Глупенький, уравнение двух Я

Честно говоря, не очень-то и хотелось возвращаться в Ярославль, хотя виды тут просто замечательные. Но что поделать, коль твой руководитель по диссертации перешел в другой университет? Именно! Собирать багаж и катиться следом, хотя здесь я не был лет так пять со дня похорон деда, да и тетю Иру не видел порядочно, не говоря уже о своих кузенах Валерке и Светлане. Я стоял на набережной и смотрел, как плавно плывут баржи по нашей Волге-матушке, думая о своем. Нет конечно, я люблю свой родной город, но после Питера тут откровенно скучно. А еще не очень хотелось навязывать свое общество своим родным. Если учесть, что я очень похожу на своего дядю, с которым тетя Ира развелась буквально сразу после рождения Светочки, и то, что я практически никогда не уживался со взбалмошным Валеркой, радости не добавляло. Так как, несмотря даже на то, что у нас существенная разница в возрасте, будучи шкетом этот засранец сильно мне потрепал нервы в прошлом. В общем, мда... не фонтан. Я еще раз глубоко вздохнул и, взвалив свою увесистую сумку, забитую по большей части книгами и бумагами, потащился на автобусную остановку, так как катить до нашего исторического особняка приходилось очень даже долго. Тут уж не до разглядывания золотой пушкинской осени и плавного течения Волги-матушки. Хоть бы к вечеру поспеть, расположиться и распаковать все вещи, так как завтра нужно уже мчаться в университет и желательно с утра. Потому что потом своего руководителя уже не выцарапаешь из загребущих ручек наглых студентов. Автобус подкатил полупустым и ленивым. Я вскочил на заднюю площадку и, кинув сумку под ноги, уселся на зашарпанное сиденье. Билетер нехотя подошел, отоваривая билетиком, а старый донельзя механизм, скрипя, поехал дальше, лязгнув основательно ржавыми дверцами. За пыльным окном замелькали улочки и церквушки, боком выкатил белоснежный старый Кремль. И я, слыша треп миленьких девушек, что зашли следом за мной, немного отвлекся, вспоминая старое и былое. Дед был партийным работником и директором крупного завода. Посему усадьба была построена основательно, вернее перестроена из дома какого-то местного мелкого помещика. Да и бабушка до сих пор была в силе и не думала уходить на тот свет к деду. После громкого развода и скандала тетя Ира осталась жить с родителями мужа, так как воспитывала прижитых от него двух детишек. А мой дядя Володя женился на другой. Вообще мой отец и дядя были очень похожи внешне, их даже принимали за близнецов. Да и имена дали созвучные: Владимир и Владислав. Но по большому счету это было не так. Дядя был старше моего отца на два года. Хотя выглядел со своей бесшабашной и сногсшибательной улыбкой куда моложе его. Девицы трекали про какой-то новый бутик, а еще ночные дискотеки на набережной. Автобус поскрипывал рессорами, изредка с пыхтением останавливаясь на полупустых остановках. За окном потянулись склады и весьма неживописная промзона. Я только вздохнул, еще сильнее мрачнея, вспоминая, с каким скандалом разругался со своей Ариной. Та ни в коем случае не желала даже слышать, что я уезжаю в Ярославль, а еще заметила, что мои родители не отличались умом и сообразительностью, коль дали мне имя по названию родного города. Ярослав из Ярославля! Бред кому скажешь, и прочее. В общем, по ее словам, это я ее бросаю. Красивую, перспективную и богатую. И коль я такой даун, то она тут ни при чем. Вали в свои выселки и забудь к ней всякую дорогу. Мда, тяжко, а ведь я с ней уже как три годика и не только ходил, но и делил постель, быт... Чего уж тут скрывать? Даже подумывал о женитьбе. Тем более Арина была неплохой девушкой во всем. И нисколько не приуменьшала своих достоинств. Ибо и в правду красоткой была знатной, да и хозяйственной не в меру. И с моей старшей сестрой Жанной сошлась быстро, хотя это так непросто. И на тебе... Такой дурацкий срач. Промзона стала перемежеваться с парковыми аллеями. Автобус повернул несколько раз, меняя направление. Вот и потянулся частный сектор. Раньше это были