. И только тихий шелест страниц выдает ее. Присутствие блондинки влияет успокаивающе, но Реджина ни за что не признается в этом. - Почитай мне, пожалуйста, - нарушает молчание женщина. Она изо всех сил старается усмирить страх, разрастающийся внутри перед неизвестностью будущего. И голос Эммы на некоторое время позволяет ослабить всю тяжесть противоречий, терзающих сознание. Она вслушивается в этот голос, который будто способен вытягивать неприятные мысли и подменять их чем- то более светлым. Реджина привыкает не вести счет дням, в которых ничего не меняется. Взамен она старается быть благодарной за заботу, от которой иногда все равно бежит, потому что не понимает, зачем женщине это нужно. **       Унизительно быть взрослым человеком, беспомощно совершающим бесполезные движения, лишенные практически всякой самостоятельности. Собственные красивые руки, которые с легкостью справлялись с любыми делами, становятся непослушными. Будто кто- то неразборчиво дергает за веревочки, словно тряпичную марионетку, и руки кривятся, совершая противоестественные движения. И хоть брюнетка отчетливо понимает, что это явление временное, ей все равно становится не по себе от ничтожного предательства собственного тела. - Доктор запретил тебе кофе. - Мало того, что я сижу в четырех стенах, так вдобавок еще и кофе лишили, - Реджина хмурится, но это вызывает только улыбку на лице Эммы. - Может быть, мы просто не скажем доктору? – спустя несколько минут брюнетка предпринимает вторую попытку, невинно улыбаясь. И Эмма мгновенно готова забыть все причины для отказа, что вертятся на языке, ради одной маленькой слабости для этой женщины. Она придерживает горячий напиток, но Реджина, что так стремится к былой самостоятельности, нетерпеливо обхватывает пальцами кружку, которая падает, не удержавшись в неловких руках. Коричневое пятно уродливо расползается по белой ткани, обжигая и неприятно прилипая к телу. - Черт!- резко бросает брюнетка, в очередной раз, осознавая насколько ослабла. Она не замечает, как волнуется Эмма, что стоит совсем рядом. Эмма чувствует себя виноватой. Глядя за измученное лицо брюнетки, она словно обжигается болью, что отражается на нем. Реджина отворачивается, пытаясь снять промокшую рубашку, но сдавленно шипит от глухой боли в суставах, которая незамедлительно дает о себе знать. Она нуждается в помощи, но так и не привыкла просить. А потому, облегченно выдыхает, когда Эмма, словно читая ее мысли, предлагает первой. - Мне позвать врача?- обнаженная спина расчерчена заживающими ссадинами. Эмма подавляет в себе навязчивое желание прикоснуться к ним и прочувствовать каждую неровную полоску под собственными тонкими пальцами. - Чтобы нам обеим влетело за кофе?- усмехается Реджина. - Но ты могла обжечь кожу. - Одной раной больше - одной меньше, разве теперь есть разница? Мне просто нужно принять душ, позови сестру.       Ополоснуть лицо водой, хоть такая мелочь для нее по силам. Реджина подставляет лицо под прохладные струи, находясь под водой пока легкий озноб не пробирает тело. Женщина слабо улыбается, присаживаясь на кровать, и опускает голову, убеждая себя в том, что и здесь справится самостоятельно, и ей вовсе не нужна помощь. Эмма досадно хмурится, от чего между бровями появляется внушительная складка. Ей совсем не в тягость оказывать помощь, но женщина послушно отступает под тяжелым взглядом карих глаз.       Дыхание брюнетки нервно сбивается потому, что она не представляет с чего начать. Влажные волосы требуется расчесать, но что из этого выйдет, когда собственные руки тебя не слушаются? Она раздраженно перебирает в пальцах расческу, которая в ее руках пока что совершенно бесполезна. - Позволь,- Эмма неожиданно касается ее дрожащих пальцев и мягко вынимает из них расческу. Реджина согласно кивает. Темные волосы распадаются по плечам, обернутым в полотенце, и покорно ложатся вслед за движениями расчески. Ничего необычного, но Эмме приятно дарить эту заботу. Еще одна маленькая победа между ними. Еще один способ помочь. Внутри расползается чувство тепла, которое совсем ново и непривычно для Эммы.       Напряжение, скользящее в каждом жесте Реджины, оставляет ее. Она расслабляется. Больше ей ничего не осталось. Разве может быть больнее тому, кто свыкся с болью и научился запирать ее внутри собственной искалеченной души? И вряд ли еще один острый нож предательства, вонзенный между лопаток, окажется сильнее, чем потеря ребенка. Женщина пытается примириться с этой новой жизнью. Только все выглядит так, словно она не участник, а сторонний наблюдатель какой- то чужой жизни. Она пытается приписать себя к ней, запечатлев в памяти еще один прошедший день.