деревеньки, но теперь практически все они вошли в зону разросшегося города. Эх, Арина... вспоминая ее гибкую точеную фигурку с маленькими ладошками и острыми грудками... мда... Жаль, что я ей так и не заделал ребеночка. Может тогда было бы проще? Хотя в чем? Дева училась на четвертом курсе иностранных языков и собиралась в аспирантуру. Какой может быть ребеночек? Планировала как поедет на учебу в Лондон. С азартом расписывала свое блистающее будущее. Ребенок там и не вписывался вовсе, впрочем я тогда был только «за» и сам не помышлял о собственном потомстве. Еще минут двадцать по ухабам раздолбанной дороги, и вот моя остановка. Я сошел в дорожную пыль, закрываясь рукой от выхлопных газов газанувшего «старичка», и повернулся к парковой аллее, что вела вглубь ухоженного золотого осеннего массива. Конечно, я опоздал к началу учебного года, и октябрь уже подходил к концу. Но это не была моя вина. Так уж получилось. Я закинул свою сумку на хребет и пошел, шурша опавшими листьями. Там, далеко за поворотом, начиналась моя новая жизнь. *** Усадьба ничем не изменилась и все также возвышалась монументом среди ухоженного леса, обнесенная высоким забором. Калитка была открыта, впрочем ее закрывали только на ночь и то не всегда. А у распахнутого гаража стояла новенькая тойота, на которой тетя Ира гоняла по всему Ярославлю. Второй более увесистый джип деда пылился уже который год в гараже. И как меня заверила бабка, мне его и спихнут, так как до университета добираться каждый день на автобусах явно не стоило свеч. Я вошел в главную залу, покричал: «Я приехал! Где вы все?» — но, как и обычно, не получив ответа, двинул своими ногами искать всех домочадцев. Как я помнил, правое крыло было бабушкиным и тети Иры. Здесь же располагалась комната мелкой Светланы, столовая и кухня. Левое же, с большой каминной комнатой обычно занимали гости, и, где я предполагал, теперь придется жить и мне. Посему я повернул налево, здраво рассуждая и решая сбросить тяжесть увесистой сумки. Пара дверей, и я распахнул настежь стрельчатые, что открывали каминную, и замер оттого, что наткнулся на громко галдящих молодых парней. Никто особо на меня и не посмотрел. Трое о чем-то громко спорили, нависнув над компьютером, двое других, раскидав на столе журналы с голыми тетками, тыкали в особо крупные груди свои загребущие пальцы. Но больше всего меня поразило не то, что меня и не заметили, а совершенно другое... На мягком диване восседал наглой мордой Валера. Король, видимо, этой юношеской тусовки. А у него между ног в три погибели скукожился мелкий паренек и, судя по его ритмичным движениям головы... усиленно сосал Валеркин член. — О! Брателло, а мне сказали, что ты будешь к ночи, — Валерка схлестнулся с моими глазами и, не дав мальчику отпрянуть от себя, поддал бедрами. — Соси усерднее, а то сам знаешь... Ничего не получишь взамен. Тот что-то прохлюпал, явно давясь и пытаясь предотвратить свой рвотный позыв. Но жесткая рука Валерки, вцепившаяся в светло-русые лохмы, надавила сильнее. Впрочем, судя по остальным, это было обыденно – сосать при всех причем парню. Как и то, что кто-то левый и незнакомый наведался в их нычку. Я сбросил свою сумку с плеча и, подойдя к дивану, воззрился на наглого Валерку. Тот, мощно качнув бедрами, обильно слил, а потом пинком отбросил от себя задыхающегося мальчишку. — Ладно, можешь списать. Я сегодня добрый! Не каждый день мой старший братишка возвращается домой. Парни как занимались своими делами, так и продолжали о чем-то спорить, только изредка косились на меня. А еще один потянулся к захлебывающемуся парнишке и попытался взять его за руку. — Серега, я все вижу. Яшка — моя зверушка, так что лапы убрал! И я увидел, как этот мелкий Яшка словно зверек утек за дальний стол. Где тут же в уголочке разложил тетрадки и стал что-то списывать, затравленно зыркая на всех остальных. — Зверушка? — Я приземлился под бок Валерке. — Ну да... — Он полыхнул своими серо-синими глазами, так как при своей темно-русой шевелюре Валерка был красавчиком, коих еще поискать, и очень походил на свою моложавую мать. — Яшка — глупенький. И за домашку сосет мне. За домашку сосет? Ну и детки пошли сейчас в одиннадцатом классе. Хотя Валерка всегда был настоящим разбойником, я даже не удивлюсь, что он обрюхатил к этому времени пару тройку девиц. — Может ты его еще и в попку пользуешь? — съязвил я. — В говне мараться? Я еще не идиот. Просто мать задрала. И так каждый месяц слышу: «Снова от тебя девка беременная! Сколько это будет продолжаться?». И так далее. Будто я виноват, что они вешаются на меня? Да и стоит постоянно, чуть ли не с любого пердежа. А с Яшкой куда проще — он всегда под боком и безотказный. Да и если у него оценки нормальные, то его мать не бьет. Так что заведомо обоюдовыгодный вариант. Я глянул, как усердно это лохматое чудо скатывает в свою тетрадку примеры, и тяжело вздохнул. И что мне сказать на такое и как реагировать? Смотря, как на уголке чуть пухловатых губ затюмконого паренька висит белесый подтек Валеркиной спермы. — ЯРЧИК! Светка ворвалась в каминную буквально безудержным штормом. И тут же, запрыгнув ко мне на колени, загалдела. Валеркины дружки скривили носы и, рвано попрощавшись с моим кузеном, потянулись домой, захватив с собой пошлые журналы. — Светка, не борзей! Это моя половина. С какого ты перепоя и без стука лезешь сюда? — Валерка попытался оторвать сестру от меня, но та буквально вцепилась в мою тушку своими клешнями. — Вот еще! Теперь это половина и Яра, — показали Валерке свой розовый язычок, а затем брезгливо кивнули на лохматую голову. — Своему идиоту так разрешаешь тут торчать и днем, и ночью. А мне так нельзя? Яшка вздрогнул от слов Светки и вытер рукавом свой заляпанный рот, наклонился еще сильнее, упорно застрочив. — Заткнись и вали к себе на кухню, кретинка! — Сам заткнись, бабий угодник! И я буквально за шкварник оттащил их друг от друга. — Света, скажи бабушке, что я приехал, и мы скоро придем кушать. И Валера прав... лучше перед тем, как врываться... эм-ммм... стучать, — выдавил я из себя, представив что бы увидела девятилетняя девица, если бы прилетела раньше на двадцать минут. И когда Светка, виляя бедрами, надувшись, ушла, повернулся к Валерке: — Минетом лучше заниматься в спальне, а не здесь. — В спальню я приглашаю только девиц, — оскалился мне Валерка, а потом хмыкнув, галантно предложил: — Тебе вещи помочь распаковать? *** Разбирали мои пожитки недолго. — Как Арина? — Разбежались. — Жаль, смачная была девка! Такую ты больше не найдешь, — Валерка расставлял мои книжки на полки, пока я перетряхивал свое белье. — Такую точно не найду, но, возможно, встречу куда лучше. — Ха-ха! Смешно. Ты слишком чванлив и разборчив. Не то, что я. «Ну да, с недотраха готов вставить даже парню», — подумалось отрешенно мне. — Это точно! Я бы не стал так изгаляться над парнишкой, пусть он даже умом не блещет, — съязвил я. — Яшка-то? Хм-ммм, он больше забитый своим отчимом и вечно пьяной маман. Вообще он не даун, как тебе может показаться. Просто им никто никогда не занимался. И потом, Яков слишком доверчивый и наивный – глупенький одним словом. Вот я и взял его под свое теплое крыло. А что, приглянулся? Так это... с тобой я могу поделиться. Ты ж мой родственник как-никак. И пока бабу новую не найдешь, можешь снимать с ним напряжение. Я Яшке скажу. Он мне отказать не сможет. Циничность была настолько глобальной, что я даже завис. — Ты только дай слово, что не будешь воспитывать меня и лезть в мои дела. А то я знаю свою маман, наверняка навяжет тебе этакий бонус в виде любимого меня. А ни тебе, ни мне не надо этого сраного компота. Воспитывать Валерку? Я еще не выжил из ума. Трахаться с этим забитым комочком? Да что я, зверь что ли, оголодавший от спермотоксикоза? — М-да... воспитывать тебя мне не улыбается, точно, — сделал я вслух нелицеприятный вывод. — Ну вот и договорились. С этого дня Яшка твой, — подвели смачную черту, а затем из вежливости завели разговор о моей сестре Жанне. *** Когда же мы спускались из спальни вниз, этот зверек как строчил в уголке, так и продолжал. Валерка, не глядя на него, потащил меня за руку на кухню, где во всю уже ломился богатый стол, а улыбающаяся бабушка Люба наливала мне тарелку жирного борща и стаканчик самодельного вина из вишни. — Ты его кормить что, не будешь? Мы вернулись после обильного ужина в каминную. И я все еще переваривал информацию от тети Иры на предмет воспитания ее большого оболтуса, что топал теперь за мной, фыркая, вспоминая, видно, въедливые слова своей ушлой мамаши. — Зачем? Проголодается — сползает на кухню. Бабка наша его всегда накормит, — отмахнулись резво от меня и протопали, не глядя, к себе. Я же с удивлением увидел, как этот самый Яшка клубочком спит на том самом диване. И, не удержавшись от вида несчастных мослов, сползал на кухню сам. А там, взяв котлеты с картошкой, принес ему на журнальный столик. А после еще сходил к себе и, прихватив пушистый плед, укутал эти святые мощи. Мальчик во сне всхлипнул как-то особенно несчастно, и я, не удержавшись, потрепал его по лохматой голове. Вот же ж, неприкаянный котенок. *** На утро котлеты исчезли вместе с тарелкой и самим Яковом, впрочем Валерки тоже не было, как и Светки. Ибо школу еще никто не отменял. Я перекусил, поболтав с бабушкой о том о сем, в том числе и о Яше. — Несчастный мальчик, его Валерка несколько раз притаскивал всего в крови. Отчим как напьется — лютый зверь. Вот он и спит иногда у нас. А чего? Не убудет, подумаешь — прокормить еще одного воробушка! Только он обычно ничего не ест. Как бы я его не уговаривала, — бабка сердобольно вытерла свои слезы фартуком, а затем покачала головой. — Ты уж помягче с ним, Ярушка. Уж больно мальчонка забитый весь. Помягче? А вот интересно, что бабушка Люба запоет, если узнает к чему этого воробушка принуждает Валерка? Хотя говорить вслух не стал, а пошел тормошить спящий в гараже джип. Машина завелась, как ни странно, быстро, оно и понятно — японка. А после я и забыл про этого мелкого Валеркиного зверька, загрузившись по уши повседневностью жизни. *** Вечером, после долгого пребывания в Университете и оформления всех бумаг, по которым я еще, как оказалось, теперь должен работать на полставки, я припылил к воротам усадьбы, загоняя джип вовнутрь. В каминной парни сидели допоздна. Видно никто сегодня им не мешал и не вваливался. Светку я поймал на подлете к гостиной и увел ее, как прекрасную даму, под ручку вечерять с бабушкой и развеселой теткой. А позже, ближе к двенадцати, когда дома уже было тихо, проскользнул на левую половину. И тут неожиданно столкнулся с испуганными круглыми глазами этого самого Яшки. — Ты чего, Яков, не спишь? — я поставил тарелку с пирожками ему под нос, а еще принесенный из столовой чай. — Зачем вы... принесли мне это? — Яшкин голос дрожал, и самого его била легкая судорога. — Чтобы ты поел. Ведь это неправда, что ты кушаешь на кухне, так? Боишься, что наша бабушка посчитает тебя обузой, да? Яша вжал свою голову в узкие плечики, но промолчал, опустив свой взор. — С завтрашнего дня ты кушаешь со всеми нами. А то я так и буду тебе носить тарелки с едой, понятно? — Да, — прошептали еле слышно, а после затравленно спросили: — Валера сказал, чтобы я вам тоже... сосал. Я только крякнул, а затем, взлохматив его волосы, усмехнулся. — Обойдемся пока без крайностей, кушай и ложись спать. Кстати, плед оставь себе и возьми из того шкафа подушку. Я повернулся к нему спиной и еле расслышал тихое и счастливое: — Спасибо. — Спи, Воробей, и ни о чем не переживай. Но все же таки подумай. Питаться только спермой Валерки однозначно не выход. *** Утром я встал специально пораньше. Тарелка пустой стояла у дивана, на котором закутанный с ушами спал мелкий чертенок. Я потормошил его по вихрам, ласково оповещая: — Яшка, утро уже, подъем! — Суббота же... — Ну и что? Зато на кухне ждет горячий завтрак. Он упирался до последнего и под предлогом поссять сбежал от меня в туалет. Но я его дождался и за тонкую ручку притащил к кашеварящей бабушке. Та только обрадовалась. Тут же налила горячее какао, пододвинула нарезку из сыра, а еще ванильные булочки с маслом. — Кушай, Яшенька, а то не вырастешь совсем, — причитала наша бабушка Люба. — Ты запомни, милый, ты нас ничем не объедаешь и не стесняешь. Я тоже упал за стол, думая, что вот сегодня можно отрегулировать машинку. Все же простояла она долго, и расходники требовали обновления. Яша сначала смущался, но потом стал кушать, старательно пережевывая каждый кусочек намазанного щедрой рукой бабушки хлеба. Но тут прибежала Светка и началось. — Чего это он у нас жрет? — Яша аж поперхнулся, отложив от себя булку. — А ну прекрати так на человека кричать! Это не воспитанно, — нахмурилась наша бабка. — Он не наша семья, — возмущалась Светка. — Это еще почему? Может я его усыновила? — Усыновила? — хмыкнула моя кузина. — Может увнучирила? — А какая разница? Кушай, Яшенька, и не слушай эту вертихвостку, — бабушка пододвинула к Яше еще и вазочку с вареньем. — Валерка как всегда дрыхнет? — Мой брат в выходные выползет хорошо если в два дня. И то навряд ли. Светка хоть и кривила носик на Яшку, но больше не возмущалась и сама стала уплетать за обе щеки. Я же подождал пока наестся Яков и только тогда ушел в гараж. — Может вам... помочь? Когда я разобрал сверху часть кожуха мотора, сзади нарисовался Яша. — Чем? Я глянул на щуплого паренька, а затем стукнул мысленно себя по шее. Он же парень, а значит тяга к машинам и моторам у него в крови. — Ладно, держи инструменты, будешь подавать ключи. Сбоку у них у всех номера. Примерно час я возился под капотом, потом нырял под машину, а Яша усиленно мне помогал. — А что, джип сломался? — Нет, я меняю масла и свечи. Скоро зима, надо быть готовым. — А-ааа... Я глянул снизу вверх и только сейчас смог разглядеть какие глаза у Яшки. Они оказались тягучего медового цвета — гречишного меда, опущенными густыми черными ресницами. Надо же, волосы светлые, а брови и ресницы черные, как у брюнета. Такой контраст завораживал. И я только сейчас понял, что мальчик очень даже красив своими пухлыми губками и острой мордашкой. — А вы не похожи на Валерия... — начал Яша другой разговор. — Почему же? — усмехнулся я из-под капота. — У вас волосы намного темнее и глаза. — И какие у меня глаза? — я наконец-то привинтил все обратно на место и, закрыв капот, облокотился игриво на него. — Миндалевидные и черные, а еще добрые... — Вернее темно-карие. И потом, Валерка в маму пошел, а не в своего отца – моего дядю. А я похож больше на него. — А... — протянули снова задумчиво, а затем смущенно пробормотали: — А вы правда не хотите чтобы я... вам... того... этого... — Без взаимности? Ну уж уволь! Между прочим, у меня списывать нечего, разве что диссертационную работу. Так и ту я только начал, — передернул я плечами, как к нам в гараж заглянул хмурый Валерка. — Вот вы где? Яшка, подь сюда. У меня стояк, — погладили натянутую ширинку своих штанов. Яков вдруг резко побледнел, спрятав свои глазищи за челкой и нескладно пробормотал: — Может не надо при... Яре. — А с чего это? — Валерка выпучил свои бляцкие глазки и, подойдя к парнишке, схватил его за космы. — Ты совсем охренел, поганец? При других сосал и ничо! Голос прорезался? Заставляя силком встать перед собой на колени. — Валера, прекрати. Ему же больно! — я перехватил Валеркину руку. — Смотри, сраный рыцарь, не зарыпайся. Если ты его пользуешь в доступные дырки, это не значит, что он твой. А тебе, Яшка-засранец, я еще припомню! Валерка сплюнул на землю и ушел, Яша затравленно глянул на меня, а потом, семеня по стеночке, проскользнул за ним. Я точно знал, что он попытается умаслить Валерку, но, видно, не смог, так как вечером в понедельник лежал на нашем диване с опухшим на пол-лица синяком. Валерка не дал списать домашку, и Яшке вкатали двояк, а дома за двойку отдубасили так, что парнишка приполз к Валерке еле живой. — Соси! — Валерка сел барином на диван, расставив свои бедра пошире, выкладывая из своей ширинки набрякшее хозяйство. — И яйца не забудь вылизать, понял, говнюк? Я, видя, как Яша, скрючившись, сползает на пол между его ног, не выдержал первым. И хотя всем остальным дружкам Валерки было глубоко насрать что вытворяет их атаман, но вот так смотреть унижения другого было не по мне. — Прекрати, Валера! На нем и так живого места нет. — По-моему ты тоже не понял урока, братишка. Тебя не касаются наши с Яшкой деловые отношения, ясно? — нагло заявили мне. И я ударил наотмашь. Да так, что Валерка кубарем улетел на пол, задев по голове Яши ногами, размахивая своим вонючим концом. Дружки тут же заткнулись и смылись разом до своих хат. А я, подняв скрюченного Яшку на руки, унес к себе. — Яр... не надо... без Валерки... я ничего сам не напишу. — Что, так и будешь половой тряпкой перед ним стелиться, а?! И потом, ты даже не пробовал сам что-либо учить. **** Яшка проплакал всю ночь, скрючившись у меня под боком, в подушку. А после еще три дня отлеживался, ибо с таким лицом и избитым телом идти на уроки не дело. Валерка с помятым фейсом выдерживал бойкот как со мной, так и с ним. А через три дня привел к нам очередную свою девицу. Они трахались так, что было слышно даже в каминной. А после зажигательного секса Валерка спустился петухом вниз и нагло заявил осунувшемуся заплаканному Яшке: — Теперь ты мне нахер не сдался. Пусть тебе Яр и помогает, коль я тебе не угоден был. А я пошел обратно ебаться! Все же Валька классная сучка, да и минет делает — не тебе чета. Я увидел, как Яшку затрясло всего, и как он попытался зацепиться ручками за штанину Валерки. Но тот его резко отшвырнул ногой. Да так, что пацан ударился головой о косяк. — Так дело не пойдет, — я подошел к рыдающему на полу Яше и протянул руку. — Знаешь что? Я, конечно, уже не помню многое из программы школы, но все же... Пойдем-ка со мной. На что я рассчитывал? Да Бог его знает. Я разложил школьные учебники, вытащил все свои справочники по алгебре и, сунувшись в задачи понял: М-да, из учебной программы я практически не помнил ничего... — Прорвемся. Разберёмся вместе. Только не реви! Я раскрыл справочник на аксиомах и, ткнув Яшке носом, заставил его читать. А позже сам погрузился в то, что уже давно основательно забыл. На то, чтобы разобраться в первой задаче у меня ушло три часа, затем еще больше часа я разъяснял все Яше. И понял, что его знания по алгебре вообще полный ноль. С примерами мы провозились часа четыре. А потом еще засели за химию и физику. С этим мне оказалось проще. Органическую химию я любил, да и физику тоже. Тем более что эти предметы Яшке были более понятны, нежели сухие формулы цифр. А когда мы легли спать под продолжающиеся стоны за стенкой страстной девицы, Яша потянулся к моей ширинке, видно по своей накатанной. — Яшка, перестань. — Но как же? — не понял откровенно он. — Ты устал, да и я тоже. И завтра у тебя школа, а у меня универ. Но, впрочем, я возражать не стал, когда тонкое тельце оплело меня своими руками и тихо засопело, засыпая на моей медленно дышащей груди. *** На следующий день Валерка сычом смотрел в мою сторону, тиская текущую из всех своих блядливых дыр Вальку. Яша старательно прятался за меня. Еще бы — по химии он получил твердую четверку, а по физике учитель его даже похвалил, потому что Яшенька впервые смог сам хоть и путано, но рассказать как он решал поставленную задачу. Валеркины друганы при этом шушукались и зыркали в мою сторону, а еще усиленно строили Вальке глазки. Я же увел Яшку сначала есть, а после демонстративно к себе в комнату. На что Валька, хихикая, заявила: «Вау, неужели трахаться пошли. Два парня... Так пошло!». Я не обратил внимания ни на ржач Валерки, ни на ехидные хмыканье парней. Тем более у нас с Яшей весь вечер был расписан под его следующие уроки. Да и у меня материала было выше крыши. — Я все понять не могу... Тебе что, делать больше нечего? — Валерка нарисовался в моей комнате в два часа ночи, когда я сидел в постели с ноутбуком и набивал свои бесконечные данные, а Яша же, клубочком прижимаясь ко мне, сопел мне в район печени, умученный неусвояемыми формулами цифр. — Даже если ты ему будешь все вдалбливать как дятел, у него все равно в одно ухо влетит, а в другое вылетит и ничего не задержится. Так и знай. — Это лучше, чем автоматически списывать, ни черта не понимая, и затем давиться твоим тухлым членом. — Можно подумать, он твоим не давится? — Можно и не думать. — Еще скажи, у тебя член благоухает как все розы мира. — Ты в этом сомневаешься? Валерка сдавленно заржал, а потом смахнул свои выступившие от смеха слезы. — Ну, бля, рассмешил! Так ты его в задницу, ага? — А вот это уже не твое дело. Как кстати твоя сучка? — Ебется! Сегодня я парням разрешил потрахать ее, разве не слышишь как стонет? Хотя, когда во все щели и разом — сильно не попоешь. — Значит, решил проверить свою брошенную игрушку? — А что, ты против? — Против. Ты его кинул – я подобрал. Свободен! — Яр, не глупи, ты же не гей. — А ты сам? Валерка сжал кулаки и, сплюнув, гордо ушел. А утром попытался зажать Яшку у туалета. — Целочка! — прощупали сжавшийся от страха анус. — Валера... ты чего? — Яшу стало колотить от накатившего страха. — Ничего, просто товар свой проверил. Значит, Яр тебя еще не трахнул? Замечательно! Учти — я тебя выебу первым, только попробуй встать раком под брата. Говнюк, живым отсюда не уйдешь. — Хватит его запугивать, Валера! — я вышел из ванной комнаты и, протолкнув Яшку туда, перекрыл кузену проход. — Он и так от тебя шарахается как дикий зверек. — А ты значит у нас добренький самаритянин, который решил приучить мою прикормленную зверушку. — Ага, прям прикормленная. Твоей жирной спермой что ли? — Чем я ее кормлю не твоего ума дела. И через какой рот даю свою сперму тоже. Вот же ж, утырок. Не успокоится, пока не выебет Яшку сам. И я не угляжу, тем более с такой бандой и в школе. *** А вечером, когда Яша сам полез ко мне целоваться с просьбой оттрахать его девственную задницу... я окончательно окосел. — Яша? Ты чего? — Прошу, пусть хоть первый раз будет у меня с человеком, который мне... нравится, — шептали рвано мне, цеплялись за мои руки. Господи, ну и откуда взялся этот глупыш? Я нежно его прижал к себе, я ведь тоже не железный, тем более секса, почитай, как месяц ни в одном глазу. — Ты сумасшедший. — Валера сказал, что, если я с вами не пересплю сегодня, пустит меня завтра по кругу. Подложит под всех. — Он тебя на понт берет, — я гладил трясущуюся спинку, обнимая тонкие плечи. — Нет. Если он сказал... так и сделает... прошу, переспите хоть один раз со мной. Его искусанные губки потянулись ко мне снова, и я не смог отказать его нежному порыву. И, целуя их мягкость и сладость, даже поймал себя мысленно на том, что мне совершенно не противно, что Яша этими губами делал другому мужчине минет. — Я правда тебе так нравлюсь? — Да... очень, — вспыхнули скулами, отчаянно пытаясь выровнять дыхание. И я, очень осторожно его завалив на спинку, стал раздевать. Господи, какой он худенький и мелкий. Сосочки сжались упругими горошинами настолько светлых ореолов, что они были еле отличимые от Яшиной бледной кожи, обтягивающей выступающие ребра. Да и там внизу все было настолько миниатюрным, еще безволосым и нежным, что я откровенно застонал. — Если у вас не стоит... я поставлю... я смогу. — Не понадобится, дурашка. Я положил его узкую ладонь на свою натянутую ширинку, от чего Яшкины глаза округлились словно медные монеты. — Вы так меня хотите? — Да... Не страшно? — Немного, но это же вы... а с вами я спокоен. — А мне откровенно страшно, причем за свой рассудок. Я стянул с него окончательно его застиранные трусишки вместе со старыми джинсами и заставил развести бедра пошире. Он сначала упирался, вспыхивая своими скулами, пытаясь сжать острые коленки. А после сдался, когда я припал к его сморщенному хозяйству своим влажным ртом и, осторожно посасывая, заставил прилить горячую кровь к небольшому пенису. Член у Яши расправился, торчком закачался. Теперь уже парень, не тушуясь, разводил свои тонкие бедра передо мной сам. — Я там подмылся и клизму сделал. — Откуда ты все это знаешь? — офигел я с такого поворота событий. — Валера как-то дал инструкции на тот случай... если захочет меня трахнуть... ну вот... я... а что, не нужно было? — вдруг испугались как-то совсем по-глупому. — Нет, ты все правильно сделал. Иди сюда. Я пригреб его ближе к себе, поднял на руках вверх, заставляя раскинуть ноги сильнее, и языком прошелся по нежной ложбинке, очерчивая сморщенное бежевое колечко. Пахло мылом и свежестью. Вообще я не брезгливый человек, а свою бывшую вылизывал везде, даже там. Ох, как с этого Аринка тащилась... Впрочем, чего это я о ней? То, как Яшенька охнул на мой проникающий в его попку язычок, меня завело не по-детски, и я, уже наплевав на все, стал сбоку от языка протискивать в него свои настырные пальцы. Яша на мои манипуляции зашипел. — Терпи, коль полез под меня, а то порву до крови, — отлип я от его зада. Он только затравленно покивал, закусив простынь зубами. И больше не выдавил ни звука, пока я усиленно на скорую руку растягивал его задницу своими пальчиками. Что ж, вроде расслабился. — Будет больно. Глубоко дыши и не зажимайся, а еще не двигай своей попкой, а то искромсаю у тебя все внутри. Предупредил я этого несмышленыша и мягко толкнулся вперед, распрямляя своим текущим древком его нежные стенки кишечника. Как он затрясся подо мной, как замычал. Из медовых глаз брызнули слезы, а я, их сцеловывая, продолжал проникать. Небольшой откат, давая передохнуть мальчишке, и снова я вжимаю его тонкое тельце в кровать, наваливаясь. Ловя его всхлипы боли и протяжные стоны, пока мой пах не уперся в его раскинутую промежность, и я сам не прижался своим бухающим сердцем к его стучавшему, словно птичка, пойманная в клетку. — Ну-ну, малыш... Все страшное позади. Передохни и начнем. Он затравленно покивал, а когда я качнул бедрами, ввинчиваясь в его обжигающую плоть, вскрикнул. И сам испугался своего крика. Хорошо, что Валерки пока не было дома. Замечательно, что Светка и тетя Ира укатили куда-то по бутикам. А бабушка отправилась по своим подружкам. Ибо каждый толчок моих бедер сопровождался Яшиным звонким криком, а когда я поменял наклон своего члена в нем, пацан, сорвав голос, взвизгнул, а после того, как выплеснулся спермой, сдавленно захрипел. Я только читал о том, что можно, массируя простату, слить без стимуляции члена. И вот тут наблюдал вживую какая у юноши чувствительная задница. Маленький член Яшки чуть опал после семяизвержения на короткое время, а потом снова, наливаясь, торчком задрался задорно вверх, дергаясь каждый раз, как только я в его нежной попе задевал похотливую простату. Так сладко, так тягуче, о Господи, ну почему у него такая узкая задница? Я только успел его довести до грани на второй раз и сам спустил в него, основательно орошая натруженный задок изнутри. Яшино сердечко стучало так, что я испугался как бы оно не выдержало такой нагрузки. Но все вроде обошлось. Сердцебиение паренька стало замедляться, Яша сладко зевнул своим милым ротиком, тихо шепча: — Я счастлив... и если даже Валерка меня изнасилует при всех в классе, теперь мне плевать. Яша засыпал подо мной, даже не замечая того, что я все еще в нем. Настолько его вымотал наш секс. А я же только прижал к себе этого юного нежного человечка, пообещав себе открутить голову Валерке, если тот вообще подумает лезть к этому робкому, в чем-то и правда глупенькому воробью. *** — Ха! Так и думал, что ты его распечатаешь. Ты просто идиот. Так предсказуем! — Валеркин голос меня вывел из собственной дремы. Я глянул на наглого парня, который мне скалил зубы. — Попробуй вякнуть теперь, братишка, что-то против меня. И этот компромат я выложу тут же в сеть! — мне помахали фотоаппаратом, и тут только до меня дошло, что Валерка специально спровоцировал Яшку, чтобы мой кузенчик смог получить на меня материал для шантажа. — Ну ты и гнида, Валерка, — я только запахнулся сильнее в одеяло, укрывая жавшегося ко мне Якова. — Ничему тебя жизнь не учит. — Навозный жук, копающийся в чужом дерьме. Сам говори за себя, — нагло заявили мне от двери, удаляясь победителем.